Мать всех грехов
Шрифт:
– Алексей Самойлов?
– О, а ты-то откуда знаешь?
– Тот мнительный гражданин, о котором ты мне сказал – это давний знакомый моего отца, Дмитрий Рокотов. Отец хорошо знает Чернова, поэтому-то и посоветовал Рокотову обратиться в наше агентство.
– А этот Алексей он что, сын Рокотова?
– Нет, он его крестник, сын его друга, погибшего в Чечне. Ладно, я скоро выезжаю.
– Смотри не опаздывай, встретимся в офисе.
Работа помощника частного детектива была довольно интересным занятием. Едва ли Вадим мечтал о подобной карьере с детства, точнее сказать, он просто об этом не думал, тем не менее это было намного лучше протирания штанов в очередном безликом аквариуме для офисного планктона. Кроме того, дела, как правило, попадались по-настоящему интересные. Его начальник, Николай Чернов, был человеком по-своему уникальным, в свои 36 он считался одним из лучших частных детективов Москвы. Отец Вадима, устав от его вечных исканий и бесконечных подработок, упросил Чернова, чтобы тот взял его непутевое чадо к себе в агентство, так сказать, на
Выйдя из подъезда, Вадим быстро зашагал в сторону метро, настроение у него было скверное. Утренняя Москва, как всегда, была наполнена спешащими по своим делам не выспавшимися горожанами, застигнутыми врасплох резкой сменой погоды. Серое осеннее небо вот-вот готово было обрушить на городские улицы потоки ледяного дождя; Вадим вспомнил, что забыл дома зонтик и прибавил шаг, до подземки оставалось совсем немного. Он люто ненавидел этого гигантского московского Кракена, распластавшего свои многокилометровые щупальца во все концы города, ежесекундно всасывающего и отрыгивающего бесконечные толпы, беспорядочно копошащиеся в его душном чреве. Картина была всегда примерно одинаковой: на станции уже стояла толпа людей, больше похожих на спортсменов перед стартом в крупном соревновании, которое ни больше ни меньше должно было решить судьбу всей их дальнейшей жизни. Осознание того факта, что сейчас придется штурмовать переполненный вагон, продираясь сквозь ряды прытких старушек, праздных студентов, угрюмых работников офисов, туповатых молодчиков с пустым взглядом, беспрестанно шатающихся по столице в поисках дешевого жилья и легкого заработка, и прочей разношерстной толпы, каждый раз вызывало у Вадима непреодолимое чувство глубочайшего уныния.
ГЛАВА 3
– Вы должны найти этого подонка, – голос Дмитрия Рокотова звучал жестко и отрывисто. – Я знаю местных, которые ведут расследование, эти болваны коз должны пасти в деревне, а не работать в полиции! К тому же я просто уверен, что дело попытаются спустить на тормозах. Так что вы, можно сказать, моя единственная надежда на справедливый исход дела. Я хорошо знал Лешкиного отца, Михаила Самойлова, это был настоящий мужик, отличный друг, таких сейчас все меньше, да и парень у него золотой вырос. Однажды Алексей спас моего сына, если бы не он, Сергея не было бы сейчас в живых. Поймите, я боевой офицер, мне пришлось поучаствовать во многих войнах, видеть много смертей, побывать там, где многие не захотели бы оказаться даже во сне, но я привык знать врага в лицо, а тут… Этот удар исподтишка, я ведь Лешку с пеленок помню. Я уже о Даше, матери его, не говорю, как ей теперь жить? Она сейчас в больнице, понятия не имею как она перенесет все это, Алексей ее единственный сын, единственный мужчина в доме. Миша погиб в Чечне, у меня на руках, а Даша с тех пор замуж так и не вышла. Он ведь тогда просил меня позаботиться о сыне, а я вот его не уберег. Не уберег, понимаете! Хотя обещал, ведь обещал! – с этими словами Рокотов ударил своим увесистым кулаком по столу с такой силой, что несчастный предмет мебели, казалось, готов был разломиться надвое.
Окно в кабинете было открыто, с улицы тянуло сыростью, звук начавшегося недавно ливня смешивался с гулом проносящихся мимо машин и навязчивым тарахтением, издаваемым двигателем желтого грузовичка коммунальной службы, стоящего в соседнем дворе. Чернов внимательно слушал своего собеседника, высокого подтянутого седовласого мужчину с волевыми чертами лица, изредка записывая что-то в небольшой синий блокнот. Рядом с Рокотовым сидел его сын Сергей, неподалеку расположились Юрий и Вадим, который попал под дождь при подходе к офису и теперь старался держаться поближе к батарее, чтобы поскорее обсохнуть. Детективное агентство Чернова находилось в Мерзляковском переулке, недалеко от музыкальной школы. Это тихое неприметное место, пропитанное уютной стариной московских улочек, надежно укрылось от раздражающей толчеи и гвалта, вызываемых бесконечным броуновским движением Нового Арбата, а при подходе к офису можно было без труда расслышать непрерывную какофонию струнных, клавишных и духовых музыкальных инструментов, то и дело перебиваемую отрывками из разнообразных
оперных партий, исполняемых учениками школы.– Отец сказал чистую правду, – вмешался в разговор Сергей. – Если бы не Лешка, я действительно не сидел бы сейчас здесь. Наши семьи всегда очень близко дружили, мы с ним были почти как братья, он меня всегда защищал, сперва перед пацанами во дворе, потом в армии. Это случилось как раз во время нашей службы, в казарме был пожар, я надышался дыма и потерял сознание, а он вытащил меня, хотя сам получил сильные ожоги, у него на руке и спине до сих пор шрамы остались. Так что можно считать, что у меня с тех пор два дня рождения. Лешка спас мне жизнь, тогда он чуть не пожертвовал своей собственной, и теперь я обязан найти его убийцу. Отец сказал мне, что вы один из лучших в своем деле, мы очень надеемся на вашу помощь, в противном случае, боюсь, что нам придется действовать самостоятельно.
– Я почти уверен, что этот гаденыш причастен к его смерти, – продолжал Рокотов, его гнев нарастал с каждой минутой, – чертов папенькин сынок! А его ведь почти поймали за жабры, но он выкрутился. Нашел каких-то липовых свидетелей, наверняка им заплатил, да и без папочкиной помощи, я думаю, не обошлось.
– Кого вы имеете в виду? – спросил Чернов.
– Да Родиона этого. Его фамилия Мезенцев. Считает себя хозяином жизни, а по сути – редкая сволочь. Он злился, что Алексей отбил у него девушку, угрожал ему постоянно, обещал устроить большие проблемы, однажды даже подговорил своих шестерок подкараулить Алексея у подъезда. Леха не робкого десятка был, накостылял им будь здоров, но и самому досталось, конечно. Была бы моя воля, я бы всю эту сволочь к стенке поставил вместе с их ворами-папашами, которые воспитали такую мразь.
– Я понимаю ваше состояние, Дмитрий Валентинович, – спокойно проговорил Чернов, – но я все же попросил бы вас не горячиться. Безусловно, я не могу назвать ваши подозрения беспочвенными, особенно в свете того, что вы мне только что рассказали, но все же с выводами я бы не торопился. Так что если вы хотите, чтобы я вам помог, то мне бы в свою очередь хотелось обговорить несколько важных моментов. Больше всего на свете я ненавижу самодеятельность, так что если уж я возьмусь за это дело, то прошу вас не пытаться действовать параллельно со мной, такие дела не терпят дилетантства. Я также понимаю, что вами движет желание отомстить за смерть близкого вам человека. Поверьте, я могу вас понять, однако требую, чтобы вы не пытались самостоятельно вести расследование и уж тем более самостоятельно вершить правосудие, поскольку все это может привести к самым плачевным последствиям прежде всего для вас.
– Ну что ж, вы как детектив, конечно, должны рассматривать и отрабатывать все версии, а мне как никому другому важна истина, и я готов положиться на ваш профессионализм, к тому же ваш послужной список позволяет мне надеяться, что вы сможете довести дело до конца, – Рокотов немного успокоился, однак речь его была все такой же суровой и жесткой, – и все же я прошу, нет, я настаиваю, чтобы ваши люди установили слежку за Родионом Мезенцевым, у Лешки кроме него врагов не было, по крайней мере я таких не знаю.
– Безусловно, мы примем все необходимые меры, – ответил Чернов, – насчет этого можете не беспокоиться. Теперь я бы хотел знать, как был убит Алексей?
– Это произошло поздно вечером, в него выстрелили несколько раз, первые две пули попали в бедро и бок, две в грудь и еще одна в голову. За два квартала от места преступления нашли автомобиль, его угнали как потом выяснилось, причем именно в день убийства. В полиции мне сказали, что убийца приехал на этом автомобиле и, вероятно, ждал, когда Алексей выйдет из дома. Очевидцы говорят, что слышали несколько выстрелов. Больше мне ничего не известно. Вообще Лешка в последнее время скрытный был, нервный какой-то, он вроде даже с девушкой своей поссорился. Я, по правде сказать, в его дела не лез особо. Ему в последнее время трудно было, приходилось работать и учиться.
– А кто его девушка?
– Елена Розенберг.
– Вы имеете в виду…
– Да, это те самые Розенберги. Я вижу, вы тоже их знаете.
– Я видел несколько репортажей про них. Весьма интересное семейство.
– Да, действительно, – подтвердил Сергей, – в их семье четверо одаренных детей, и Елена одна из них. Она просто невероятная девушка, а какой шикарный голос! В интернете есть довольно много видеороликов, где она выступает вместе с двумя своими братьями. Вы, возможно, даже могли видеть одно из таких выступлений: Марк аккомпанирует ей на скрипке, Виктор – на рояле, а сама Елена поет. Вместе они творят что-то невообразимое. Кстати, недавно по телевизору был репортаж о них.
– Я, по правде сказать, был не в восторге от того, что происходит, да и его мать тоже, – раздраженно произнес Рокотов, – она, видимо, чувствовала, что все это общение с богемой не доведет до добра. Я, конечно, понимаю, молодой парень, а тут такая красавица, да еще и вроде как будущая звезда оперной сцены, но неужели попроще девчонку найти не мог, к тому же эти Розенберги те еще снобы, сейчас каждый богатей мнит себя аристократом. Эта Агата в каждом интервью похваляется родословной своего дражайшего муженька; он вроде как какой-то там потомок немецких баронов, которые несколько столетий назад перебрались в Россию. В общем, если бы Алешка не полез в это поганое болото, может и не пересекся с этим мерзавцем Мезенцевым, и был бы сейчас жив. Но сейчас уже поздно о чем-то рассуждать. Единственное, что мне осталось, это найти убийцу и позаботиться о том, чтобы он не ушел от наказания, и я искренне надеюсь, что с вашей помощью мне это удастся сделать как можно скорее.