Чтение онлайн

– Непростая работа, - оценил Николас.

Он бы от нее сошел с ума. Камеры часто располагались прямо в участке, и преступники находили особое удовольствие в том, чтобы портить нервы полицейским, которые их задержали. Это означало, что в полиции всегда стоял неимоверный гвалт, а преступники еще сопротивлялись, дрались и выкрикивали оскорбления.

Мервин пожал плечами.

– Терпимая, если у вас соответствующий склад характера. Но у меня его не было, точнее, у меня на все было собственное мнение. Я до сих пор не понимаю, как можно ловить преступников, если ты не имеешь права вламываться ни в одно помещение без разрешения его хозяев, пускай ты точно знаешь, что хозяин прямо сейчас, вот в этот самый момент, режет там жертву. А согласование с начальством расходов на проезд в кэбе - предварительное!
– если ты не можешь догнать подозреваемого

и вынужден взять экипаж, мог придумать только идиот или вредитель. Может, таких, как Монро, это и устраивает, но я чуть не чокнулся. Меня удерживало только то, что я мог бесплатно учиться у некоторых мастеров, хотя мою "полицейскую" карьеру не спасло и это. Через несколько лет я ушел оттуда.

Или его выкинули, что гораздо вероятнее. Вечно спорящие люди не нужны нигде. Зато теперь было понятно, откуда у Мервина такое пренебрежение к полиции и ее методам. В лихаческой юности он от нее прятался, потом его против желания заставили на нее работать и следовать дурацким правилам, которые больше мешали поиску преступников, чем помогали. Так можно возненавидеть даже любимое дело.

Николас оглядел комнату, сравнивая ее с тем, что когда-то окружало Мервина. Гардины, серебряные подсвечники, поднимавшиеся к потолку полки с книгами и окутывавшая все тишина. Николасу нравился его кабинет, он привык работать по собственным, разработанным за много лет правилам. Он не выносил, когда кто-то прерывал прием его пищи, сам организовывал день, иногда трудясь до полуночи, а иногда уходя спать уже в девять часов, с трепетом ждал чаепитие в четыре часа, гадая, какой пирог сегодня приготовит для него Китти. Создание печатей в этой уютной обстановке приносило умиротворение. Испытывал бы он те же самые чувства, если бы ходил каждый божий день в ратушу? Носил один и тот же серый должностной костюм, сидел в шумном зале с еще десятком клерков, которые его бы постоянно отвлекали, рассказывали сплетни и требовали выполнить вот то через час, а вот это - кровь из носа, через пять минут... Нет. Николас не был авантюристом, как Мервин, но ему бы это определенно не понравилось. Но когда Николас устраивался на должность дивейдского мастера печатей, он обладал достаточной репутацией, чтобы настоять на собственных условиях. Помощника оставалось лишь пожалеть.

– Что ты делал потом?
– спросил Николас.

И снова он замялся, словно ему не хотелось сообщать о своей дальнейшей судьбе, но все-таки продолжил:

– К тому времени на меня обратили внимание в Тайной полиции.

– Что?
– воскликнул Николас.

– Вы не ослышались, - подтвердил Мервин.
– Там мне предложили почти идеальную работу, настоящее дело, в отличие от ковыряния в архивах и перекладывания бумажек с одного места на другое. Они искали кого-то вроде меня, и им было наплевать даже на то, что я недоучка. Большинство магов не хотят или не могут покидать пределы своих кабинетов, а Тайной полиции нужны люди, которые не боятся трудностей, готовы отправляться в опасные места и внедряться к преступникам.

Он говорил так, будто в этом не было ничего экстраординарного. Будто каждого простого парня с улицы могли взять в секретную службу, недавно учрежденную королем Эдмундом Третьим то ли для борьбы с врагами государства, то ли в противовес обычной полиции, которая не справлялась со своими обязанностями. Слухи о ней разнились - правды никто не знал.

– Итак, значит, ты...
– Николас замолчал, не решаясь произнести слово, которое, по его мнению, было постыдным для джентльмена.
– Шпион.

Мервин не шевелясь глядел на него, и он внезапно занервничал.

– Подожди-ка, Эдв... Мервин. Если ты квалифицированный шпион, то зачем ты устраивался ко мне на работу? Ты... Меня что, в чем-то подозревают?

– Успокойтесь, мистер Катэн, - попросил помощник.
– Пожалуйста, дослушайте до конца.

– Да... Да, конечно.

Пальцы сами собой впились в оббитый тканью подлокотник. В начале беседы Мервин предупредил его, что история может ему не понравиться, а он самонадеянно ответил, что готов к этому. Теперь же Николас считал совсем иначе. Может, ему вовсе не стоило дослушивать помощника до конца? Все эти секретные дела в тайных королевских учреждениях добром не кончаются.

– Несколько лет я проработал в Тайной полиции, - Мервин бессознательно потер ссадину на губе - наверное, служба была не такой прекрасной, как ему показалось вначале.
– Я занимался разными вещами, пока в правительстве какое-то время назад не заметили, что с письмами из Дивейда,

запечатанными волшебством, творится нечто странное. Они то пропадали, то оказывались вскрытыми, то их как будто кто-то подменивал. Подозрение пало...
– он запнулся.
– На вас, потому что вы работали со всеми депешами подобного статуса. Меня и еще двух агентов отправили раскрыть предполагаемых заговорщиков. Так как моя специализация в волшебстве совпадает с вашей и к тому же мне требовалось повысить навыки, мне поручили наняться к вам ассистентом и следить за вами.

Шпион. И в самом деле шпион, присланный за ним следить. Николас наклонился и облокотился на стол, закрыв лицо ладонью. Какой стыд, какой позор! Он четыре месяца сидел в одном кабинете с соглядатаем, учил его, кормил, даже не догадываясь о его двуличной сущности.

– И что, как там это у вас говорится - накопал на меня какой-нибудь компромат? Виновен я в серьезных прегрешениях?
– пытаясь скрыть за язвительностью степень расстройства, спросил Николас.

– Мистер Катэн, - тихо сказал Мервин, - я не встречал человека, менее склонного к нарушению закона, чем вы. И естественно, я уже давно доложил об этом начальству.

Что ж, придется счесть это за извинение.

– Что тогда тебя задержало на этой работе?
– сухо поинтересовался Николас.

– Пожалуйста, не сердитесь, мистер Катэн. Мне нравилось у вас работать, и я узнал много нового. Более эрудированного и лучше разбирающегося в магии печатей учителя у меня еще не было, хотя я сменил их множество.

Николас ни за что бы в этом не признался, но лесть подействовала, поумерив обиду.

– Эти твои "карты" - они тоже шпионы Тайной полиции?

– Частично. Не волнуйтесь, никто из них за вами не следил.

Помощник мог солгать, и все же Николаса это утешило. Знать, что кто-нибудь наподобие ненормального Киллиана мог подглядывать за ним в окно... Он поерзал в кресле.

– Я так понимаю, заговорщиков вы с коллегами еще не нашли.

Мервин покачал головой; на его лице появилось обеспокоенное выражение.

– Нет, ни следа второго мастера печатей, зато начали пропадать другие агенты. Первый - около месяца назад. Само по себе это ничего не значит, случается, служащие Тайной полиции так глубоко укореняются в преступной сети, что не могут выходить на связь, иначе их раскроют. Но перед этим он говорил, что почуял в криминальном мире Дивейда странное волнение. А в воскресенье и третий из нас не пришел в условленное место. Я пытался его отыскать сам, сходил всюду, где он бывает, но он как в воду канул.

Николас фыркнул.

– Исчезли два сотрудника Тайной полиции, а она сидит сложа руки? Мервин, я тебе не верю.

Он вздохнул.

– Главный недостаток секретной службы состоит в ее секретности. Никто не знает, как она действует, а агенты часто не могут связаться друг с другом из-за того, что сведения о них хранятся в строгой тайне. Как правило, есть всего один канал, по которому мы можем передавать новости в главную контору в Конглобаре. А теперь представьте, что будет, если о нем стало известно преступникам? Письма будут перехватывать, а агент может об этом никогда и не узнать. У меня плохое чувство, что именно это и случилось.

Сделав паузу, Мервин опрокинул в себя чашку чая таким движением, словно это была рюмка виски. Впрочем, больше половины ее содержимого составлял ликер, а учитывая его крепость, то напиток мало чем отличался от любимого алкоголя дивейдцев.

– После того как один из нас пропал, мы сообщили об этом в главную контору. Но ответ... Мне не показался вменяемым. Нам сказали, чтобы мы продолжали заниматься тем, чем занимаемся. Затем убили Яворов, и весь город заговорил о взломанной шкатулке с драгоценностями. Это был явный след мастера печатей, которого мы искали, и мы сразу отправили срочное донесение в Конглобар. После этого я не получил ни одного письма от начальства. Я вообще не уверен, что они достигли адресата. Я не могу ни с кем связаться, понимаете?
– он резко поставил чашку на блюдце. Та жалобно звякнула.
– Я мог бы собрать вещи и уехать в столицу, - с жаром произнес Мервин.
– Я должен был бы так сделать, потому что я маг и, если по-хорошему, у меня нет права расследовать убийства. Устав даже не предполагает ношение мной оружия! Но я уверен, что за всем этим - убийством Яворов, кражей документов и драгоценностей - стоит один и тот же человек. Если я все брошу и уеду, то Сесилию, вероятно, никогда не найдут. А вместе с ней - и мастера печатей, который крадет правительственные депеши.