Мемуары
Шрифт:
/На Рейне./ Когда Римберг был таким образом сдан, Король пошел прямо на Везель, где он преодолел Рейн, тогда как Месье Принц атаковал Рес. Он был взят тотчас же, как и осажден, то же самое он проделал и с Эмериком, хотя прежде захват малейшего из этих Мест потребовал бы целой кампании; испуг столь сильно распространился по всей стране, что некоторые другие маленькие города, находившиеся в той же стороне, открыли их ворота, без какого бы то ни было требования о сдаче.
Принц д'Оранж имел для сопротивления Королю и Месье Принцу всего лишь двадцать пять тысяч человек войск новой мобилизации, что было крайне мало для противостояния им, ведь у них было более шестидесяти тысяч. Итак, удовлетворившись приказом укрепить Иссель, что является притоком Рейна, прикрывающим множество добрых Мест, еще более углубленных в страну, он был счастлив не удаляться больше, потому как его интересы требовали время от времени его присутствия в Гааге. Де Вит был там по-прежнему на том же посту, какой он занимал до Объявления Войны; но он настолько утратил влияние, что вместо того, кем его почитали прежде в Республике, к нему едва прислушивались в настоящее время, когда он что-либо предлагал. Так как он предвидел, что Командование Армией даст огромную власть Принцу, и что в самом скором времени он не будет чувствовать себя в слишком большой безопасности по отношению к собственной персоне, он попытался осуществить рекрутский набор в двенадцать тысяч человек за счет Провинции
Пока тому сильно мешали его найти, Граф де Гиш, кому Король позволил вернуться во Францию, но при условии, что он подаст в отставку со своей должности, из какой он сделал подарок Ла Фейаду, кто весьма в ней нуждался, дабы вылезти из нищеты, в какой он пребывал, Граф де Гиш, говорю я, отправил своего берейтора промерять Рейн. Один дворянин этой Страны явился ему сказать, что напротив замка Толюс можно было бы провести армию вплавь, без всякой нужды форсировать Иссель; он пожелал посмотреть, правду ли тот ему сказал; в самом деле, пересекать реку в присутствии людей, засевших в укреплениях, какие там оставил Принц д'Оранж, такого дела следовало бы избежать, если только возможно. Это затруднение показалось достаточно сильным и Его Величеству, чтобы подвергаться ему с легкостью; итак, он обсуждал это со своими Генералами, и те также нашли, что к этой материи надо подойти осторожно.
/Инициатива Графа де Гиша./ Граф де Гиш, кто был Генерал-Лейтенантом армии Месье Принца, узнав от своего берейтора, якобы этот проход был вовсе нетруден, отправился разведать его сам, чтобы суметь говорить о нем после этого более убедительно. Он признал, что все сказанное его берейтором оказалось правдой; итак, он доложил об этом Месье Принцу, и Месье Принц, полностью положившись на него, потому как, если бы он пошел туда сам, существовала опасность, как бы враги чего-нибудь не заподозрили и не выставили охрану с этой стороны, он подал об этом уведомление Королю. Его Величество пришел в восторг от этой новости, потому как чем больше он присматривался к переправе через Иссель, тем больше он находил в ней сложностей. Итак, сей же час отправившись вместе со своим Домом и с отрядом в две тысячи всадников, набранных в других войсках, из каких состояла его армия, он явился в Лагерь Месье Принца. Едва он остановился там на один момент, как снова вскочил в седло, дабы осуществить столь высокое предприятие. Принц д'Оранж, кто получил рапорт о том, что видел людей на Рейне, будто бы промерявших его, тотчас же заподозрил, с каким намерением это было сделано; он отправил туда Монба с приказом взять войска в Неймегене и противостоять силам Короля в случае, когда они попробуют пройти с этой стороны. Едва Монба там показался, как тут же и отступил по приказу де Вита, кто отнюдь бы не рассердился, когда бы дела пошли плохо, дабы народ обвинил в этом Принца д'Оранжа. Этот молодой Принц был чрезвычайно изумлен таким поведением, и, не имея времени углубляться в детали этого поступка, потому как присутствие Короля доставляло ему множество других забот, он послал туда Вуртса, кто был несколько иным человеком, чем Монба.
/Стиль поэта и стиль историка./ Король, прибыв на высоту напротив Толюса, когда не было еще и двух часов после полуночи, скомандовал Месье Принцу распорядиться попробовать проход. Поначалу пошли друг за другом, и так как стояли самые долгие дни лета, когда как бы вовсе не бывает ночи, Король вскоре увидел оттуда, где он стоял, тех, кто бросился в воду. Я сказал бы здесь, что река была в гневе от того, якобы пожелали воспользоваться ее водами, словно бы ступенькой к лошадям, если бы мне было позволено говорить, как поэту; но стиль историка, а еще и человека, кто пишет Мемуары, должен быть более ровен и более натурален, чем тот, каким те обычно пользуются; я же удовлетворюсь тем, что просто скажу — ветер возмущал эти воды всю ночь, это был спектакль, достойный восхищения и страха вместе — видеть, как вопреки этим водам, казалось, пожелавшим воспользоваться, как игрушками, теми, кто бросился в них, то вздымая их более чем на шесть локтей в высоту, то заставляя их падать, будто в бездну, они все равно не бросали, как бы из презрения к смерти, все время двигаться вперед.
/ Переправа через Рейн./ Между теми, кто вот так захотел показать дорогу остальным, так как почти все они были добровольцы, десять или двенадцать человек утонули, потому как они встретили нечто вроде впадины, образовавшей как бы стоячую воду, куда их и затянуло, прежде чем они осознали опасность там, куда они направились — другие, сделавшись мудрыми на их примере, избегали следовать по тому же пути и прекрасно перебрались. Но, избежав опасностей реки, они оказались в другой, когда приблизились к противоположному берегу. Враги, стоявшие под деревьями до тех пор, пока не настало время им наступать, эскадроном выдвинулись им навстречу и вынудили их вернуться туда, откуда они явились — но, не имея духа или уверенности преследовать их прямо в воде, они позволили другим остановиться; те, пока еще в малом числе, выждали до тех пор, когда их войско возросло, потом они пошли на врага, увидев, что партия была почти равной. Враги попятились, хотя они были поддержаны пятью или шестью сотнями всадников, разделенных на три эскадрона, и они сбежали, да так быстро, как если бы вся армия целиком гналась за ними следом — Король, кто начинал видеть ясно, как среди дня, потому как протекло время, пока они перебирались вот так, один за другим, скомандовал своему Дому эскадроном броситься в реку. Он отдал эту Команду, потому как опасался, как бы враги не очнулись, если бы они признали, насколько они струсили, сбежав, когда им предстояло сразиться с таким малым числом людей. Дом Короля вошел в воду все равно, как если бы там был мост, дабы их перенести, и его Офицеры, среди которых имелся и один Принц, сделав то же самое, что и другие, за исключением двух или трех, что были более пригодны для Парижа, чем для войны, они в один момент оказались на другом берегу реки. Весь труд, какой им пришлось приложить, состоял в сражении против волн, поскольку, что до врагов, то ни один из них не показался больше для защиты берегов. Имелась, однако, кое-какая Пехота в замке, что возвела перед ним баррикаду; но, ни за что оттуда не выходя, она удовольствовалась ожиданием войск Короля, когда они явились ее там атаковать.
/Смерть Герцога де Лонгвиля./ Месье Принц, кто стяжал всю честь за то, что было сделано, потому как это он приказал перейти Рейн кирасирам, кто первыми обратили в бегство врагов, и это он, к тому же, подал уведомление Королю, что без обязательного форсирования Исселя можно было бы одержать над ними верх, с глазами, сияющими от радости, не пожелал оставить свое свершение незавершенным.
Итак, сам переправившись через реку в лодке с Герцогами д'Ангиеном и де Лонгвилем и с некоторыми другими высокородными персонами, едва он прибыл на другой берег, как Герцог де Лонгвиль из-за неосмотрительности, за какую он заплатил очень дорого, поскольку она стоила ему жизни, подумал, будто бы он явился причиной его смерти, а также всех тех, кто его сопровождал. Враги, сделав залп из пятнадцати или двадцати мушкетов по другим персонам, кто подошли к ним слишком близко, увидев являющихся к ним всех этих Сеньоров, уже начали просить пощады, когда Герцог крикнул, что им ее не дождаться. Ему даже мало было эффекта собственных слов, он еще выстрелил по ним из пистолета и убил одного из их Офицеров — он привел их этим в отчаяние, они выстрелили в него и по всем другим из его группы; в том роде, что не было почти никого, кто не понес бы наказания за его неблагоразумие. Месье Принц был ранен, так же, как и Герцоги де Коален и де Вивонн. Принц де Марсийак, старший сын Герцога де Ла Рошфуко, был тоже ранен вместе с несколькими другими персонами первейшего ранга. Что до Герцога, то он был еще более несчастлив, чем они могли быть, поскольку он был убит наповал тут же, на месте, так же, впрочем, как и Маркиз де Гитри. Я обхожу молчанием нескольких других высокородных персон, разделивших его участь или же участь Месье Принца; как бы там ни было, те, кто совершили этот прекрасный залп, не получили никакой пощады после этого. Их всех перерезали шпагами и их кровью отомстили за кровь стольких значительнейших персон, что была здесь пролита. Замок Толюс, где все люди страны укрыли их богатства, был отдан на разграбление после этого, и обогатил всех тех, кто сумели прибыть туда первыми. В то же время навели понтонный мост, и Король переправил по нему свою артиллерию, и он сообщил Виконту де Тюренну, кто оставался во главе его армии, об успехе его предприятия; он отправился на соединение с ним, когда отдал Принцу де Конде необходимые приказы воспользоваться ужасом, в какой столь важное и столь мало ожидаемое событие повергло врагов. Он не был, однако, в состоянии возложить это на себя, потому как, хотя его рана была всего лишь в запястье, она, тем не менее, сделала его как бы полумертвым. Потому он был обязан уступить командование своей армией Виконту де Тюренну, кто тут же повел ее под Арнем.Весь остров Вето, что был переполнен бесконечным числом скота, был отдан на разграбление солдатам; они набрали там столь огромное количество коров и овец, что им даже пришлось сколько-то их бросить, потому как они не знали, что с ними делать. Принц д'Оранж, кто охранял Иссель, едва узнал, что Король овладел этим проходом и прекрасно мог бы в настоящий момент напасть на него с тыла, как он бросил свои укрепления. Он пустился по дороге на Неймеген, нашел там Монба и приказал его арестовать. Он счел, что это была жертва, какую он должен был отдать народу; тем более, что де Вит, дабы снять вину с себя за это несчастное событие, постарается возложить ее на Принца. Он сделал тому, приказав его арестовать, великие упреки от своего имени в том, что тот бросил этот проход после того, как на него напал. Монба, кого де Вит обеспечил приказом двух Комиссаров Правительства, кто были его друзьями, дабы сделать то, что он и сделал, хотел было этим прикрыться; но ему не дали времени никого в этом убедить. Принц велел препроводить того в Утрехт, куда он направлялся сам; поскольку он не чувствовал себя в настоящее время уверенным в Неймегене, какой, по его мнению, Король пожелает захватить в самом скором времени, дабы суметь еще дальше углубиться в страну.
Месье Герцог д'Орлеан сопровождал Его Величество с самого его отъезда из Франции. Он имел право, после него, на главное командование в его армии, что нравилось ему намного меньше, чем если бы он отдал ему одному командование какой-нибудь армией — но Король по политическим соображениям давал как можно меньше власти Принцам крови, из страха, как бы они ею не злоупотребили. Маркиз де Лувуа поостерегся советовать ему что-либо другое, по отношению к своим личным интересам, потому как он был счастлив, когда командующие армиями были подчинены его воле, на что он не мог и надеяться со стороны персон столь высокого происхождения.
Король, найдя Иссель оставленным, приказал своим войскам его перейти, не прибегая к наведению мостов, разве что для Пехоты, поскольку уровень воды в реке был так низок, из-за долгого отсутствия дождей, что Кавалерии эта вода была всего лишь по грудь. Король, перейдя этот приток Рейна, осадил город Дусбург, где был добрый гарнизон. Защищался же он, тем не менее, очень плохо и сдался после двух или трех дней по открытии траншеи; Король двинулся по дороге на Неймеген, каким Виконт де Тюренн овладел после взятия Арнема. Эти завоевания нагнали такого страху на обитателей Утрехта, что Принц д'Оранж не чувствовал себя там в безопасности; он отступил к Бодеграве. Он распорядился увезти вместе с ним Монба в Ниебрюк. Однако ему было все труднее спасать того от рук населения, что вменяло тому в вину все эти злосчастные успехи, поскольку из-за трусости тот бросил вверенный ему пост. Другие же называли его поступок еще и словом «предательство», и, поднимаясь к истоку, вслух говорили, что все это было сделано по совету Жана де Вита, кто договорился с Королем отдать ему страну.
/ Братья де Вит./ Эти речи, постоянно передававшиеся во все другие города, придали дерзости одному хирургу обвинить старшего брата Пансионера в том, якобы тот пожелал его подкупить, дабы он отравил Принца д'Оранжа. Выпустили постановление против этого брата, на основании его показаний, хотя свидетельство этого человека было немного подозрительно, потому как он был рецидивистом. Жан де Вит, признав по этому факту, а также и по тем слухам, что распространялись к его невыгоде, что народы, далеко не питая к нему той слепой доверенности, какую они имели прежде, были совсем готовы взвалить на него ответственность за то несчастное состояние, в каком находилась в настоящее время Республика, сделал последнее усилие, попытавшись вырваться из затруднения. Он побудил Правительство решиться отправить депутатов к Королю, дабы испросить у него Мира во что бы то ни стало. Король уже принял другую депутацию, что не была для него неприятной. Жители Утрехта, увидев, как он присоединил к завоеваниям, о каких я говорил, взятие Грава, Боммеля и нескольких других Мест, какие было бы слишком долго перечислять, не стали дожидаться, когда явятся к ним, чтобы сдаться. Они отправили ключи от города Королю за целых десять лье оттуда. Епископ Мюнстера со своей стороны взял у них Гролл и Девентер, и ничто не мешало ему больше явиться поздравить Короля с его победами, поскольку он открыл себе проходы к нему; он явился воздать ему свое почтение прямо в его лагерь. Герцог Нойбург и некоторые другие Принцы явились туда тоже — Лагерь Его Величества показался им всем самым прекрасным местом в мире и самым приятным в то же самое время. Король, кто приглашал обедать вместе с ним великих Сеньоров, имел там скрипачей, и они играли в течение всего застолья; его великолепие и желание каждого увидеть Принца, совершившего столько чудес в столь краткое время, привлекали туда бесконечное число людей, тем более, что его войска жили в такой строгой дисциплине, что каждый ходил по его лагерю так же безопасно, как он мог бы это делать среди ясного дня в Париже. Король отдал наместничество над Утрехтом Маркизу де Рошфору, кто женился на Мадемуазель де Лаваль, единственной дочери Графа де Лаваль и дочери Канцлера Сегье. Она была родственницей жены Маркиза де Лувуа, кто была урожденной Сувре. В остальном, этот альянс и кое-какой другой резон, о каком нет надобности упоминать, доставили ему это наместничество, скорее, чем его заслуги, что не были значительнее его способностей; он повел себя там настолько скверно, что после тысячи ошибок, ставших причиной того, что Король не сделался мэтром Голландии, обязаны были его оттуда отозвать.