Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

Чрезвычайно интересны его «Заметки для «Янки» (1-884), в которых он формулирует замысел романа:

«Главное, что я хочу внушить, — это нелояльность. Пусть перестанут употреблять слово лояльность в смысле долга. Независимость и является собственно лояльностью, но она часто предается в жертву признанным идолам и фетишам» [365] . А на следующей странице Твен уточняет — что он понимает под «идолами» и «фетишами». Он протестует против преданности «королю или партии», когда человек делается «рабом» того или другого [366] .

365

«Mark Twain's Notebook», p. 199.

366

«Mark Twain's Notebook», р. 200.

Становится ясным, что в новом произведении выдвигается современная проблематика, что писатель сознательно уподобляет средневековую

тиранию общественно-политическому режиму США, который вскоре станет называть «монархией» [367] .

То, что в художественном произведении представлено в образной форме — в виде аллегории, — получит у Марка Твена позже, в начале XX века, законченную и четкую политическую формулировку. Из нее видно, что США для Твена уже давно являются «монархией денег», «тающей восковой республикой»; в 1906 году в «Автобиографии» он напишет:

367

В этом отношении очень показательна одна шутка Твена, наведшая его на самые грустные и даже пессимистические выводы. В 1877 г. Твен написал письмо жене из Бостона в Хартфорд, пометив его 1935 г. В этой шутливой мистификации предполагалось, что в Бостоне монархия, и поэтому друг Твена, пастор Твичел, именовался «архиепископом Дублинским», Гоуэлс — «герцогом Кембриджским», а сам Твен — «графом Хартфордским». Прошли десятилетия, и Твен, случайно Найдя это письмо в старых связках бумаг, сделал горькое резюме: «Это кажется комичным, что я вообразил будущую монархию и не подозревал, что монархия — уже настоящее, а республика — прошлое» (A. Paine, Mark Twain, v. I, p. 530.

«В течение пятидесяти лет наша страна является конституционной монархией с республиканской партией на троне… Наша монархия более могущественна, более безответственна, более автократична, чем любая монархия Европы» [368] .

По фантастическому роману Твена можно составить представление о борьбе классов в Америке 80-х годов, об идеологических взглядах отдельных общественных слоев, об уровне технической культуры страны, о науке, печати, спорте, религии, семье, — то есть об общественно-политической жизни США, какой она была, и о том, какой, по мысли Твена, она могла бы быть.

368

«Mark Twain in Eruption», p. 3.

«Янки при дворе короля Артура» — это социальная утопия Марка Твена и сатира на правящие классы.

«Один из способов делания образа… это — создание самых фантастических событий, — фактов, подчеркнутых гиперболой», — утверждает Владимир Маяковский [369] .

Янки, герой романа Твена, — американец XIX века, мастер оружейного завода, получив в стычке с рабочими удар по голове и потеряв сознание, был перенесен на много веков назад: очнулся в VI веке, при дворе короля Артура. Благодаря превосходству своих знаний он делается «хозяином» страны, способствует ее техническому и культурному прогрессу и тем самым вызывает на «страшный бой» феодальное дворянство и духовенство. Первое он физически уничтожает с помощью электричества, второй его враг оказывается непобедимым. Роман заканчивается тем, что волшебник Мерлин, заколдовав янки, погрузил его в сон, который будет продолжаться тринадцать веков.

369

В. В. Маяковский, Полн. собр. соч., Гослитиздат, М. 1941, т. 10, стр. 240.

Героем фантастического романа Марк Твен делает рядового американца. В одном из писем Твен называет его «Yankee mechanic» [370] , что соответствует русскому «мастеровой». В романе он назван «foreman» (мастер, старший рабочий).

Следует заметить, что в тогдашнем лексиконе и в языке Марка Твена нет еще слова «worker» в современном его значении.

В начале книги янки так представляется читателю:

«Отец мой был кузнец, мой дядя — ветеринар, и сам я в юности был и кузнецом и ветеринаром. Потом я поступил на оружейный завод и изучил мое теперешнее ремесло; изучил его в совершенстве; научился делать все: ружья, револьверы, пушки, паровые котлы, паровозы, станки. Я умел делать все, что только может понадобиться, любую вещь на свете…»

370

«Mark Twain's Letters», v. II, p. 524.

Янки был списан с тех хартфордских искусных рабочих, мастерством которых Твен восхищался на заводе Пратта и Уитни в Хартфорде.

Хотя янки, по словам Твена, в беседе с иллюстратором романа Картером Бирдом «не обладает ни утонченностью, ни университетским образованием», — он всемогущ. Марк Твен продолжает славить человека труда с еще большей настойчивостью, чем он это сделал в «Жизни на Миссисипи».

В. У. Брукс считает, что Твен в романе дает апологию буржуазного делячества, что его произведение появилось якобы под влиянием книги американского миллионера Эндрью Карнеги «Торжествующая демократия», которая была «прославлением делового мира» [371] . Это глубоко неверно. Брукс фальсифицирует роман Твена.

371

V. W. Brooks, The Times of Melville and Whitman, p. 351.

Среди

прогрессивных писателей США не было никого, кто восставал бы против технического прогресса. Эмерсон в юности сравнивал пароход, пересекающий Атлантический океан, с прекрасной звездой. Уолт Уитмен поэтизировал работу людей, прокладывающих трансатлантический кабель телеграфа, создающих локомотивы, станки, машины, доки, верфи; для него «строгающий доску столяр», «толпа степенных работников — единственная надежда, достаточная гарантия нашей демократии».

В «Янки при дворе короля Артура» Твен обрисовал все технические изобретения последних столетий: железные дороги, пароходы, телеграф, телефон, электричество и т. д. Янки — обладатель огромной человеческой энергии, такой, перед которой Марк Твен в юности готов был «пасть ниц и поклоняться».

С помощью смещения исторической перспективы фигура янки становится необычайной, преувеличенной, фантастической. Янки — с точки зрения человека средних веков — бог, маг, чародей. Марк Твен снова обращается здесь к самой ранней стадии американского фольклора — к сказаниям о Дэвиде Крокете. Янки-Крокет способен «вызвать» затмение солнца, оживить иссякший источник, говорить с человеком, находящимся на расстоянии сотен километров. Дэвид Крокет старался перекричать бурю, янки проводит телефон из столицы короля Артура в его провинции. С большим искусством пользуется здесь Твен традиционной фольклорной фантастикой преувеличения человеческих возможностей. Технические достижения XIX века не удивительны для человека этой эпохи, зато они фантастичны и чудесны для людей VI века.

Но в янки нет ни грана буржуазного делячества.

Твен прославил технику XIX века, однако нигде не показал в романе машину как способ выколачивания прибылей. Янки бескорыстен и, следовательно, антибуржуазен по глубочайшей сути своей. Газеты и фабрики, пароходы и телефон, мыло и велосипеды, созданные янки в царстве короля Артура, служат интересам народа: они нужны в борьбе с реакцией.

Автор обрисовал в своем герое идеального человека: янки храбр, отважен, добр, человеколюбив. Герой произведения, в котором деспотизм отвергается как политическая система, представлен в виде рыцаря в широком, общечеловеческом понимании этого слова.

В этом отношении роман Твена является литературной пародией [372] с глубоким социальным смыслом. Янки-простой человек — противопоставлен титулованному средневековому рыцарству.

Твен не дал своему герою имени, оставив за ним только нарицательное: «янки». Янки — условная фигура комической литературы 30-х годов XIX века. В газетных шаржах, юмористических рассказах образ янки бытовал в течение нескольких десятилетий. Твен сохраняет внешние черты этого образа: самоуверенные манеры, «простецкий» язык.

372

Непосредственным и прямым объектом литературной пародии Марка Твена в романе была буржуазная американская литература, подражавшая псевдорыцарским образцам европейской литературы. Такая литература была особенно характерна для Юга США («сэрвальтерскоттовская болезнь»), где она была связана с идеологией южан-консерваторов. Марк Твен пародирует книгу Мэлори «Смерть Артура». Опубликованная в 1495 г., она представляла собою прозаический свод рыцарских романов об Артуре, Ланселоте, Мерлине и других легендарных персонажах средневековья. Оказав большое влияние на европейскую поэзию XVI в. в Англии и Франции, эта книга сыграла немаловажную роль и в литературной жизни начала XIX в. В 1817 г. в Англии появилось двухтомное издание «Смерти Артура» Мэлори с предисловием и обширными комментариями Саути. Оно получило широкое распространение и много раз служило оригиналом для американских переизданий. Вальтер Скотт считал книгу Мэлори «лучшим рыцарским романом в прозе» и заимствовал из нее сюжеты для своих произведений. Одного этого было достаточно, чтобы Марк Твен высмеял произведение Мэлори как источник «лжевеликолепия» Вальтера Скотта. В США «Смерть Артура» пользовалась такой же известностью, как и «Королевские идиллии» Теннисона или стихи Свинберна на средневековые темы. Сам Теннисон во многом зависел от Мэлори; в его поэмах сюжеты Мэлори приняли эстетскую окраску и обрели привкус буржуазного дидактизма. Пародируя Мэлори, Марк Твен тем самым выступал против Теннисона и засилия его поэзии. Эта борьба в конечном счете была борьбой с американским ханжеством и политической реакционностью эпигонов Теннисона в США.

Это необходимо Твену для того, чтобы подчеркнуть в янки, что он — рядовой американец, один из многих тысяч безвестных людей. Само имя его свидетельствует, что для автора его герой — воплощение широко распространенных качеств в среде населения Новой Англии («Янки из Коннектикута»).

И вместе с тем в герое романа — черты живого человека. Это не фантастический американский реформатор, попавший в средневековье, не честолюбец, затеявший борьбу за власть, а человек, осужденный на смерть и борющийся за собственную жизнь. Твен мастерски слил воедино индивидуальные мотивы, которыми движим янки, с общими. Янки ведет напряженную борьбу, малейшая оплошность с его стороны угрожает его жизни, жизни любимой жены, маленькой дочери, друга Кларенса, пятидесяти двух юношей — его помощников. Власть для янки — вопрос жизни. Именно поэтому он так глубоко сочувствует жертвам церкви и монархии — бесправным, забитым существам. По законам феодального общества, янки такой же раб, как и артуровский крестьянин. При каждой встрече с людьми из народа янки бывает поражен их трагическим положением.

Поделиться с друзьями: