Мастер-арфист
Шрифт:
И он грустно покачал головой.
Робинтон думал о том же. К концу последнего Прохождения на Перне было шесть Вейров, в которых жили более трех тысяч всадников. А теперь и трех сотен не наберется. К тому же не все они способны бороться с Нитями. Даже К'ган быстро приближался к тому возрасту, когда они с его Тагат'ом не смогут летать в боевом крыле. На ум ему пришла строка из Баллады Вопросов: «Ушли далеко, ушли без возврата…» Что же делать?
Однако Робинтону хватало забот и помимо того, чтобы отыскивать ответы на вопросы из старой песни. Больше всего радовало его то, как быстро развивался Сибелл. В будущем Обороте он, скорее всего, поменяет стол…
До
Шнырок без устали доставлял вести. Однажды Робинтон даже получил записочку от Баргена. Он снова обещал, что заявит свои права на Плоскогорье как законный наследник рода.
Но как-то Шнырок появился поздно ночью. Он был совершенно измучен — вернулся из Набола и весь путь преодолел бегом.
— Он… что-то… задумал! — выдохнул гонец, сползая по косяку покоев Робинтона.
Арфист поднял его, усадил в ближайшее кресло и налил ему вина.
— Вот же хитрая бестия! — сказал Шнырок, оторвавшись наконец от стакана. — Я не заметил, как они ушли, а когда заметил, не мог понять, куда они делись. Но половина казарм в Наболе пусты. И даже оставшиеся стражники не знают, куда делись их товарищи.
— А в какую сторону они двинулись? Шнырок потряс головой.
— Не знаю. Похоже, я искал не в том направлении, это точно. Прости. Прости, пожалуйста. Я-то думал, что наизусть знаю все его обычаи…
— Какие обычаи?
— Напасть и разгромить…
Внезапно Шнырок подался вперед, лицо его побелело.
— Руат! Надо было бежать туда! Предупредить их!
— Руат! — воскликнул Робинтон одновременно с ним.
— Добудь мне скакуна, самого резвого, какой найдется! — потребовал Шнырок.
— Я с тобой.
— Нет, Роб. Я могу скрыться в тени, а тебя слишком много.
— Я с тобой!
Арфист уже переодевался в свою старую одежду, темную и теплую. У него нашлась лишняя меховая куртка, и он отдал ее Шнырку — тот вспотел и теперь дрожал от ночного холода.
Робинтон забежал на кухню, чтобы взять еды на дорогу и оставить записку Сильвине, а затем они выскочили на улицу. Встревоженный страж порога заскулил и рванулся за ними, натянув цепь.
Они разбудили конюха и заставили его оседлать Робинтону Черныша, а Шнырку — резвого руатанского скакуна. Поначалу они ехали шагом, чтобы не разбудить цех и холд. Вскоре Шнырок указал на небольшую тропу, уходящую от главной дороги и ведущую напрямик. Робинтон мысленно извинился перед станционным смотрителем и от души понадеялся, что им сейчас никто не попадется навстречу. Оказавшись на тропе, они пришпорили скакунов и понеслись во весь опор. В другое время Робинтон счел бы опасным ехать с такой скоростью, но Черныш и скакун Шнырка были тверды на ногу, и дорога отчетливо виднелась впереди, как узкая бледная лента.
Они ехали всю ночь, время от времени переходя на шаг, чтобы дать скакунам отдохнуть, и к рассвету выехали к Красной реке. Погоняя усталых животных, они заставляли их двигаться со всей возможной быстротой. И наконец за поворотом открылся Руат-холд.
Робинтон в отчаянии созерцал жуткую сцену, озаренную первыми лучами утреннего солнца. С желобов все еще свисали веревки — по этим веревкам люди Фэкса забрались внутрь, миновав стража порога. Но куда же смотрел часовой? А может, его попросту подкупили? Посреди мощеного двора была свалена гора трупов. Судя по кровавым следам, тела сволокли сюда со всего холда. Из холда выносили одежду и красивую мебель, что привезла с собой леди Эдесса. Робинтон увидел толпу перепуганных людей, которых выгнали из жилищ и теперь заталкивали
в хлев. Повсюду разъезжали солдаты на скакунах. Руатанские скакуны! Фэкс давно мечтал завладеть ими — и завладел. Но это было еще не самое худшее. Глядя на трупы, сваленные во дворе, Робинтон увидел среди тел взрослых несколько трупиков поменьше. Где же теперь веселая, неугомонная Лесса? Ей сейчас должно быть — сколько? Девять, самое большее — десять Оборотов. Голова у Робинтона пошла кругом от ужаса и усталости. Он пошатнулся в седле. Шнырок поспешно затащил его в тень.Далекие крики и топот заставили Робинтона снова взглянуть на жуткое побоище. Скакунов собрали в табун и теперь собирались перегонять во владения Фэкса. Надо предупредить Грожа. И Ларада с Отерелом тоже. Здесь Робинтону и Шнырку делать больше нечего.
Они со всей скоростью, на какую были способны их измученные скакуны, поехали к ближайшему пограничному посту Грожа. Ввалились в караулку и приказали ошарашенным стражникам поднять тревогу. Взяли cвежих скакунов и понеслись в Форт-холд. Там Шнырок сразу помчался на барабанную вышку, а Робинтон принялся так стучаться в дверь Грожа, что разбудил не только лорда, но и всех обитателей соседних покоев.
— Фэкс захватил Руат-холд! — выдохнул Робинтон и привалился к дверному косяку, пытаясь отдышаться. Снаружи донесся грохот барабана, передающего ужасное известие. Шнырок еще не разучился держать в руках барабанные палочки…
— Как? — Грож, не веря своим ушам, уставился на мастера-арфиста. — Не может такого быть!
— И тем не менее это так. Захватил и перебил всех, даже детей. Я видел трупы. Вашу пограничную стражу я предупредил. Маяки зажжены.
— Ох, мастер Робинтон, да на вас лица нет! — воскликнула жена Грожа. Она проводила арфиста к ближайшему креслу и догадалась налить ему вина. — Но не хотите же вы сказать, что милая леди Эдесса тоже погибла? Разумеется…
Она осеклась, прочтя ужасный ответ на безжизненном лице арфиста.
— Какой ужас! Просто кошмар! Ты не напрасно боишься этого человека, Грож!
— Я его не боюсь, Бенория! Я его презираю.
Грож расстегнул пояс, подвесил к нему длинный кинжал и снова подпоясался.
— Не надо, Грож, не ходи! — взмолилась жена.
— Милая моя, я всегда знал, что такое Фэкс. Прятаться от него — не выход.
— Ты все равно не сможешь ничего сделать, Грож, — сказал Робинтон, покачав головой. — К тому времени, как ты туда доберешься, он уже закончит грабить холд и отправится обратно к себе в Набол.
— Ну что ж, значит, те, кого он оставил охранять Руат, увидят меня и моих людей, собирающихся у границы, и поймут, что в мои земли соваться не стоит.
— Я предупрежу цех, — сказал Робинтон. — Тебе потребуется столько людей, сколько удастся собрать.
— Только не ты! — возразил Грож.
В коридор вышел Гродон, нынешний арфист Форт-холда, уже во всеоружии.
— Молодец, Гродон! — сказал Робинтон, хватая его за руку. — Отправляйся в цех. Я хочу, чтобы все подмастерья и ученики, все, кто способен ездить верхом и носить оружие, седлали скакунов и ехали вместе с Грожем. Если кто-то воспротивится этому приказу…
Голос у него сорвался. Гродон стиснул его плечо.
— Кто же станет оспаривать такой приказ? Разве что глухие, кто не слышал барабанов!
— Молодчина.
Молодой арфист убежал. Робинтон проводил его взглядом.
Грож уже стучался во все двери, поторапливая людей. Холд кишел вооруженными воинами и встревоженными женщинами. Робинтон откинул голову на спинку кресла. Глаза у него закрывались сами собой.
— Послушайте, — леди Бенория приподняла безвольно упавшую руку арфиста, которая все еще сжимала кубок, и налила ему еще вина. По щекам у нее катились слезы. — Вы точно уверены… ну… насчет детей?