Мастеровой
Шрифт:
– Адъютант государя, князь Куракин, – процедил офицер. – Выполняю повеление Его Императорского Величества. Вы удовлетворены?
– Да, – сказал Федор. – Минуту, господин капитан. Застегну мундир, возьму шашку и фуражку…
– Зачем Федор государю? – спросил Куликов у друга, когда Кошкин с адъютантом удалились.
– Что-то связанное с дуэлью, – вздохнул Рогов. – Черт бы их всех побрал, этих Осененных!
[1] Граф Хельмут Иоганнес Людвиг фон Мольтке, Мольтке Младший, генерал-полковник, начальник Большого генерального штаба
[2] «Хорошо будет смеяться тот, кто будет смеяться последним». (франц.). Цитата из басни Жана Пьера Флориана «Два крестьянина и туча», ставшая крылатой.
[3] В ряде источников патрон от Арисаки называют первым промежуточным.
[4] Федор, а, вернее, Друг говорит о карабине Симонова, но с отъемным магазином.
Эпилог
Георгий смотрел на стоящего перед ним офицера. Невысок, неказист, но держится уверенно. Не смущен вызовом к царю – смотрит без подобострастия во взоре. Царь ощутил приступ раздражения.
– Господин штабс-капитан! – начал ледяным тоном. – Мы вами недовольны. Вас пожаловали орденом и чином, сделали героем. Ну, и что в ответ? Вы убили Осененного, офицера моего личного полка.
– На дуэли Ваше Императорское Величество.
– Знаю! – фыркнул царь. – Как и то, кто был инициатором поединка. Осведомлен и о причинах вызова. Только я не верю в подлость князя. Он из уважаемого рода и не мог так поступить.
– Граф Васильчиков подтвердил мои слова.
– Он просто испугался умереть. За проявленную трусость отчислен из гвардейского полка. Поедет в Туркестан. Я желаю получить доказательства вашей правоты. Если их не будет, строго накажу.
– Дворянка Соколова, ставшая причиной ссоры, прислала мне письмо. – сказал, поколебавшись, Федор. – Предназначенное лично мне. Но вы мой государь, потому вправе знать. Извольте.
Он достал из кармана сложенный конверт и протянул его Георгию. Тот взял, раскрыл и вытащил из него листки. Развернув, стал читать. Не прошло минуты, как лицо царя перекосила брезгливая гримаса. Дочитав, он протянул листки стоявшему сбоку генералу. Пока тот знакомился с письмом, Георгий достал из конверта перстенек.
– Это что?
– Обручальное кольцо. Я подарил его Юлии Сергеевне при помолвке. Она вернула в знак разрыва отношений.
– Простенькое, – оценил Георгий. – Но милое.
Он положил колльцо в конверт и вернул тот Федору. Великий князь протянул листки. Федор взял и засунул все в карман.
– Что скажешь, дядя? – спросил Георгий генерала.
– Штабс-капитан не врет – такое не придумаешь. Времени подделать доказательства у него не имелось. Как ни горько сознавать, но князь оказался подлецом. Уцелей он на дуэли, я хлопотал бы об отчислении его из гвардии.
– А зеркальный щит? – спросил Георгий. – С ним-то как?
– С этим посложнее, – согласился генерал. – Господин штабс-капитан, – обратился к Федору. – Вам известно об указе императора Николай Павловича от 7 января 1836 года? Там о зеркальном щите.
– Никак нет, Ваше Императорское Высочество! – ответил Федор. – Слышу
в первый раз.– Сим указом людям с вашим даром запрещено участие в дуэлях – под угрозой заключения в крепость и предания суду. Осененного с зеркальным щитом невозможно победить. Зато он убьет любого.
– Не знал об этом, – развел руками Федор. – Ведь сам из простецов. Гвардейцы не сказали и о даре не спросили.
– Знаю, – сморщился генерал. – Вы не виноваты. Ошибка секундантов. Распорядитель проявил халатность. Хотя можно их понять – об указе позабыли. Последний Осененный со щитом умер тридцать лет назад. Других не появлялось. За границей вовсе не было. И теперь внезапно…. А теперь скажите мне: откуда дар? Кто ваши родители?
– Я не знал их, Ваше Императорское Высочество. Младенцем был подброшен в монастырь. Рос в приюте. Потому шел иной стезей.
– На которой славно отличились, – заметил генерал. – Изобретатель, храбрый офицер. У меня сомнений нет, – повернулся он к царю. – Родовая кровь. Только неизвестно чья.
– Значит, ты согласен? – спросил Георгий.
– Да, – ответил генерал.
– Господин штабс-капитан, – объявил император. – Обстоятельства сложились в вашу пользу. Я прощаю вас. Предлагаю поступить в гвардейский полк Осененных Благодатью. Чин вы сохраните, но уже по гвардии. Отличитесь в службе, обещаю титул. Ваш ответ?
– Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер – слишком мало, – хмыкнул в голове Друг.
– Для меня большая честь, – поклонился Федор. – Только я, пожалуй, откажусь. Если вы позволите.
– Не хотите стать гвардейцем? – удивился государь. – Интересно, почему?
– Осененных подле вас хватает, а оружие изобретаю только я. У меня задумки на сей счет. Разрешите их осуществить?
– Вот как? – сморщился Георгий. – Ну, как знаете. Была бы честь предложена.
– Штабс-капитан зря считает, что избежит службы в гвардии, – усмехнулся генерал, – В случае войны его мобилизуют и отправят под мое начало – как офицера с редким даром. Это вам понятно, Кошкин?
– Так точно, Ваше Императорское Высочество. Но могу я попросить?
– Попытайтесь.
– На войне не будет проку от моего дара. Защищаю лишь себя. Если уж мобилизация… Разрешите мне создать отряд. Вооружить и обучить его по собственному разумению.
– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался великий князь. – Поподробнее.
– Две сотни нижних чинов при трех офицерах. Батарея бомбометов, легкий пулемет в каждом отделении. А еще по винтовке особой выделки для меткого стрелка. У остальных солдат – пистолеты-пулеметы.
– Это еще что? – удивился генерал.
– Скорострельное оружие под пистолетный патрон Маузера. Эффективно в ближнем бою, на расстоянии до ста саженей. Мной придумано, но еще не сделано. Обязуюсь вооружить ими роту за свой счет.
– Для чего такой отряд? – спросил Георгий.
– Проведение диверсионных действий в тылу противника, – стал перечислять Федор. – Отражение его прорывов на критических участках фронта и еще многое другое. Отряд – мобильный, для чего следует посадить его на грузовики.