Чтение онлайн

— Может, несколько трупов невинных граждан помогут тебе изменить точку зрения? — процедил он. — Сначала хозяин, потом его дочки. Я не спешу.

Брэк понимал, что творилось у Тарджи в голове. Он почти физически чувствовал, как юноша мысленно просчитывает шансы добраться до Драко, прежде чем тот успеет вонзить меч в горло заложника. Тарджа прикинул разделявшее их расстояние и принял во внимание то, что за его спиной тоже находился противник. Вариант был практически безнадежен. Брэк вознес молчаливую молитву Джондалупу, богу шансов и возможностей, чтобы Тардже повезло реализовать свою затею.

Джондалуп не мог не услышать его. Тарджа колебался

лишь мгновение, затем опустил меч. Двое защитников за его спиной немедленно набросились на него. Брэк не успел и глазом моргнуть, как Тарджа оказался схваченным. Драко отступил, позволив хозяину вскочить на ноги и выбежать из таверны. С выражением глубочайшего удовлетворения он снова заправил меч в ножны и приказал увести пленного. Брэк решил было последовать за ними, но затем передумал — сейчас важнее было помочь бежать Гэри и остальным. Это немного успокоит его совесть. Тарджа находился на пути в Цитадель — это было именно то, чего хотел Брэк. Теперь оставалось лишь найти Р'шейл.

Р'шейл выросла с убеждением, что слезы — проявление слабости. Ребенком она никогда не плакала. Даже когда ее пороли за непослушание. Она не проронила ни слезинки, когда Джойхиния отняла у нее пони за попытку побега — ей тогда исполнилось двенадцать и ее определили в трудницы. Р'шейл никогда не плакала — даже когда убили Джорджа. Но когда она в темноте ночи бежала от Тарджи, слезы, накопившиеся у нее за все прожитые годы, вдруг брызнули из глаз и полились бесконечным потоком, словно желая ее утопить.

Ничего не замечая вокруг, Р'шейл бежала по винограднику, пока не достигла топкого речного берега. Ее ноги по колено увязали в грязи а она рыдала, как дитя. Самым ужасным было то, что Р'шейл не знала, по какому поводу она так плачет. Причиной была не ссора — за последнее время они частенько ссорились. И не поцелуй. Она давно не считала Тарджу своим братом и очень ревновала его к Мэнде. Может, она плакала, потому что Тарджа не хотел целовать ее, что он сделал это вопреки рассудку? Когда Тарджа разжал объятия, по выражению его лица Р'шейл сразу поняла, что он раскаивается.

— Почему ты плачешь?

Р'шейл обернулась на голос, вздрогнув, обнаружив за собой маленькую девочку, которая смотрела на нее с любопытством в широко распахнутых глазах. Девочка была босиком, на ней была надета легкая туника, но, казалось, холод ее не тревожил. Р'шейл никогда не видела эту малышку. Наверное, она жила в одной из языческих семей, нашедших приют на винодельне. Первое намерение немедленно отправить девочку домой вдруг растаяло, когда та подошла поближе.

— Я не знаю, — призналась Р'шейл, вытирая глаза.

— Это потому, что ты поругалась с Тарджой? — спросила малышка.

— Откуда ты знаешь, что мы поругались?

— Не беспокойся о нем. Он любит тебя. Он любит только тебя одну. Кальяна сама удостоверилась в этом.

— Ваша легендарная богиня любви? Я так не думаю. Да и вообще, откуда тебе знать? — Р'шейл не могла понять, чего ради она торчит тут и болтает с ребенком. Нужно просто отправить ее домой, ей давно пора спать.

— Меня назвали в честь богини, — ответила девчушка. — Мы с ней очень… близки.

— Что же, в следующий раз, когда увидишь ее, передай: пусть занимается своей проклятой любовью и оставит меня в покое, — отрезала Р'шейл, резко вскочив на ноги и отжимая вымокшую юбку. Затем она вытерла последние слезы и неэлегантно шмыгнула носом.

— Я знаю, почему ты плачешь.

— Да

неужели?

— Потому что Тарджа без ума от тебя.

— Без ума от меня, — она фыркнула. — Он считает меня чудовищем.

— Почему?

Р'шейл с раздражением посмотрела на девочку.

— Потому что он думает, что я здесь, только чтобы отомстить Джойхинии!

— А разве нет?

— Кто ты? — спросила Р'шейл.

— Я твой друг, — пояснила малышка. — И я считаю, что тебе нужно выбросить Джойхинию из головы. У тебя есть значительно более важные дела.

— Да что тебе обо мне известно, ты, маленькое нахальное отродье! Убирайся к своей семье. Нечего тебе шляться одной так поздно!

Девочка выглядела довольно расстроенной.

— Меня никто еще не называл отродьем!

— Ну так ты услышишь это еще не раз, можешь не сомневаться. А теперь убирайся и оставь меня в покое! — Р'шейл повернулась к ребенку спиной и уставилась на черную поверхность Стеклянной реки.

— Ты избалованная девчонка, — резко ответила Кальяна. — Ты всю жизнь провела, будучи привилегированным членом правящего класса, а теперь ты хочешь наказать их за то, что они заставили тебя страдать. Если хочешь знать мое мнение — у тебя на сердце камень размером с Всевидящий Кристалл, и чем быстрее ты от него отделаешься, тем лучше. Я думала, что если кто-то будет любить тебя, то ты смягчишься. Не знаю, почему я решила тебе помочь!

Испуганная такими недетскими речами, Р'шейл быстро обернулась, но рядом никого не было. Никого. И ни следа на топкой болотистой почве, только маленький желудь с прикрепленными к нему белыми перышками на том месте, где стояла девочка. Р'шейл подняла амулет и несколько секунд рассматривала его, затем размахнулась и зашвырнула его подальше в воды Стеклянной реки.

Прошло уже почти шесть недель, впереди начали вырисовываться белые остроконечные верхушки Цитадели, а Р'шейл все еще размышляла над словами девочки.

Хотя в одном малышка была права, впрочем, и Тарджа не раз говорил то же самое: ярость и обида Р'шейл, направленные на Джойхинию, будут пожирать ее изнутри, пока не оставят лишь пустую выжженную оболочку. Так что после ночного диалога у реки Р'шейл вернулась в подвалы, собрала свои нехитрые пожитки и пешком двинулась в Тестру. Она никому ничего не сказала о своих намерениях. Р'шейл не хотелось объясняться с Тарджой, а остальным — как она полагала — не было до нее дела.

Добравшись до Тестры, Р'шейл продала серебряное зеркальце, чтобы купить билет на паром до Ванахайма, и, очутившись на другом берегу, снова пошла пешком, на этот раз прямиком в Цитадель. На второй день перехода ей улыбнулась удача — девушку согласилась подвезти солидная ванахаймская чета. Холдарн и Прина Карпентер везли в Реддингдэйл мебель для своего недавно женившегося сына. Р'шейл сказала, что она послушница, что у нее в горах умерла мать и что теперь она возвращается в Цитадель. Ей почти не пришлось лгать. Супруги отнеслись к девушке с большим сочувствием и так старались окружить ее заботой и комфортом, что Р'шейл почувствовала себя неловко и почти раскаивалась в своем обмане. По прибытии в Реддингдэйл Холдарн оплатил ей билет на баржу до Броденвэйля, заявив, что не пристало послушнице идти до Цитадели пешком. Р'шейл попыталась было отказаться от такой щедрости, но Карпентеры и слушать ее не захотели. В итоге девушка оказалась в Броденвэйле значительно раньше, чем надеялась. Теперь осталось совершить последний, относительно короткий пеший переход до Цитадели.