Чтение онлайн

После того как Бет подробно описала до него путь, Мервин вернул ее на карту, и Николас, которого уже слегка утомили адресованные ему игривые ужимки, вздохнул с облегчением. Однако испытывал он это чувство недолго. Невзирая на все недостатки Бет, она казалась трезвомыслящей женщиной, а именно трезвомыслия Николасу и не хватало там, куда они направились после Мясницкой улицы.

После нее им пришлось свернуть раза четыре, и все вглубь Крысятника, причем с каждым поворотом настроение Николаса стремительно ухудшалось. Улицы, достаточно широкие для того, чтобы по ним ездили экипажи, остались позади. В этих же узких ходах, похожих на лабиринт, невозможно было разойтись с идущим навстречу человеком так, чтобы не столкнуться. Однако Николаса, давно уже отвыкшего ходить пешком, волновало не это - гораздо сильнее

его беспокоили обитатели района.

На них не было видно ни единой целой, хорошо отстиранной рубашки, а уж о сюртуках или цилиндрах не приходилось и говорить. Недавний бандит из Туманного леса с дырявой шляпой был бы здесь первым щеголем. Даже женщины, для которых считалось неприличным покидать дом без капора или хотя бы платка, чаще всего разгуливали простоволосыми, а их платья редко достигали щиколоток. Некоторые из этих дам одаривали заблудших сюда двух мужчин красноречивыми взглядами, да такими, что Николас предпочел изучать разбитую мостовую, а не смотреть по сторонам. Не потому, что его соблазнял вид местных путан, а потому, что стоит чуть-чуть зазеваться, и либо кто-нибудь из этих дамочек, либо их щербатые дружки оставят наивного чужака без кошелька и даже сапог.

Зато Мервин как будто ничего подобного не боялся. Если Николас хотелось ссутулиться и стать как можно меньше, то помощник расправил плечи и уверенно шагал вперед, игнорируя зловещие ухмылки, которые посылало здешнее отребье хорошо одетым чужакам.

Улицу, на которой располагался опиумный притон, и улицей-то сложно было назвать - это был узенький тупичок с глубокими колдобинами и наглухо закрытыми ставнями. Вывески "Лазурного неба" нигде не было, но Бет подсказала, по каким приметам его искать: в подвал, где он находился, вела железная дверь с окошком. Впрочем, определить, где притон, было легко и без этого - возле упомянутого места прямо в луже беспробудным сном спал пьяница, а в саму дверь царапался костлявый мужчина с одутловатым лицом.

– Пусти, Гейл, - ныл он.
– Ты же знаешь, я потом принесу деньги... Я всегда приношу!

– Пошел к черту!
– шикнули из проема.
– Ты еще за прошлый раз не заплатил.

– Ну хотя бы одну щепоточку, хотя бы сверфа, Гейл...

Уговоры могли продолжаться часами, но человек опасливо притих, когда над ним вырос долговязый Мервин. Замолчал и Гейл. В вытянутом окошке виднелись только его сощуренные глаза и нос с горбинкой.

– Вам кого, господа?
– грубо спросил привратник, сразу определив, что гости не относятся к характерной для притона публике.
– Вы, случаем, не ошиблись районом?

– Мы ищем мистера Теодора Лаудана, - спокойно ответил Мервин.

– Вот как, - глаза Гейла превратились в щелочки.
– И что, по-вашему, тут может делать этот мистер?

– Он обещал продать нам лекарство от желудочных колик. Говорят, у него лучшие средства от этой болезни.

– Лучшие, значит, - хмыкнул привратник.
– Это вы ему польстили. Но так уж и быть, заходите.

Глухо щелкнул засов, и дверь со скрипом отворилась. Этим тут же воспользовался безденежный курильщик, попытавшийся проскользнуть внутрь, но не тут-то было. Его мгновенно перехватил крепкий охранник, которого не было видно из окошка. Неудачливый посетитель с тихим вскриком шлепнулся рядом с пьяницей, расплескав грязную воду из лужи.

– Извините, - Гейл взглянул на обомлевшего Николаса и пожал плечом, словно нечто подобное происходило каждый божий день.
– Некоторых так мучают желудочные колики, а лекарства доктора Лаудана дают им такое облегчение, что они прямо не могут удержаться от того, чтобы не пробовать их снова и снова.

Он противно засмеялся, обнажив пожелтевшие от табака зубы. Николаса передернуло. До чего же этот человек гнусен! Страшно представить, что их ждет впереди.

– Ты уверен, что нам не следовало послать кого-нибудь вместо себя?
– шепотом спросил Николас у Мервина.

– Нам ничего не грозит, мистер Катэн. Вы просто не знаете, что такое сверф и какое влияние он оказывает на людей и оборотней. Идемте.

Он подал пример, первым войдя в дымный проем. Николас замешкался, но с каждой долей секунды лица Гейла и охранника, которым явно не нравилось держать дверь открытой, становились все недовольнее и подозрительнее. Почувствовав, что больше проблем у него

может появиться, если он останется на месте, Николас переступил через порог.

В притонах он никогда не бывал, лишь видел зарисовки в "Дивейдской утренней" и слышал, что некоторые аристократы забавляются курением опиума и других одурманивающих смесей. Однако "Лазурное небо" было не тем заведением, которое станет посещать состоятельный человек. Зрелище Николаса неприятно поразило.

Небольшая каменная лестница, затянутая сладковатым дымом, от которого сразу запершило в горле, вела в просторное помещение с деревянными лежанками. Для мягкости на них были брошены ковры, тюфяки или прохудившиеся матрасы, хотя некоторые курильщики удовлетворялись сидением на полу. Кто-то из посетителей спал, кто-то разговаривал, передавая друг другу трубки кальянов, а кто-то глупо хихикал или пускал слюни, таращась в потолок. Присмотревшись к ним сквозь туманную пелену, Николас понял, что они уже не осознают, где находятся. Глаза этих людей были мутными, губы искривлены, а облик выдавал полное отупение. Николасу стало жутко. Способность мыслить ясно он считал одним из важнейших человеческих качеств и не мог представить, зачем кто-то добровольно доводит себя до такого состояния. Разве что из-за физической боли, но большинство беспамятных мужчин в зале казались вполне здоровыми. Калеки вряд ли смогли бы оплатить курение, а то, что нищих сюда не пускали, прекрасно показала сцена на входе.

Пока Николас озирался, Мервин успел соорудить из шейного платка маску, которой закрыл рот и нос. Заметив его манипуляции, Николас поспешил сделать то же самое. Идея была дельной: от маковых испарений - или какую еще отраву готовили в притоне - у него уже закружилась голова.

Помощник тем временем обошел помещение, пристально вглядываясь в посетителей. Среди них оказался оборотень родом из Волчьего королевства - он принял звериную форму и свернулся в комке собственной одежды, скалясь на каждого проходящего мимо человека. Шиска здесь не было, и Мервин направился ко второй комнате, отгороженной от общего зала плотной занавесью. Охранник, который до этого подпирал раскрашенную глупыми рисунками стену, преградил ему дорогу.

– Сэр, там зал для курителей сверфа. Если хотите туда попасть, вам нужно купить смесь.

Дым, идущий из-под полога, обладал горьким вяжущим запахом. Он сразу отбивал всякую охоту входить в помещение, не говоря уже о том, чтобы приобретать что-то настолько смердящее. Но Шиск, скорее всего, был именно там, а разглядеть хотя бы очертания посетителей за плотной тканью не получалось.

– Сколько?
– хмуро спросил Мервин.

Оказалось, что сверф стоил не такие уж гроши, как думал Николас, а взамен горсти монет выдал охранник им по ничтожно малому свертку, который нужно было засыпать в трубку, поджигать и вдыхать. Вероятно, этой дозы хватало, чтобы отправиться в сладостное небытие. Хотя скорее всего, хозяева притона пытались таким образом подсадить посетителей на отраву.

Когда их с Мервином наконец пустили в комнату, пол под ногами у Николаса кренился вбок, а мысли текли, как густая патока. Помощник держался получше - а может быть, просто покачивался в такт с Николасом. Тем не менее крыса он заметил раньше.

– Шиск?
– спросил Мервин, перешагнув через заснувшего прямо на полу мужчину.

– Н-ну я, - ответил крыс медленно, будто не был уверен в том, что он - это он.

У Шиска было крупное тело, покрытое сероватым мехом. Его форма была человеческой, оттого вытянутая звериная морда казалась для него непропорционально большой. Вряд ли крыс ходил так постоянно - обычно уроженцам Чужих королевств, несмотря на ситуацию после Коллапса, хватало магии для того, чтобы создавать себе хотя бы приблизительно человеческий облик. Того требовали правила вежливости, принятые еще много веков назад и превратившиеся в некий кодекс чести. Шиск, однако, был не в том состоянии, чтобы его соблюдать. Ободранные усы курильщика сверфа подрагивали, свернутый в кольцо лысый хвост покоился на лежанке. От Шиска воняло отходами мясной лавки, а одежда была перепачкана, но выглядел он не отвратительно, а жалко. Наверное, причина была в том, как он морщил нос и судорожно пытался прикрыться краем покрывала, цепляясь за него длинными когтями, как будто испытывал физическую боль.