Чтение онлайн

– Святая инквизиция, – усмехнулся Филипп. Широкая плотная маска скрывала лицо, поэтому он чувствовал себя уверенно и не боялся быть узнанным.

– Я позову слуг, – заикаясь, пригрозил Клермон и попытался сделать бросок к двери.

– Не успеешь, – Рыжий предупредил его маневр, поднеся к горлу мужчины нож.

Холодная сталь несколько охладила пыл аристократа, и он, тяжело дыша, опустился в кресло.

– Деньги в секретере, – снимая с руки массивные кольца, произнес он.

– Люблю понятливых людей, – улыбнулся Косой.

– Забирайте и проваливайте. – Клермон решил,

что стал добычей одной из банд, промышлявших в Париже грабежом.

– Ну-ка, что здесь у нас? – Косой потряс увесистым кошельком и подмигнул Филиппу. – Маловато будет.

– Больше нет, – озираясь по сторонам, брякнул хозяин.

– Придется поискать, – то ли попросил, то ли приказал Филипп. – А что это вы писали, милый граф? Не очередной ли доклад испанскому послу? – от этих слов Клермон вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Я не понимаю, о чем вы говорите?

– Не понимаете? Жаль, – подбодрил его Филипп, игравший с ним, как кошка с мышкой. – Может быть, это освежит вашу память, – он достал заранее приготовленные бумаги. – Узнаете?

Граф побледнел и растерянно заморгал. В глазах вспыхнул огонек изумления, смешанный со страхом.

– Кто вы? – голос его звучал болезненно и трагически.

– Я ведь уже представился. Мне кажется, эти бумаги стоят несколько больше, нежели ваши побрякушки. – Филипп брезгливо кивнул в сторону снятых с пальцев перстней.

– Откуда у вас эти бумаги?

– Много вопросов задаешь, – рявкнул Рыжий.

– Я бы сказал, неправильных вопросов, – мягко поправил его Филипп. – Вы должны спросить, сколько это стоит.

– Сколько? – выдохнул Клермон.

– Триста тысяч.

– Триста тысяч? – задохнулся хозяин.

– Не торгуйтесь, граф. А то мои друзья расстроятся и повысят цену.

– И где, черт побери, я возьму вам триста тысяч ночью? – с досады он топнул ногой.

– Это ваши проблемы, ибо утром за вами придут гвардейцы.

– Но подождите, вы же разумные люди.

– Мы – да. А вот вы, похоже, нет. – Филипп встал. – У нас не так уж много времени, поэтому начинайте соображать.

Клермон тяжело вздохнул и поднялся. Он подошел к картине Ватто, обрамленной в великолепную позолоту.

– Помогите, – устало попросил он.

Косой отодвинул беднягу и без всяких усилий снял дорогую раму. Взору присутствующих предстал искусно оборудованный тайник.

Хозяин еще немного поколдовал и, открыв дверцу, стал лихорадочно перебирать драгоценности своей жены, пытаясь вспомнить, что и по какой цене он когда-то купил.

– Отойди, – Косой протянул свои огромные ручищи и стал сгребать украшения в холщовый мешок, припасенный им заблаговременно.

– Но здесь больше, чем триста тысяч! – возмутился хозяин.

– Вы хотите получить сдачу? – мягко поинтересовался Филипп, в ответ Клермон только понуро опустил плечи.

– Я хотел бы проснуться и понять, что это всего лишь сон, – пробормотал он.

– Увы, за все приходится платить. Мне, право, непонятно, зачем вы ввязались в это дело, насколько мне известно, вы не обделены вниманием регента? Или Менский обещал вам больше? Впрочем, это ваше дело. – Филипп подождал, пока Косой упакует драгоценности, и поднялся.

– А

бумаги?

– Конечно! – Филипп кинул на стол пару подписанных рукой графа листов. – Позвольте дать вам совет, – уже покидая будуар, проговорил Филипп. – Уезжайте, сейчас и немедля! Мы, конечно, честные люди и будем держать рот на замке, но вот ваши соратники вряд ли будут молчать. Так что, милый граф, считайте, что я вернул вам ваши деньги с процентами.

– Святой Августин! За ночь мы заработали больше двух миллионов, – восхищенно произнес Косой. – И, черт побери, люди еще никогда с такой легкостью не расставались с деньгами.

– Да, причем готов поспорить на что угодно, их глаза светились благодарностью. Жаль, что ночь коротка. А ты не можешь подождать еще? – обратился Рыжий к Филиппу.

– Жадность – плохой помощник, – назидательно произнес тот. – Не будем уподобляться жалким шакалам.

После того, как он вышел от мадам Тунье и поделился своим дерзким планом с друзьями, они успели посетить пятерых заговорщиков. Филипп наслаждался не столько деньгами, сколько «высшей властью», в эти минуты он чувствовал себя Богом… или Дьяволом?

Михаил не подвел и устроил длительное турне по необъятным просторам Родины. В стране началась перестройка, и в воздухе запахло чем-то, отдаленно напоминающим свободу.

Федор задышал полной грудью, с головой уйдя в работу, ему как воздух необходимо было почувствовать себя любимым и свободным.

Программа была обычной, и после окончания фильма он выходил в зал и наслаждался громом оваций. «Еще! Еще!» – пело сердце, а душа улетала в небо.

Кате он ничего не сказал, а, оставив деньги, в очередной раз сбежал и очень надеялся, что по возвращении все-таки обнаружит пустую квартиру.

«Должна же она хоть что-нибудь понять? А может, мать поможет? Мать? Как глупо все вышло! Из-за своей упертости сам залез в капкан!» – в очередной раз ругал он себя.

Матери после того скандала он так и не позвонил, опять вмешалась гордыня.

Федор вернулся в конце сентября, несмотря на то, что занятия в институте уже начались. Вернулся, надеясь на чудо.

И судьба, по-своему вняв его молитвам, приготовила ему новый подарок – Катя была беременна!

Отступать было некуда, и, «спасая» себя, Федор ушел в черный, беспробудный запой. Он не хотел ничего знать, ничего видеть, ни о чем думать, а уж тем более принимать какое-то решение. Но пришло пробуждение, и на него навалилась тоска. Федор еще больше озлобился и понял, что он конченый неудачник.

Он с завистью наблюдал за окружающими, которые беззаботно шутили, искренне радовались, весело смеялись и наслаждались жизнью, а он уже нет, и вдруг неожиданно для себя стал получать удовольствие от своих страданий, ибо почувствовал себя мучеником, коим на Руси всегда был почет и уважение. Федор решил, что во всех напастях, что преследуют его, виноват злой рок, и он стал так упиваться своими страданиями, что ему уже жалко было расставаться с ними.