Чтение онлайн

В Ормузе путешественники узнали, что правитель Аргон к тому времени уже умер (возможно, он был отравлен врагами, и произошло это 10 марта 1291 года).

Как рассказывает сам Марко Поло, «Аргон умер, и невеста была выдана за Казана, его сына»{382}. Точнее, за Газана, который правил потом с 1295 по 1304 год (он был воспитан в буддизме, но впоследствии принял ислам и имя Махмуд).

Теперь венецианцы были уверены, что дело сделано и они могут, наконец, считать себя свободными от службы Хубилай-хану. Но их ждало жестокое разочарование: отпускать их никто не собирался. Более того, юная принцесса Кокачин стала кричать, что не останется одна в незнакомой и опасной стране, а раз она была принцессой — ее слово было равносильно закону. И сколько венецианцы ни умоляли,

сколько ни обещали вернуться — всё было бесполезно…

Так наступил новый, 1294 год. А через несколько месяцев венецианцы узнали, что Хубилай-хан умер в своем роскошном дворце. Произошло это 18 февраля 1294 года, и ему было в тот момент 78 лет.

Когда точно Поло получили весть о смерти Хубилая — об этом можно только строить предположения. Как бы то ни было, они явно испытали чувство горя, но одновременно «они и радовались и поздравляли себя с тем, что избежали гибели, которая грозила бы им, останься они при дворе великого хана дольше. Благосклонная судьба не отвернулась от них и на этот раз, она умудрилась вновь спасти им жизнь и имущество в тот момент, когда они уже оставили всякую надежду добраться до родных краев»{383}.

В самом деле, теперь наши путешественники были свободны. Когда они прощались, принцесса Кокачин «на расставании горько плакала»{384}.

Кстати говоря, ее дальнейшая судьба достойна сожалений. Как отмечает Лоуренс Бергрин, «несчастная Кокачин, рискнувшая всем ради путешествия в далекую страну, умерла очень скоро, в июне 1296 года. Наиболее вероятное объяснение ее безвременной кончины — отравление противниками Хубилай-хана»{385}.

Перед отъездом венецианцев Гайхату (в некоторых источниках — Киакату или Квиакату), брат Аргона, правивший до самой своей трагической смерти 24 марта 1295 года [38] , подобно Хубилай-хану, щедро одарил их, благословил и снабдил пропусками-пайцзами.

Охранные дощечки, как водится, были выполнены из золота: две из них украшали изображения кречетов, на одной был выгравирован лев, а четвертая была гладкая. На них было написано, чтобы их подателей всюду «почитали и служили им, как самому владетелю, давали бы лошадей, продовольствие и провожатых» {386} .

Генри Харт пишет: «Гайхату, вероятно, был тогда в Тебризе. Тебриз находился как раз на пути к домуг и уставшие после долгого плавания венецианцы были рады отдохнуть в этом сравнительно благоустроенном и спокойном городе»{387}.

Они «провели девять месяцев у Гайхату, и мы не знаем причины этого»{388}. «Может быть, — предполагает Генри Харт, — их по каким-то соображениям государственного порядка не отпускал Гайхату. Возможно, что они поджидали какие-либо отставшие суда, где были их товары или слуги. Не исключено, что из-за каких-нибудь военных действий караванный путь оказался закрытым и ехать было нельзя. Может быть, путешественники ждали писем из Венеции или других мест или болели. А может быть, все трое задерживались здесь по торговым соображениям: или представился случай округлить капиталы, чем пренебречь было невозможно, или требовалось обратить громоздкий товар во что-то такое, что было легче перевезти и укрыть от грабителей. Чтобы объяснить задержку венецианцев в Тебризе, можно брать любую из этих причин, ибо истинной причины мы не знаем и едва ли когда-нибудь будем знать»{389}.

От Ормуза до Тебриза — полторы тысячи километров, если двигаться на северо-запад. Ныне Тебриз — это четвертый по величине город Ирана, центр провинции Восточный Азербайджан. А в XIII веке

это был большой торгово-транзитный центр, игравший важную роль в международной торговле.

Казалось бы, от Тебриза до Средиземного моря — рукой подать. Но двигаться надо было на юго-запад. Однако наши герои пришли на северо-запад. Почему?

Генри Харт отвечает на этот вопрос так: «К сирийскому побережью, где венецианцы предполагали сесть на корабль и плыть в Италию, караванной дорогой ехать было нельзя из-за постоянных военных раздоров между Персией и Египтом. Пробираться к портам Сирии напрямик было бы безумием: ими владел в тот момент египетский султан. Поло избрали хорошо объезженный караванный путь, идущий гораздо севернее. В результате Марко заехал в совершенно новые для него земли, описание которых составило в его книге несколько интересных глав. Караван медленно двигался к Понту Эвксинскому (Черному морю. — С. Н.) <…> Здесь, вблизи Понта Эвксинского, с тех пор как человек появился на земле <…> Восток вечно вступал в соприкосновение с Западом, и они почти незаметно переходили друг в друга»{390}.

Так наши герои оказались в Трапезунде (нынешнем Трабзоне), городе на южном берегу Черного моря. Теперь это были просто «два старика да Марко Поло, которого здесь никто не называл господином. У города Трапезунда долго торговались и плакали, сговариваясь с капитаном о месте на палубе»{391}.

Почему плакали? Да потому, что на берегу Черного моря наших венецианцев постигла беда — их обворовали. Действие «пропусков», выданных им Гайхату (не говоря уже о «пропусках» Хубилай-хана), здесь закончилось. Точнее, здесь они никого не волновали вообще, а посему местные власти конфисковали у них многое из того, что у них было. Вернее, у них банально отобрали то, что венецианцы не смогли надежно спрятать. Как пишет Лоуренс Бергрин, «их лишили значительной части состояния, ради которого они рисковали жизнями и потратили два десятилетия»{392}.

В результате из Трапезунда путешественники кое-как добрались морем до Константинополя, из Константинополя — до Негропонте, то есть до острова Эвбея в Эгейском море. Ныне это территория Греции, а тогда это была венецианская колония. Точнее, в 1204 году, после падения Константинополя, этот остров был отторгнут от Византийской империи крестоносцами, а потом на нем при непосредственном участии западноевропейских рыцарей и Венеции возникла так называемая сеньория Негропонте (Signoria di Negroponte) [39] .

Из Негропонте они благополучно прибыли в родную Венецию, и было это в 1295 году от Рождества Христова. Так закончилась 24-летняя экспедиция Никколо, Маттео и Марко Поло. За это время они много раз оказывались на волосок от смерти, занимались торговлей и выполняли важные дипломатические миссии в разных странах. Они сильно изменились и их практически невозможно было узнать, ибо и одеждой, и манерами они больше походили на монголов, чем на венецианцев, да к тому же почти забыли родной язык.

Короче говоря, Марко Поло, его отец и дядя, сумевшие много лет быть своими в далекой империи Хубилай-хана, вернувшись в Венецию, обнаружили, что стали совсем чужими у себя на родине.

После почти 25-летнего отсутствия сорокалетний Марко Поло подошел к своему дому и постучал в дверь. Ее открыл незнакомый человек, равнодушно взглянул на него и спросил, что ему нужно.