Чтение онлайн

2 февраля 1939 года. Лондон. Кабинет Премьер-министра

– Что у вас?
– С легкой нервозностью в голосе спросил премьер-министр. Внимание Невилла Чемберлена было полностью сосредоточено на подготовке к Чехословацкой операции, а потому он находился в постоянном ожидании свежих новостей, но только по интересующему его вопросу.

– Сэр, - кивнул лорд Иден, - доклад нашего агента по Москве.

– Он связан с Чехословакией?

– Нет, сэр. Но вы должны его прочесть. Там описано такое, во что я не сразу смог поверить.

– Не смогли поверить? А этот агент... он точно не дезинформатор? Вы же сами говорили о том, что в СССР стало тяжело работать. Может быть вас попросту разыграли?

– Все так, сэр, работать стало чрезвычайно тяжело. Однако у нас еще остались агенты глубокого залегания, время от времени подбрасывающие нам любопытные сведения. Что же до дезинформатора, то Москве нет никакого смысла работать с нами по этому вопросу в таком ключе. Во-первых, чем мы меньше знаем, тем, как говорят русские, крепче спим. Тем более такие вещи. Во-вторых, информация, предоставленная нам, вполне проверяемая. Нет никакого смысла так рисковать. Тем более, что агент старый и проверенный и с ним нужно работать совсем иначе.

– Хорошо. Что у вас там?

– Промышленность, сэр. Наш агент прислал довольно банальную записку о том, как он участвовал в инспекции Ковровского оружейного завода. Мелочь. Но описанные им вещи совершенно не вяжутся с Советским Союзом. Скорее с США или, в крайнем случае, Германией. Но для Советов с их радикальным и весьма специфическим подходом к труду и производству такие вещи выглядят натуральной сказкой. Я перечитывал записку раз за разом и не верил в то, что видели мои глаза. Этого просто не может быть потому что невозможно.

– Вот даже как?
– Улыбнулся Невилл Чемберлен, надменно поглядывая на лорда Идена.

– Да, - с встревоженным видом кивнул министр иностранных дел Энтони Иден.

– Что же там происходит?
– С легким сарказмом произнес Невилл Чемберлен, - на этом ужасном Ковровском оружейном заводе, о котором я раньше даже не слышал.

– Сэр, на самом деле, ситуация не так смешна, как вам кажется, - невозмутимо ответил Энтони Иден. Чемберлен лишь бровью повел, приглашая Идена продолжить.
– Как вам известно в Советском Союзе было очень сложное положение с организацией труда, из-за чего, несмотря на просто колоссальные ресурсы, вкладываемые в производство, результаты были достаточно скромными. Количественно, конечно, вполне удовлетворительно, но вот качество, ассортимент и себестоимость оказывались совершенно нетерпимыми. Ранее для официальной позиции СНК по этому вопросу использовалось порицание старого императорского режима и совершенно ничтожный уровень образования и технической культуры. Дескать, как же они могут лучше с таким-то наследием. Вполне резонное заявление, однако, оно никак не пересекалось с организационными и административными

шагами, совершенно не проистекавшими из этого посыла. Например, противодействие эксплуатации рабочих в ходе классовой борьбы было доведено до абсурда, так что любой простой слесарь мог буквально творить черт-те что. А это, в свою очередь, порождало бардак. Кроме того, в Советском Союзе какая-то просто колоссальная текучка сотрудников. На большинстве предприятий годовая текучка персонала превышает сто процентов, а это...

– Я знаю это, - оборвал его Невилл Чемберлен.
– все это было известно и без доклада вашего агента. Кроме того, вы меня год назад убеждали, что в связи с тем, что в СССР были введены трудовые книжки, это позволит отчасти решить озвученную выше проблему. Не так ли?

– Да. Год назад я именно это и утверждал.

– Так вы ошиблись?

– Нет, что вы. Я просто не представлял всей глубины преобразований в области труда в Советском Союзе. А они колоссальны. По крайней мере на отдельных предприятиях.

– Ну хорошо. Что же они там такого выдумали, что вы теперь переживаете сильнее, чем, когда рассказывали про расширенные трудовые книжки с фотокарточкой и биометрическими данными , приравненными Советами к удостоверению личности. Какое чудо случилось в этот раз?

– Много чего, сэр. Например, на Ковровском оружейном заводе введена система сквозного грейдинга с разделением классических вертикалей на две: административную и профессиональную.

– И что? Ну оформили старую, давно практикуемую схему. Чего из-за этого переживать? Ведь ее начинали разрабатывать, если мне не изменяет память, веке в семнадцатом.

– Дело в том, что обе линейки идут, во-первых, параллельно, причем не просто, а с перехлестом. То есть, профессиональные категории идут с первой по семнадцатую, а административные - с двенадцатой по двадцатую. Учитывая тот факт, что к категории привязана заработная плана, профессиональный сотрудник высокой категории вполне может получать больше, чем младшие руководители.

– И это нормально, - пожал плечами Чемберлен.
– Они просто заимствовали мировой опыт. Вспомните о главном враче в госпитале.

– Дело в том, что сотрудник, проходящий только по профессиональной категории руководить людьми не может. Вообще. И указанный вами пример с главным врачом оказывается возможен только в ситуации, когда профессионал смог добраться по параллельной административной лестнице до двадцатой категории, которая соответствует руководителю предприятия. Иначе - никак.

– О...

– Вот именно. Очень необычно. Мало этого, при выборе руководителя на специальное производство требуется, чтобы он имел хотя бы десятую профессиональную категорию в профильной или близкой деятельности.

– И как, - усмехнулся Чемберлен, - завод с таким подходом еще не развалился?

– У них эта схема вполне работает.

– Это ненадолго, - с улыбкой произнес премьер-министр, - устоявшиеся европейские подходы говорят нам о том, что в Советском Союзе опять учудили какой-то дурацкий эксперимент, показывающий всем цивилизованным людям как жить не нужно. Что у них еще там необычного?

– Контракты, сэр. Со всеми сотрудниками завода были заключены пятилетние контракты, что само по себе очень странно. Еще сильнее удивляешься, когда узнаешь, что в них написано. Например, согласно одному из пунктов, руководство завода имеет право направить сотрудника на прохождение любых учебных курсов по своему усмотрению, причем он не может не только отказаться, но и не вернуться на завод после их прохождения. И что немаловажно, со слов нашего агента, руководство завода этим правом активно пользуется. Дошло до того, что они даже грузчиков заставляют заниматься в вечерней школе.