Поделиться с друзьями:
Шрифт:
Часть первая
Визитёры
1
Как Земля из космоса красива!Как она прекрасна и мила!Из глубин космических курсивомК ней одна «тарелочка» плыла.По просторам космоса скользила,Габаритным пользуясь огнём.Вот она слегка притормозилаИ пошла снижаться под углом…Добрые пришельцы за штурвалом,Проходили атмосферный слой.Было их не много и не мало —Шестеро, а командир седьмой.Маскировку быстренько включилиУ лесной поверхности Земли,Улыбались, маленькими были,На посадку мягкую пошли.Над Россией тихо пролетали.НЛО имел бараний вес,Был из полимеров не из стали,Приземлился в темный Брянский лес.И никто не видел в пост Успенский,Только Степка, мальчик пяти лет.Он сидел на лавке деревенской,Увидал над лесом яркий свет.На закате дня болтал ногамиПлотника Кузьмы родной сынок,Со двора услышал голос мамы:«Стёпонька, домой! Ты босоног!»Свет пропал. И Стёпка спрыгнул с лавки,Словно пуля, в хату полетел.А в большом хозяйстве кто-то чавкал,Бил копытом, фыркал и сопел…Да еще лесник, пожалуй, видел —Холостой, косматый старый дед.Удивился, что не накопытилСтранный и летающий объект…На лесной поляне приземлились.А когда закатные углиЗа холмом потухли, испарились,Они снедью странной подкрепились,Машинально Богу помолилисьИ к работе дружно перешли.Каждый занимался своим деломИ в руках каждого был КИП,Измеряли правильно, умелоАуру планеты, ее тип.А потом все данные собрали,В бортовой компьютер занесли,Над экраном всемером стояли,Изучая ауру Земли.У экрана замерли натужно.Грязный цвет пришельцев поразил!И слегка присвистнули все дружно,Командир на кнопку надавил.Замелькали тексты и ландшафты.Изучая каждый материк,У виска крутили астронавты.Вдруг раздался командира крик.Выделил Россию, холодея,И, в ладоши хлопнув, крикнул: «Есть! —Замерли послы Кассиопея,Командир добавил лишь. – Он здесь!» 2
Год четвёртый от начала века,На престоле Николай Второй.Допекли проблемы человека.Царь обременён двойной войной.Первая война там – на востоке,От столицы очень далеко.Озверели у японцев боги,Было русским очень нелегко.Теснота толкнула самураевВероломно на порты напасть.Этот подлый выпад негодяевОдобряла островная власть.Хоть геройски русские сражались,Победил японский карабин.Уступили. И врагу досталисьПорт-Артур и южный Сахалин,Да еще армейские штандарты,Да полтонны брошенных икон…Возвращались битые солдаты,И России меньше стал кордон.Царь однажды получал по шляпеСамурайской саблей, кровь была.А когда узнал об этом папа,Телеграмма с Гатчины пришла.Николай царевичем был юнымИ круиз в Японию привёл.Ники поступил тогда неумно —Рикшу тормознул, к беде шагнул.Был приказ немедля возвращаться,И царевич так и поступил:Начинали дома волноваться,Океаном быстренько уплыл.Скоро рана зажила, засохла,Вновь вино, визиты по друзьям.Через месяц выглядел неплохоИ на голове остался шрам.Хоть удар японца был коварен,Самурая Николай простилИ остался даже благодарен —Головные боли позабыл.А теперь он царь и вновь по шапкеБольно бьёт японец наотмашь.Говорил же перед смертью папка:«Пусть Мишель на трон садится наш.Хоть порядочный и человечный,По-английски шпаришь, не осёл,Слабовольный ты, сынок, беспечный,Не потянешь, видимо, престол».Да и против мать была всё время,Так и умерла, не присягнув.«Для чего взвалил я это бремя?Неужели это всё от чувствК той, кого народ зовет царицей,К той, кого по-прежнему люблю?Спит моя Алиса, что ей снится?За неё я Господа молю!» —Очень часто в парке на прогулкеЦарь себя вопросами томил,Спрятав при ходьбе в карманы руки,И с трудом ответы находил…А война вторая здесь, под боком,Для царя была ещё страшней,Заставляла размышлять о многом —Как спасти престол от бунтарей?Как прожить с террором и разбоем?Как из почвы выдернуть сорняк?Он хотел жить в мире и покое,Но не получалось всё никак.Выборных продвинул из народа,Собирал Госдуму, разгонял.Он не мог понять беды природу,Пока в руки «Капитал» не взял.«Бунт – дитя, а царский строй – утроба».Царь немецкий труд в руках листал,Он держал неслыханную бомбу,Только обезвредить как не знал:«Эта жуть замедленного действа!Кто ее в работу приведёт? —Он боялся за своё семействоИ за свой доверчивый народ. —Обещай отсталому свободу,Земли и помещику конецИ лепи, что хочешь из народа.Неужели есть такой хитрец?Кто умен, прекрасно образован,Маркса труд огромный изучил,Языками, знанием подкован.Есть такой! По плоскости скользилНа конёчках самообладанья,Оставляя след на льду интриг,Большой спец фигурного катанья,Объезжал и яму и тупик.Но зачем Ульянову все это?Не могу я суть здесь уловить.Неужели честь его задета?И за брата хочет отомстить?Или хочет счастьем он согреться,Сложный мир избавить от всех бед?А куда обиженному деться?Ну конечно – сразу на тот свет. —Волновался, предков вспоминая,Книгу – бомбу положив на стол. —Трудно было всем, я это знаю,От разбойных бунтов и крамол.Не легка Романовская доля.Скоро триста лет как Кремль наш.И была крепка у предков воля,Каждый был порядка крепкий страж. —Вспомнил деда после покушенья,На кровати кровь. – Я был так мал!И что сам когда-нибудь мишеньюСтану для врагов – не понимал.Но у нас заступник есть – Распутин!Он не одержимый, он святой,Друг семьи Григорий нам по сути,Ясновидец верный, дорогой!На жену влияние имеет,Благотворно лечит ей невроз.Долго сохранить семью сумеет?» —Волновал царя один вопрос.А царица, «Гессенская муха»,Перед сном снотворное пила,Мучилась душевною разрухой,Долго исцелителя ждала:«Голова болит моя, мой милый.Ты ответь, любимый, на вопрос,Кто вдохнёт
3
Полночь. Лес. Объект. Закрыта дверца.Темень, а в тарелке яркий свет.У экрана добрые пришельцыИщут на больной вопрос ответ.Командир, на вид слегка усталый,Поделился мыслями без слов:«К нам приходят тысячи сигналов,Все они из разных очагов».На удобном кресле покрутившись,Подытожил правильно пилот:«Значит этот злыдень распылившись,В голове у каждого живёт».Тут другой сказал: «Хитёр, зараза!И выходит, что неуловим».А четвёртый понял его сразу,Указав вверх пальчиком большим:«Все нормально. Центр разберётся.Главное, что мы его нашли —Беглеца, которому неймётся,Ложного хозяина Земли.На арест Центр санкцию имеет,Только её некому вручать,Если он как вирус всюду веет.Надо срочно сразу всех спасать».И добавил пятый: «Самозванство!Сколько лет прошло как он сбежал?Интерпол космического братстваГде бандита только не искал?!»«Вредный вирус страха, зла, обмана.Что придумал?» – вставил тут шестой.«Интересно, сколько надо манныДля леченья?» – выдохнул седьмой.Командир ответил: «Очень много.Это ещё надо подсчитать.Ничего, лекарство есть у Бога,Мудрости Ему не занимать.Так, работы валом, дверь закрыта,Разрешить попробуем вопрос,От микробов включена защита,Сделаем на сорок лет прогноз».На стене портретики виселиИх любимых и больших семей.За столом разведчики сидели —Добрых честных смелых семь друзей.«Командир» – условно его звали.Командиром истина была.Все задачи всемером решалиНа совете круглого стола.«То, что распылен, огромный минус.Научил людей друг другу лгать».«А в тарелку не проникнет вирус?Он имеет свойства проникать».Командир сказал: «Вы что забыли?Есть у нас на зло иммунитет».Всемером пилюли проглотили,Зашуршали фантики конфет.«Мы не зря работаем ночами.Для него фотоны – аллерген.А ночами он в гульбе с чертями,С упырями, разными козлами,Хорошо исследуется нами.Для него не существует стен».«Вычислим, в каком он измереньиНа гранитном камешке сидитСреди духов разных, приведений,Что задумал этот паразит».«А потом прогнозами займемся.Блок «Аналитический резерв»Нам поможет, быстро разберемся,Версии ненужные – в отсев!Из частицы из элементарнойОн огромным монстром может статьИ басить потом высокопарно,И чертям приказы отдавать».«Голограмма, что ли?» – «Что-то вроде.Подсознанья выбросы страстей.Зря бытует мнение в народе —Чем размеры больше, тем страшней.Беды все от маленьких размеров,Но больших амбиций – это факт.Нам известно множество примеров,Как устой кроили на свой лад,Резали гармонию природыМелкие «пупки» Земли большой»Помним мы великие походы,Темные дела и кровь рекой.Тот, кто абсолютной властью бредитИ для смертных Богом хочет стать,Кто в Нероны днём и ночью метитИ несчастных хочет обсыпатьЛепестками роз, чтоб стало тошно —Тому смысл счастья не понять.Жить в любви, в согласии не сложно,Надо только меру во всем знать.Но у всех на всё своя есть мераИ частенько крест не по плечам.«Пуп» Земли некрупного размераСложится под грузом пополам».«Ха! Но мы ведь тоже небольшие». —Улыбнулся тут пилот шестой.«Нет, браток, мы добрые, смешные,Потому что уровень другой.Мы давно работать научились,Зло искать, идти на ход вперёд».«И в полёт мы сами напросились.Добровольцы мы!» – сказал пилот.«Есть у нас секретные приборы.«Дух-лазутчик» – первый среди них.Засечем любые разговоры,Помыслы врага узнаем вмиг».Командир нажал на кнопку, тут же —Дух-лазутчик подлетел к окнуИ сквозь стены вылетел наружуВ Брянскую лесную тишину.«Вот еще приборчик „Замануха“.В нем хранится крошечный макетЭмбриона ведьмы-потаскухи.Все мы знаем, это не секрет,С кем лукавый любит развлекаться.Вирус прошмыгнет, а дверца хлоп!Будет антитело изучаться,Поместим его под микроскоп.Кто пойдет – уже давно стемнело —Водрузить прибор на верх сосны?А лесник – добряк, идите смело.Дьяволу такие не нужны.Тот мужик он чист и не заразен.А когда жену похоронил,В лес ушёл. Ну что, вопрос всем ясен?»И пилот бесшумно дверь открыл.Вышло двое, взяли «замануху»,Посмотрели молча на луну,(Август, звезды, ночью было сухо).И полезли дружно на сосну…«Как же мог лукавый распылиться,Не могу понять я всё равно,В безопасной зоне очутиться,В заповедном секторе прижиться,Основательно заякориться,Где его совсем быть не должно?»«Мы же проходили в разведшколе.Ты тогда, наверное, хворал.Бунт, тюрьма, потом бежал на волю,От погони быстро убегал,Захватил с налета батарею,Развернул фотонный пургомёт,Вытряхнул снаряды все скорее,В центрифугу он залез. И вот,Быстренько включил аннигилятор,Квантизован был в один момент.Это зафиксировал локатор.Зарядил им пушку терминатор,Выстрелил. И элоквент-ораторПрямиком умчался на тот свет,В антимир – бездонную воронку,Где он свою сущность поменял».«Да, я видел в школе эту плёнку,Где, каким он был, каким он стал».«Он пучком прошел воронку эту,Не попал случайно в сборный цех.В скорости не уступая свету,Пролетел и, обогнав комету,Злобным ливнем выпал на планетуВсей цивилизации на грех.Черная дыра – врага обитель,Там его не ждали, пролетелОн через хитритель и мутитель,Превратился в тучу антител.Пили ром космические банды,Легкий ветерок слегка обдал,Ничего не поняли мутанты,Цех бы его быстренько собрал.Получил большое ускореньеПобыстрей фотонных скоростейИ сюда попал в одно мгновенье,Где давно замучил всех людей.Их форпост губительное местоИ страшнее места просто нет».«А откуда это всё известно?»«Передал оттуда наш агент». 4
Житие Сибирское, глухое…Здесь трудиться надо, крепким быть.Но когда нутро твое гнилоеО работе можно и забыть.На печи лежал Распутин Гришка,Тунеядец, очень много пил,Потирал на лбу большую шишку,Драться, сквернословить он любил.Часто слышал: «Гниль, работать надо!»И на что с ехидством отвечал:«Лошади пусть пашут до упада.Не хочу. Раз Бог меня создал,Окропил саратовские корни,Научил, как водку пить с отцом,Пусть дитя немытого и кормит.Труженик и лодырь – все помрём».«Порченый» его все называли.И точнее слова не найдёшь!Мужики жалели – наливали.Обижался, если не нальёшь.Вымерли родные и в больницеОн нашел под лестницей приют,От Тюменской стужи мог укрыться,Пожалели оборванца тут.Но однажды бес попутал – сдалсяИ украл с деньгами узелок,Под забором снова оказалсяГришка Новых – хитрый мужичок.Подъедал в трактире за гостями,Был бродягой, воровал коней.С длинным носом, с мутными глазами,Весь заросший черта был страшней.Конокрадов раньше не любили,Палками лупили всем селом,Сволочей без жалости губили.Два кормильца были – конь с отцом…У кострища с ведьмами в обнимкуНа граните дьявол восседал,Прочитал мирскую анонимкуИ чертям приказ такой отдал:«Вот письмо. Хлысты мне сообщают,что народ Распутина прогнал,В Верхотурье босиком шагает.Не хочу, чтоб он доковылял.Вы ему пути все перекройте,Чтоб стервец в обитель не попал,В голове его бедлам устройтеИ спешите с ним ко мне на бал».Шел Григорий по лесной дороге,Грязный волос не давал смотреть,Прошагал уже довольно много,Размышлял: «Зачем сей жизни смерть?»У костра бродяги ели, пили.Гришка наглым был – сам попросил.Путники неряху угостилиИ Григорий зелье проглотил.Вдруг в глазах кисельных заплясало!Испугавшись, не узнал людей.У костра пред ним, смеясь, стоялоШесть покрытых шерстью злых чертей.«Что, Варнак кудластый, поспешили?Что, чертей не видел, червячок?»Бесы быстро Гришку подхватилиИ надели на чело мешок.Вот земля исчезла под ногами.Показалось долго шел полёт.Он хотел поговорить с чертями,Но ему заткнули тряпкой рот…А когда мешок с лица убрали,Он увидел зал и яркий свет,Под оркестр пары танцевали.Дьявол с трона произнес: «Привет!Что, Григорий, брови свои хмуришь,Неужели краковяк плохой?Знаю, что, голубчик, танцы любишь.Ну-ка попляши часок-другой».Свечи в канделябрах, нету мрака,Все реально было в мираже.Пол мужской был в смокингах и фраках,Женский пол – в прозрачном неглиже.Гришка ущипнул себя за шею —Стало больно, дьяволу кивнулИ, душой червивой холодея,К центру зала босиком шагнул.Вдруг лохмотья с плеч его упали,Заблестел рубашки красный шёлк,«Барыню» в оркестре заиграли,Появился кованый сапог.Замахал рукой, стал громко топать,Танцевал примерно часа три.Публика давно устала хлопать.Дьявол сделал жест, сказал: «Замри!»Гришка тут же встал, от танцев потный.Дьявол поманил его рукой.Конокрад пошел к нему охотноИ услышал: «О, плясун какой! —Пригвоздил ханыгу взгляд лукавый. —Послужи мне, будешь на плаву.Нравишься ты мне, плясун костлявый.Так и быть – в тебе я поживу».Вновь в деревне Гришка объявилсяДа еще страшней, чем раньше был,Колдовству, гипнозу научился,Лошадей глазами тормозил.Мог котов прислать большую стаюК тем, кто ему водки не давал.Дорогой читатель, полагаю —Ни к кому любви он не питал.И народ Покровский богомольныйПо домам крестился и шептал,Что «хлыстов» скрывает он подпольно,А с росою в лес их провожал.Темные убогие морёхиПрикоснуться к порченному шли,Глупые наивные дурёхиХлеб и соль «апостолу» несли,Каялись и мыли его в бане,А костлявый нежится, лежит…Дальше было что, писать не стану.Пусть читатель сам сообразит.Много глупых баб он обесчестил,В ближний лес на оргии водил,Подкупал их всех красивой лестью,В губы целоваться научил…Как-то он услышал темной ночьюВ животе своём утробный бас.Он еще подумал между прочим:«Может это брага или квасв брюхе забродил, запузырился?»Да вот нет. Хозяин это был.Говорил он быстро, торопился.Ничего Распутин не забыл:«Я тебя, голубчик, покидаю.Ждут меня делишки поважней.А тебе сейчас напоминаю,Что ты должен сделать поскорей.День придёт ты с якоря снимайся.За Урал когда перемахнёшь,Перебраться в Питер постарайся,Ясновидцем добрым притворяйсяИ в семейство царское внедряйся.Если буду нужен позовёшь.Понял, Гришка, должен постараться!Вот тебе мой маленький секрет.Если будешь в помощи нуждаться,Ты в сердцах промолви – Шиболет».Только брюхо булькать перестало,Конокрад упал под образа.И душа взревела, зарыдала,И сверкнула на щеке слеза.Он схватил лопату и помчалсяПо росе, босой, на задний двор,Яму сделал и туда забрался,Закричал своей Парашке вор:«Всё, жена, не вылезу отсюда!Видишь, мать, какая глубина?Грешник я большой, молиться буду.»Ты ведь знаешь в чем моя вина!Ты бросай харчи мне понемножку.Хлеб, вода. Селёдку не забудь!Говори – «Отчалил в путь-дорожку».Поняла? Придумай что-нибудь».Но когда через три дня ПарашкаПринесла затворнику харчи,Засверкали в яме сиськи, ляжки…Рявкнул тут Григорий: «Не кричи!Сами лезут. Ну куда деваться?Я хотел как лучше, так и знай. —И как зверь Распутин стал смеяться. —Ну тащи оглоблю, вынимай!»Так в селе Распутина не стало.На дорогу навязав лаптей,Это чудо страшное пропало,Чья душа была ночи темней…В городе любом, в селе, в районеСвой Распутин был и есть всегда.Темнота, не развит всесторонне,Бич российский и ее беда.Много пьет, живуч и неопрятен,Может и по снегу босиком,Без стыда, округе неприятен,Превратил в пещеру затхлый дом.Падший грешник каменного века.Радость – бабы, водка и табак,Потерявший облик человека,И уже не выбраться никакИз порочной липнувшей трясины,И ржавеют косы, топоры…Утопают крепкие мужчины —Плотники, умельцы, гончары… 5
Над землёй Сибирской, широченной,Да над лугом, полей и рекойЧерный ворон пролетал степенно,Над седой и мудрою тайгой.Путь не близкий – в пышную столицу.А в низу кулачные бои!Мужики уродовали лица,Не поймешь, кто враг, а кто свои.Кольев треск, рогатины и вилы,Бабий вой, ломаются кусты.Сколько в них энергии и силы?!Кровь пускают, портят животы.Тут на поле бьются хуторские,Здесь село сшибается с селом,Там ломают колья слободские.И никто не сладит с мужиком!Ни купец, ни барин, ни управа.Надо просто встать и подождатьВ стороне, когда остынет лава,И виновных уж потом искать.Тут не верят, там жену украли,Здесь идёт вражда за сенокос,Там чужих не любят – в морду дали:«Что за фрукт? Откуда черт принёс?»Виноватых, если есть такие,Заковать в железо, в кандалы,И в остроги на срока большиеКак героев без дрянной хулы.Значит, день пришел – пора миритьсяИ простить друг друга во Христе!И вина и водочки напитьсяВ доброте святой и простоте…Над большой Россией пролетая,Черный ворон крыльями махал,О народе русском размышляя,Каркая, глазёнкакми стрелял:«Почему в России все случится?Потому что крупная она.Здесь легко подпольщикам укрыться.И душа российская темна.В каждом мужике бунтарь ночует,Может лих болотный, может бес.И давненько мнение бытует —Долго жить не может без чудес.Бунт великий – это ли не чудо?Вверх ногами все перевернутьИ кровавый флаг поднять над судном,И в штормах утопий утонуть…Тёмная отсталая Россия,Будет тебе чудо, подожди,Будет во спасение Мессия —С авангардом вождь, все впереди!Вот где будет гневу разгуляться,Что в тебе скопился за века!И буржуи будут разбегатьсяОт героя Ваньки-дурака.А мужик пока с конем и с плугом.Скоро будет человек с ружьёмСквознякам дворцовым лучшим другом,Будет согреваться кипятком…А в тайге скрываются общины.Сколько их? О, нет – не сосчитать!Мясо не едят, едят малину,В лес ушли с природой жизнь связать.Их молитвы, нет, не остановятЭшелон прогресса и потерь.В век двадцатый этот поезд входит. —Каркнул ворон, как тугая дверь. —Их обходят Декабристов тени,Далеко героев терема.Староверы, стоя на коленях,Понимают – горе от ума…».Над Ходынским полем закружился.Здесь опять загадочный народМассой необузданной столпился,Он кряхтел и мало веселился,Он давился, под себя мочился.Что случилось? И чего он ждёт?Так и есть – помазанником божьимСтал в Москве несчастный Николай!Как ему в дальнейшем будет сложно?!Никому такой судьбы не дай!А народу тьма, не видно края,Ждут подарков, угощений ждут,Теснотищу громко проклиная,От удушья, переломов мрут.Косточки трещат, грудные клети.Глупость беспощадна и слепа!И по головам шныряют дети,А иначе не отдаст толпа.Ой, Ходынка! Ох уж это поле!Сколько здесь подавлено голов?!Помнит мать-кормилу на престоле,Мир турецкий и царицы волю,Пышные гулянья с хлебом, с солью,Как топтали ноги мужиковБаб своих, детей, калек и пьяных.В небесах салюты – Бах! Бах! Бах!Выносила «лава» самых рьяныхК дармовым кулёчкам на лотках.Не умели радоваться в меру,В меру плакать, в меру горевать,Словно в крайность к бунту шли и в веру,И не перестали обожатьПиво, сладкий пряник на халяву,Чай горячий фейерверков гром,Потолкаться, поплясать во славуДоброго монарха табуном…В этот раз побиты все рекорды!На Ходынском поле горы тел,Словно в басурманские походы.И в печали колокол звенел… 6
Командир сидел в удобном кресле,Продолжая молча размышлять:«Все пока нормально. А что еслиПисьмецо любимой написать?»Он достал из верхнего карманаРадиокомпьютер именнойИ, нахмурив бровь, довольно рьяноОн по кнопкам бегать стал рукой.«Здравствуй, моя милая супруга!Вот нашел минуту написать.Там, где я сейчас, довольно туго.Даже и не знаю как сказать.Человек несчастный примитивенИ не скоро сможет нас догнать,Только в этом вовсе не повинен —Страшный вирус не дает дышать.Счастья просто нет для человека,Если им не можешь хвастануть,И при виде нищего калекиВовсе не сочувствует ничуть.В сытом виде, полный святотатства,Обходя паи бедовых доль,Он, согретый радостью, злорадством.Состраданье для него не боль!Равнодушный эгоист ликует,Что не он на мостовой лежит,Только рубль жадного волнует.Если будут деньги – будешь сыт.А для нас давненько счастья нетуБез обычной помощи другим,Друг от друга нет у нас секретов,Бескорыстьем этим дорожим.Крепостных силком здесь держат рядом,Не даёт помещик улизнуть.За труды – грошовая награда.Нет здесь демократии ничуть.Мужики тут жен своих гоняютИ частенько по лицу их бьют,Унижают, дурой называют,Испокон веков так здесь живут.Пропуская водочки грамм двести,Муж семью гоняет с топором.Ни ума, ни такта в нём, ни честиИ в избе его все кувырком.Скучно мужику в быту без водки.Он вспахал, посеял и убрал,Для рыбалки просмолил он лодкуИ чудит, смочив изрядно глотку.А потом на каторгу в колодках!И закончит жизнь не как мечтал.А душа его – не видно края!Зачастую в мыслях прав мужик,За бутылкой бытие ругая,Его правда переходит в крик.Женщины на лавочках тоскуют.А какие песни здесь поют!Ноженькой босой в пыли рисуютИ с небес лекарство, чудо ждут…Сколько между нами? МиллионыИзмерений, тысячи парсек.Как там наша ферма, наши клоны?Как там наш мохнатый Пинчукрек?Это чудо дивное природы —Полметровый работяга пчёл,Собиратель патоки и мёда,Минералов, витаминов, смол.Помню, мы по выставке бродили…Павильон Галактики роднойПодарил пчелу и мы решили,Что построим ферму над рекой.А потом клонировали пчёлкуИ привили нужный интеллект.Находить он мог в стогу иголку —Был удачным первый наш проект.Помнишь, как все время нас учили? —Молодость, вперед! Вам все пути!Чтобы свет в глазах, желанья были,Чтобы двери в свой раек открыли,Если вы кого-то приручили,Только вам ответ за них нести.Чем, родная, дальше я от дома,Тем сильнее вас с детьми люблю.Мою душу греет аксиома —Чувствам расстояние не кома.Тяжко от синдрома скопидома.Лишь одним желанием горюКрепко всех обнять – тебя, детишек.Сколько их у нас? Уже пятьсот!Сдунуть пыль с любимых своих книжек,Нежности своей дать полный ход.Помню, молодыми с тобой были,Было нам с тобою лет по сто,Как друг друга сразу полюбили,Полюбили просто – не за что.Как друг друга глубже узнавали,Открывая новые черты,Свои чувства по глазам читалиИ всегда друг друга понимали,И вопросы вместе все решали,Совпадали светлые мечты.Как потом решили пожениться,Чтобы в ступе воду не толочь,Стали мы к венчанию рядиться.И вписал в талмуды нас Господь.Поздравлять примчалась разведшкола,А к тебе биологи твои.Было много смеха, разносолаИ звучали трубы, соловьи.Бог, конечно, был голографичен.Он один, а молодых не счесть!Для гостей был крупно увеличен.А потом салют был в нашу честь.И мгновенно в космосе далёкомВспыхнула сверхновая звезда,И на свадьбе за столом широкимМы все дружно закричали: «Да!»Как потом сказала голограмма:«Соблюдая строго сил баланс,Чтоб невеста скоро стала мамой!Размножайтесь! Очень рад за вас!Вот национальная идея —Примитивам помогать во всём!Чтоб однажды поняли, взрослея, —Адским создается рай трудом!В разных ипостасях, в разных формах,В разных измереньях – их не счесть,Кому биоматериалом, кормом,Кому просто радостную весть.Помогать дыханием надеждыПрививать талант попасть в струю,Не бросаться в крайности – быть между.Вот о чем я вам сейчас пою!»Да, он пел, то тенором, то альтом.Он вообще у нас – ну хоть куда!Может вес толкнуть и сделать сальто,И в хорошем здравии всегда.Все его здоровенькие клеткиВечности и счастия полны,Никогда не кушает таблетки,Зато любит манные конфетки,Головные боли очень редки,Ему ясен шепот тишины.Музыкален, на любом мгновенноИнструменте извлекает звук,Знает он любой аккорд Вселенной!В школе нам рассказывал степенноВетеран Галактики нетленнойМузыки учитель – дед Манук…Без дефектов Бога речь, понятна,Нас всегда детишками зовет,Излагает мысли свои внятноИ любви сияние идет.Не перестаю все удивлятьсяЕго плоти. Что за волокно?Если надо, может превращатьсяТо в буханку хлеба, то в вино.Накормить собой вполне способен,К жизни возвратить ржаным куском,В гибкости он просто бесподобен,Появляясь в облике своём.Да, конечно, знать нам это рано,Все этапы надо прошагать.Удивление – удел профанов.Долго нам расти и поспевать.Нет границ у нашего сознанья,То, что знаем – это лишь микрон.Вот какое наше оправданье!Ведь не зря детьми зовет нас Он.Может обратиться ко всем сразу,Может персонально просвещать.И в душе своей ты слышишь фразу:«Не грусти, не надо унывать.У тебя есть главное – работа,Мир, друзья, жена, в жилье камин,Есть талант, приятные заботы…У тебя есть Я, ты не один.Чтоб не рвалась бесконечность смысла,Чтоб о чудной жизни больше знать,Чтоб в душе надежда не прокисла,Цепь перерожденья не прорвать,Чтобы связь времён не потерялась,Чтоб душа болела за добро,Лонгоньерам чтобы не досталась,Мы давно с конструкторским бюроМорщим лбы и напрягаем лица,Чтоб состряпать высший идеал —Абсолютной памяти частицу,Чтобы про себя всё в жизни знал!Кем ты был и выводы сам делал,Кем тебе на свете лучше быть,Чтоб реинкарнацию отведал.Смерть всего лишь дверь и снова жить.Может в непривычном измереньи,Но зато ты к делу приобщен.Ты у сил добра на попеченьи,Хоть с печеньем ложкой ешь варенье.Зло ковать в добро – вот наслажденье!Только этим Бог ваш поглощён».А потом нас Пицкразоц поздравил,Парадигмы звездной президент,Шевелюру рыжую поправилИ провозгласил: «Да будет свет!»Каштырбаус нас поздравил следом,Губернатор наших трёх планет:«Обращайтесь смело за советом,Будем помогать. Да будет свет!»Помню в райском парке для влюбленныхПосадили мы любви цветок,И звучали умиротворенноГусли, флейта, скрипка и рожок.Это была роза белой масти.Поливать её не забывай.Я вернусь! Ни страсти, ни напастиМне не помешают, так и знай!Там была такая красотища!И порхали ангелы вокруг,И духовной мы питались пищей,Купидоны заряжали лук.А один стрелок своей иголкойПромахнулся и попал мне в нос.Мы потом смеялись очень долгоВ аромате ландышей и роз.Много там цветов благоухало,И вскружила голову сирень!Только наше время поджимало —Подходил к концу медовый день.В парк другая пара заходила,Мы к гостям пошли, покинув сад.Фейерверком небо заискрило.Улыбался главный демократ:«По щепотке космополитизма,каждой паре по одной звезде,Никаких не надо больше «измов»,Отдыхать научитесь в труде!Истина одна. А взглядов сколько?!Будьте с правдой. Презирайте ложь.На прощанье говорю вам – Горько!Хотя горькой жизнь не назовёшь».Мы для поцелуя сразу встали.Я, чуть ниже, на носочках был.Долго гости нам с тобой считали.Тут и голограммы след простыл…Скоро мы помчались в путь дрогуНовую планету обживать,От ворот ключи – подарок Бога,Поспешили ферму создавать.Как там наше мелкое хозяйство?Как живут соседи, как друзья?Упаси вас, Боже, от лукавства!Чтобы изоляции краяНе задрались, чтобы вирус злобныйНе проник в Галактику, в наш дом,Чтоб микроб противный, низкопробныйНе заполнил ваши фибры злом.Мы с тобою внешне не похожи,Ты повыше, я тебе по грудь,Разный цвето-запах нашей кожи,Я ушастый. Но не в этом суть.Наш цветок любви не увядаетИ для счастья мало надо нам.Счастлив – кто дает, не получает!От добра добра не ожидает,Кто под себя жар не загребаетИ делить умеет пополам.Вот и все, что за одну минутуСмог тебе, родная, сообщить.Я люблю тебя и верить буду,Что цветок мы сможем сохранить.Просьба! Не затягивай с ответом.Как получишь, сразу отвечай.И, пожалуй, я прервусь на этом.До свиданья, мой домашний рай!»Он поставил точку, прослезился,Но компьютер свой не выключал,Ненадолго замер, отключился.Через две минуты он читал:«Дорогой письмо мы получили!Слушали в трансляции меняНаша ферма, все, кто рядом были,Близкие, соседи и друзья.Все хозяйство наше процветает,Наши клоны хорошо растут,Все в порядке и всего хватает.Пчелы, рыбы, дети тебя ждут.Я ушла в генетику, любимый,Центр отмечал мои труды.Привлекает мир меня неизмеримый —Там всех бед и счастия следы.И, представь, удачно совмещаюПсихо с био, так-то, милый мой!Гены индивидов очищаю,Наполняю сущность добротой.Знаешь сам – лицензию имею,Что когда-то мэр мне подписал.Много я чего уже умею. —Командир взволнованно читал. —Мы давненько старость победилиИ болезням больше не бывать!Все этапы жизни удлинилиИ здоровье знаем, где черпать.Век отдали юности и детству,Зрелый возраст длится пять веков.Но еще не идеально средство,Далеко еще нам до Богов.Но зато с рождением младенцаВкладывать умеем в ДНКУмноженье, почки квинтэссенций…Пока мало, но зато пока.У соседей плазма поспеваетИ растёт неведомый кристалл,Новое в науке открывает,Много медицине помогает.Вот тебе и чуда не бывает!»«Углеродный маг» кристалл назвал.У соседей справа всё в гибридах.Разошёлся селекционер.Уже много нового открыто.Чтоб такое привести в пример?Зимние лимоно-яблонаныВ экстремальном минусе растут.Много у соседей разных планов.Хочет сделать идеальный грунтНа сверхновых микроэлементах,Чтоб совсем почти не поливать,Да на минералах и ферментах,Чтоб не надо было удобрять.Бросил в этот грунт зерно любое —Будет быстрым, спелым, чистым плод,Даже если утро ледяное,Не замерзнет с грунтом огород.Стебельки до метра согреваетОн своим невидимым тепломИ сорняк весь рядом убивает,Холодит, когда жара кругом…Жен земных жалею, понимаю.Как хочу, чтоб ты со мною был!День и ночь я по тебе скучаю!И о нашей встрече всё мечтаю!Долг, работа. Знаю. Представляю,Что с Землею вирус натворил.Вон вчера по почте электроннойСообщили всем, что был прорывНашей изоляции сверхпрочной,Где-то на окраине был взрыв.Но уже латальщики в работе,Говорят, что опасений нет.Там спецназ. Все под контролем вроде.Прилетал сынок на везделётеПри очках, фотонном пургомёте!Взрослый он, уже сто двадцать лет.Служит он в космическом спецназе,Кое-что успел мне рассказать,Погостил и улетел на базу,Хочет изоляцию латать.Все-таки как трудно быть хорошимИ намного легче быть плохим,Сохранить, что есть, и что мы можемПоколеньям передать другим.Сколько зла вокруг! Ломать – не строитьВсе хотят проникнуть к нам они.Мое сердце продолжает вторить —Господи, спаси и сохрани!Говорил сынок – есть разработкиДальнобойной гаубицы большой,Будет манной бить прямо наводкой,Потревожит антимир иной.Прилетай скорее, мне так грустно.Роботы сочувствуют – поют.В нашей спальне без тебя мне пусто.Лишь в большом террариуме спрутЩупальцами машет – понимает,Пока я в кровати не усну,И вот так гипнозом усыпляет,А потом уходит в глубину.Только, милый, снами и спасаюсь.Наш компьютер «Электронный Бог»Помогает, и с тобой встречаюсь,Вместе поливаем наш цветок.Вот вчера я вновь его включала,Набрала программу – будто яВ космосе корабль ваш догнала,В камере увидела тебя.Ты лежал, сопел в анабиозе —Ушки, носик и комбинезон,Видел сны в горизонтальной позе.И тогда проникла
я в твой сон.И себя с тобою увидала,Были вы на берегу морскомГолышом, и солнышко сверкало.Спряталась тогда за валуном.И такая ревность обуяла!Не меня, её ты обнимал.Двух минут хватило. Тут я встала,К вам пошла. А ты захохотал,Увидав меня с гримасой нервной,И сказал: «Соединись с собой».Я соединилась и мгновенноПоцелуй почувствовала твой.Целовал мне шею, груди, плечи.Это была я, не твой фантом!Странный сон, но с ними мне полегчеИ с тобой разлука нипочем…А на днях в саду сломался робот,Поливать вдруг резко перестал.Танцевал «хип-хоп», затрясся хобот,И все грядки, старый, потоптал.Но сейчас он в норме – починили,Не трясётся хобот поливной.Помню, когда мы его купилиБыл садовник фантазёр большой.Древние рассказывал нам сказкиПро добро и зло, про чудеса…Красные неоновые глазки,Изменять умел он голоса.Эти сказки древней третьей эрыНе могли уже нас удивить,И чудес обычные примерыВ быт вошли, имеют место быть.Все сбылось. А все-таки мышленьеИзменилось, стали мы добрей,И уже по щучьему веленьюНе хотим решать проблемы дней.Хочется самим решать задачи,Память расширять и все уметь,Чудеса творить самим, иначеМожно вредной ленью заболеть.Дорогой, письмо я прекращаю,От работы чтоб не отвлекать.Возвращайся побыстрей! МечтаюС нежностью тебя расцеловать». 7
В НЛО на бортовом экранеВ красном шёлке Гришка танцевал.А вокруг князья, купцы, дворяне,Старые графини и мещане…Во вниманьи инопланетяне,Дух-лазутчик им передавал.Командир держал пульт управленья.Вдруг пилотам тихо говорит:«Значит вот в каком он измереньиНа балах вампиров веселит.Там, где он, безвременье сплошное,Мир иллюзий, бесконечность сна…Белых дней количество большое,Ночь-злодейка длинная одна.Так, давай, родимый, ближе, ближе. —Он шпиона к трону подводилИ пилотам дал команду. – Тише!»Дьявол с кем-то рядом говорил:«Ничего голубчик, раскачаемСловно лодку шаткий царский тронИ, конечно, у руля поставимРеволюционный легион.Вот тогда закатим мы пирушкуИ поставим с кровушкой котёл,Разольем по кубкам и по кружкам,И за очень длинный сядем стол!Да, Распутин нам сослужит службу.Хоть и мерзок, но способен он.Заведёт с Романовыми дружбу.Ты согласен верный мой масон?»«С кем он говорит?» – Пилот заёрзал.Но лица шпион не показал.Дьявол вдруг махнул рукою мёрзлойИ шпиона в кулаке зажал.Вдруг изображение пропало.Он поймал как муху, комара.Только голос слышался, звучало:«Так, конец веселью! Всем пора!Почему лазутчики летают?Где охрана? Гады, кто пустил?Для кого они меня снимают? —И шпиона пальцем раздавил. —Всем смотреть! Не проходите мимо!На ладони у меня фигня!Узнаю! Неужто ПарадигмаТужится отслеживать меня? —И добавил злыдень громогласно,Словно припечатал по мордам. —Ничего у вас не выйдет, ясно?Я неуловим! Понятно вам?»Туту и звук пропал, шпион скончался,Маленький такой, лишь грамм на вес,В тот же миг на кванты он распалсяИ с ладони дьявола исчез.«Дело плохо. Надо шевелиться.Сделаем на сорок лет прогноз».«Да, конечно, надо торопиться.Как бы их сюда чёрт не принёс».Скоро был прогноз. Они смотрелиНа Цусиму и гапонский ход…Перед ними быстро пролетели —Революционный пятый год,Баррикады, первая Госдума,Ленин-эмигрант, большевикиИ партийной кассы денег сумма,И масоны и меньшевики,В доме у Романовых Распутин,Как о нём заботится она,(Хмырь царице как святой угоден),Мировая первая война…Снова революция, «Аврора»,А потом гражданская война…Астронавты увидали скоро,Как к большой войне идёт страна,Сорок первый год и сорок пятый…Командир потёр свои виски:«Значит, братья, всё теперь понятно —Разорвут планету на куски.Жадностью и хитростью болея,Мир пошёл техническим путем,Уголь, нефть он ищет сатанея,Намывает золото, зверея.Жалкая душа земная – Гея!Треснул мир, дымит его разлом.Мусор, грязь, отходы предлагаетЭра техногенных катастроф,И плевки планета утирает.Да, больные наломают дров».«Да, делишки, что смотреть противно!Может нам удастся их спасти,Если сделать всё оперативноИ до бунта манну подвезти?»«Да, за десять лет вполне успеем,Если ускорения пройдём.Значит так, друзья, что мы имеем?Это не планета, а дурдом!»«Вот сигналит в заманухе что-то».«Принесите, наступил рассвет».На поляну вышли два пилота.Прятался за кедром старый дед.«Думает, что мы о нм не знаем. —И они повисли на суку. —Его мысли запросто читаем.Вот не спится деду-леснику?!» 8
Было очень мелким антитело.Электронный новый микроскопУвеличил это еле-еле,И как на ладони был микроб.Грязными покрыт весь волосами,Глаз свирепый, влажный пятачок,Рот огромный до ушей, с клыками —Это был циклоп-единорог.Яркий свет кололся и щипался,Одноглазый щурился, кричал,В жестах неприличных изгибался,В бешенстве копытами стучал.Командир смотрел в глазок спокойно.В разведшколе был врага портрет.На мгновенье вспомнил он не вольно,Что микробу гадок яркий свет.«Ну чего там?» – «Да опять буянит,Корчит рожи, что-то там кричит.По-другому просто не бывает.Божий свет, наверно, материт.Посмотрите, что творит негодный! —Он от микроскопа отошёл. —Безобразник, видимо, голодный». —И контейнер выложил на стол. —«Вот она – божественная манна!Подожди чуть-чуть, сейчас, сейчас!Сердобол и смехоген достану». —И достал для опытов запас.Первой шла частица сердобола.Слопал её быстренько бандит.«Сделай чуть погромче, до упора,Чтобы слышать, что он говорит».Антитело громко зарыдало:«Что за наважденье, ё-моё?Почему так жалко сразу сталоЖенщину, зверушку и жнивьё?Слышу я о помощи призывы!Дайте тело мне, спасать пойду!Слышу гармоничные мотивы!Понимать способен красоту!»Вдруг он снова стал лицом кривляться:«Вот вам фига! Убирайтесь прочь!Хватит надо мною издеваться!Дайте тело, водку, кокс и ночь!Словно клизму мне без разрешеньяВы сейчас поставили, скоты!Добрым был – какое униженье!Слышу, помощь мчит из темноты!»У пилотов засияли лица:«Маленькая доза. Будем знать».Командир другую взял частицуИ под микроскоп давай пихать.Смехаген пошел микробу в клетку,(Командир побольше ему дал),Проглотил голодный тип «таблетку»И от всей души захохотал:«Что ж я так смеюсь? Да что такое?Не могу себя остановить!Все вокруг красивое, смешное!И кого же мне благодарить?»Вскоре он раздулся и взорвался,Выкрикнув одно лишь слово: «Да!»Экипаж доволен всем остался.Командир промолвил: «Не беда.Значит с дозой чуть переборщили.Главное, что действует. ТеперьТочные пропорции чтоб были,Закрываем поплотнее дверьИ садимся дружно за подсчёты.Сколько надо манны для людей?Вот компьютер, калькулятор, счёты.Скоро улетаем, поживей».«Справимся, ведь это нам по силам.Вреден перебор больным Земли.Точные пропорции нужны нам,Чтоб с ума планету не свели».А когда закончились работы,Был готов к отлету весь отряд,Добрые и смелые пилотыПо порядку выстроились в ряд.«Что ж, друзья, летим скорей за маннойПривезём, развеем – всех спасём!И давайте выйдем на поляну,Попрощаться надо с лесником».Через пол часа над Брянским лесомВ золотистых солнечных лучахНЛО повис с бараньим весомИ мгновенно скрылся в небесах… Часть вторая
Дурной сон
1
Буревестник, хорошо размявшись,На песочке рыбное поелИ, вразвалку, быстро разбежавшись,Над морской пучиной полетел.В декабре разгневалась стихия.Революционный пятый годПоказал какие мы лихие —Пролетарский избранный народ,Царским равнодушием взбешённый,Нищетой до ручки доведён,Выжатый, замученный, голодный.Есть и вождь – он целеустремлён.Фабрики стоят, стоят заводыИ поместья схвачены огнём.Разгулялась буря на два года.А на баррикадах кровь ручьём!А на баррикадах мрут студенты,Прогрессивных фракций молодёжь,Левые эсеры и кадеты,Нигилисты – опьянила ложь,Что слаба империя, не прочна,Что не устоит на двух фронтах.Не прошло. И за границей точноЛенин подытожил: «Дело швах!»Саботаж, расправы, забастовки,Связи нет и телеграф молчит,Стынут паровозы и в листовкахСветских объявлений старый щит.Молодежь размяла вдоволь глотки.Смута подняла со дна всю муть.И не все здесь понимали чёткоСмысл происходящего, всю суть.Мародёры, мелкие воришкиПодгоняли к лавкам тарантасИ довольно лихо все излишкиВыгребали быстренько из касс.Кто примкнул к восставшим потолкаться,Коллектива ощутить плечо,Чтобы одному не оставаться,Он пришёл туда, где горячо.Вот пришёл к восставшим парень хилый,Во дворе его все дразнят – «Кнур!»Злобен без мужской и главной силы:«Ненавижу баб – безмозглых дур!»Личные обиды, неудачи —Первоклассный повод пострелять,Поругать царизм, а иначеЗлость, слепую ярость не унять.Этого подруга разлюбила —Гимназистка в муфте и в кашне.Любопытство девушку сразило!Вот она стоит спиной к стене,А в глазах ее свет восхищенья:«Это он, герой, ружьё поднял!»«Оторвись ты, Сонечка, от чтенья,Приходи, посмотришь». – Он сказал.Тот мечтал пальнуть из револьвера,Кто-то за романтикой пришёл,Падал с пулей в сердце у барьера.А потом произошёл раскол…Большевик хотел сражаться дальше,Меньшевик глазёнки потупил.Думу обещал монарх без фальши,И борец оружие сложил.Были силы у имперской власти —МВД, казацкие полки…Разогнали смуту и ненастье,И остыли скоро мужики…В Петергофе, скрывшись от волнений,Царь жену в колясочке катал,После каждодневных донесений,Слушал Александру и вникал:«Будь жестоким, муж, как Иван Грозный.Только так смутьяны все поймут,Что их путь неправильный и ложный.И пускай кровавым все зовут!Больше крови – будет уваженье.Если б, Ники, я была царёмТо уже давно с остервененьемБунтарям устроила Содом!»И была решительная фаза,Шёл реакционный беспредел,Тюрьмы забивались до отказа,Проводился в камерах расстрел.И полки карательные мерыРезво проводили тут и там,Вешали, стреляли «флибустьеров».Показал монарх бунтовщикам!И полки из рейда возвращались.Царь поздравить лично выходил,С командиром крепко обнимались,А потом медали царь дарил…Улеглась стихия, отшумела,Отгремела, нет, не на века.От последствий – травли и расстрелаПролетарский вождь ушел в бега…От войны в казне не видно злата.Для царя был тяжелейший год.Беспорядки и сплошная трата,Таял на глазах резервный фонд.Агентура сыска и жандармыПобросали в тюрьмы молодцов.Казематы – крепости карманыПринимали молодых бойцов.Полицейский шустрый департаментСловно нерв пульсирует, живёт,Слежкой и преследованьем травит,Свежие дела смутьянам «шьёт».Отправляли в ссылку ненадёжных,В отдалённых прятали местах,Политических – в лесах таёжных,В селах и в Сибирских хуторах.В кандалах на каторгу грузили,Набивали трюмы кораблей,На восток морями увозилиНедовольных жизнью бунтарей.В жернова возмездия попалиТе, кто финансировал дебош.Финансисты многие узнали,Что такое отчужденья дрожьВ камерах Бутырки и Лубянки,Где подолгу приходилось гнитьИ вставать в ознобе спозаранку,Где не выпить и не закусить.Кое-кто в депрессии глубокойСуицидный выбирал конец.И в холодной камере убогойВены грыз богатенький юнец.Все же революция сумелаЦарское семейство напугать,Заявить условия ей смело,Приходилось в чем-то уступать.Рядом с Петергофом на приколеДля отхода крейсерок стоял,Чтобы царь с семейством поневолеОт позора в Англию бежал.«Главным делом венценосных предковБыла власти крепкая рука». —Император повторял нередко,Бурею напуганный слегка.Манифест февральский звал к покою,Россиян к порядку призывал.Начинал царь тактикой такою,Каждый день советуясь с женой.Не прошло. И нервною рукоюКак по шашлыку в сметане дал!Иногда царь возмущался громко:«Армия в Манчжурии кровь льёт,А функционеры с левым толкомТащат валуны в свой огород!Чёрт возьми, какие забастовкиНа заводах, что снабжают фронт?!К пропасти толкают, к самой бровке!И солдат не жалко, что за сброд?»Долго царь на Думу не решался,Но нажим министров был силён,В октябре не выдержал и сдался —Манифест скрепил чернилом он.Царь убрал премьер министра Витте.Губернатор с Волги заменил,Крепкий, умный, волевой, открытый —Вот таким Столыпин тогда был.Царь дал Думу. Не прошло и годаОн ее два раза разгонял.Хоть и были там послы народа,Было там довольно много сброда,Началось жужжанье пчел у мёда,Большевик покоя не давал.Только в думе третьего созываНа его довольно кроткий взглядСил баланс культурно и учтивоБыл уравновешен на свой лад.И жена царя благословилаНа живую пламенную речь,И наедине поговорила:«Вот теперь ты мирный, спрячь свой меч.Налицо итоги Красной Пресни.Дума либеральна и вполнеО любви и мире говори с ней,Хватит распаляться о войне.Кончились те дни, когда из шапкиТы, волнуясь, речь произносил.Ты скажи им: «Царь у вас не тряпка!Перед бунтом не сложил он лапки,Не ушел в бега, не смазал пятки.Жить в любви и мире час пробил!»Но не получилось без шпаргалки,Речь была формальна и суха.Перешёл парламент к перепалке.Сдулись революции меха…Летним днем, катаясь на байдарке,Царь далеких предков вспоминал,Был спортивный френч на нем немаркий,Царь, уединившись, размышлял.Вспомнил он большое лихолетье,Как столичный пустовал престол,Польской шляхты сабли, пики, плети,Как сажали русичей на кол,Самозванцев частые визиты…А кругом безвластие, разбой,И заставы у границ разбиты,Вор с ворёнком и его бандиты,Хитрость и в Москву пути открыты,И призывный колокольный бой.Как, узнав из грамот ГермогенаО бесчинствах, забурлил народ.Иноземцам всыпать за изменуСобираться стал мужик в поход.Нижне-Новгородский и Рязанский,Вологодский, Тульский, КостромскойШли к Москве покончить с гнетом панским.За отчизну встал народ горой.Патриоты – Минин и ПожарскийОполченцев к городу вели,Где стонал народ и род боярский,Где чужие Кремль подожгли.Над убранством храма надругаясь,Ветхи реликвии губя,В голоде зверью уподобляясь,Ели всё живое и себя.И «гостей» непрошенных прогнали,И Великий Земский был Собор!И лампады бликами играли,И послы народные стояли,И народа волю излагали —Повели о троне разговор.Так вся Русь царя провозгласила!И взошёл Романов на престол.Началось правленье с Михаила.Сам народ тогда его нашёл.И Сусанин был. В лесу дремучемБасурманам рано поутруВ истине признался, был замучен,Но злодеев не привёл к царю…«Гладко началось, без заусенций.Царь был в голове, и в сердце был.А сейчас ни в голове, ни в сердце.Знать, себя имперский дух изжил.Что теперь с народом происходит?Почему я костью в горле встал?Почему он словно брага бродит?Кто ему такую волю дал?Может от престола мне отречьсяИ в Крыму павлинов разводить?О семье, о сыне только печься,Плюнуть на дела и все забыть?Глубоко в душе я понимаю —Очень важно вовремя уйти.Трудно сделать выбор. Я не знаю.Вроде встали на реформ путиИ с планетой всей шагаем в ногу.Я всегда был за прогресс любой. —Он направил к берегу «пирогу»,Выскочил из лодки и ходьбойЗаниматься стал, красой любуясьНеба, солнца и земных аллей…Фаталист, душой своей волнуясьЗа себя с женой и за детей. —Неужели если устраниться,Уступить насиженный престолТерроризм на свете испарится? —Царь остановился, вновь пошел. —Нет, конечно. Терроризм лишь способНапугать и воле подчинить.Террорист не человек, а особь,Добродетель в нем не может жить,Ненормальный псих, больной мечтатель,День и ночь он думает о том,Этот черных мыслей обладатель,Как покончить побыстрей с царём.Строй сменить – опять найдут селитру,Встанет радикал в противовес,Новому достанется министру,Поведёт марионеток бес.Мало их волнуют результаты,Это образ жизни молодых,Ненависть и зло их шлем и латы,Ничего святого нет для них.Молодость сильна, протест в основе.Даст организатор свой наказ.Разлетится плоть в лохмотья снова,Жизни огонёк потухнет враз.Знаю я откуда все флюиды,Шифры да инструкции идут.Боли самолюбия, обидыТерпит тот, кому пути закрыты,Кто на власть давно имеет виды,Кому в сыске дело «шьют» и ждут». 2
«Нет в них больше ни искры, ни света!Их стена – труха, ткни – упадёт.Час придёт и мы докажем это.Левое крыло реванш возьмёт!» —Это Ленин – истины носительЦенной и единственно одной,Гегемон, идейный вдохновитель,Перед Горьким выгибал рукой.Не вошёл в квартиру, а ворвался,Приторно-улыбчив, взгляд живой.Третий раз писатель с ним встречалсяПеред съездом в Лондоне, весной.Вот он быстро подошёл к кровати,Трогает писателя постель:«Ты смотри-ка – сухо. Странно. КстатиЗакрывайте поплотнее дверь».Не успел писатель возмутится,Он услышал Ленина опять:«Надо вам, голубчик мой, лечиться,Легкие свои оберегать.Лондонский туман иль смог опасныйИ под утро простыни мокрит.Ну теперь-то вам, милок, всё ясно?От тумана этого разитПлесенью какой-то, затхлой гнилью.И бронхиты, и туберкулёз,Астма, ревматизм – всё обильноПроцветает. И причина слёзТолько в этом, в смоге все причины.Надо, милый мой, себя беречь. —Показал, что знает медицину.И продолжил дальше свою речь. —Надо вам на юг, к морям поближе.Климат нужен жаркий и сухой.И не ждите вы здоровья свыше,А к врачам идите, дорогой.Лучше к зарубежным обращаться.Плохо лечат русские врачи.За Европой нашим не угнаться,Все в хвосте плетутся туфтачи».Горький молча слушал, улыбаясь.Был забавен этот человекС быстрой речью, как ходил, держался,Как смешно картавил, не стеснялся,Как стрелял глазами, как смеялсяЖиво так с морщинками у век.Горький знал – причин для смеха мало.Ленин здесь, чтоб снова убеждать,И лицо его не покидалаСамообладания печать.И на съезде в эпицентре склокиЗавтра снова будет он стоятьНекурящий, крепкий, невысокий,Знающий, опрятный, одинокий,Истинный борец, к врагам жестокий,Будет нервы тратить и кричать.«Словно мать заботитесь о сыне.Ни к чему же. I’m self control.Я не сплю, вообще-то, на перине,Я люблю на жестком, лучше пол».«Что радикулит скривил осанку?У меня желудок очень худ.Ничего не ем, спасаюсь манкой». —Прибеднялся Ленин словно плут.Ничего людей так не сближаетКак здоровье, разговор о нём,Как болячки общие – кто знает,Сколько мы протянем, проживём?Многие гордятся, что имеютРазные недуги и, порой,Нравится, когда их все жалеют —Так устроен человек любой.У людей сочувствия нехватка,Жалости обычный дефицит,И любыми шрамом иль заплаткойЧеловек по-своему дорожит.Ленин был всё время при наличных,Аппетит ему не занимать,Балыки и сёмгу ел отлично —Все, что присылала ему мать.Дождь по крыше начал барабанить,Темзу покрывал тумана дым.Чтоб здоровьем Горького не ранить,Ленин в разговоре был больным.Горький был по возрасту чуть старше,Но не мог здесь перейти на «Ты».«Вместе не хлебали щи да кашу».Но от этой цельной полнотыОщутил он предрасположенье.Много Горький умников видал!Родилось духовное влеченье.Ленин, улыбаясь, продолжал:«Да, друг мой, забочусь и не скрою —Вы писатель, нужный для страны,Со своими чувствами, душою,Ваша проза и стихи верны.Как вы тонко чувствуете время?!«Буревестник» ваш и ваша «Мать»Отразили всю рутину, бремяЦарского режима, так сказать!Всё равно помазанников божьихМы в архив истории сдадим,Через десять-двадцать лет, быть может,Рано или поздно победим.Мы разрушим всё до основаньяИ построим новый славный быт.Новые жильё, друзья, желанья…Бич нужды, он будет вмиг забыт.Будет так же новая культура.Вот тогда, мой друг, точи перо!Старое сдадим в макулатуру.Будет у нас новое добро!»Много для писателя не надо.Иногда простая похвалаДля него огромная награда.И такою речь вождя была.Горький про себя сказал: «Мечтатель».Вслух сказал: «Красивые мечты.Я, писатель, – просто наблюдатель,Отражаю времени ходы.Новое добро? Не понимаю.Не бывает нового добра.Нравственность одна, я точно знаю.Эта философия стара.Связь времен – чем крепче, тем надежней.Только в связи будущему быть!Жизнь не материал и осторожноЕё надо резать и кроить».«Вот и чудно. Значит есть проблемы.Вы не против, если напишу?Слабоват я в философской теме,Подтянуть меня чуть-чуть прошу.Ваше пролетарское мышленье, —Ленин свою руку протянул, —Вызывает только восхищенье! —О былых заслугах намекнул. —Вот вам пролетарское спасибо!Сколько с вашей помощью деньжатПолучила наша касса, ибоНи вперёд без них мы, ни назад.За наследство Шмита и за сборыГоворю «спасибо» вам сейчас,За труды, с купцами разговоры —Вырос нашей прочности запас!За купца Морозова отдельно!Жалко Савву, сколько нам помог?!Верил в бога, крест носил нательный,За ошибки думал взыщет Бог.Думал, спросит Он: «Как тратил средства?»Помощь нам ошибкой посчитал.Только где Он – Бог? Я тоже в детствеХрам церковный с мамой посещал.Опиум – религия, не больше,Чтоб держать в узде слепой народ.Только рвётся там всегда, где тоньше.С нами этот фокус не пройдет».Горький вдруг вскипел: «Оставьте Бога!Не создали вы его пока!В вашу сказку длинная дорога,Проще угодить на облака».«Хорошо. – сказал борец отважный. —прерываем эту канитель.Вижу, друг мой, вы марксист не важный.Нашим Богом будет наша цель!Да, товарищ Горький, вот к вам просьба.Есть тут мыловаренный делец.Лишь бы согласился он, ой, хоть бы!И помог деньгами этот Фельц!Денежку займём, а вы гарантомБудете, он доверяет вам.Сделку с вами заключим с магнатом.Алексей Максимыч, по рукам?»Их ладони встретились и сжались.«Надо бы ещё кого-то взять». —И в глазах писателя читалось —«Надо доверять, но проверять».«Хорошо, возьмём из социалов.Есть один английский демократ».«Чувствую, хотите взять немало.Отдавать-то будете назад?»«Займ большой, на год составим сделку.А вернуть? Ну, может, не вернём.И не будь таким, товарищ, мелким.Мы в борьбе, идёт борьба с врагом,С классовым врагом – капиталистом.На обман обязаны идти.Хоть и Фельц сочувствует марксистам,Всё равно с ним разные пути.Не беда, мой друг, не обеднеетИ мануфактура прибыль даст,Капитал его не оскудеет,От банкротства в банке есть балласт.Надо нам хитрить, а как иначе?Ведь газеты надо выпускать,Эмигрантам помогать, темпачеСтало их все больше прибывать.Из России в спешке выезжают,От самодержавия бегут,Партии осколки уже знают,Что давно товарищи их ждут.Партии «имущество» все ценно!Сразу надо всех снабдить жильёмИ начислить денежку мгновенно,Выдать всем «диету» на прокорм.Знаешь ведь, не для себя стараюсь,О народе думаю своём.Сам довольно скудно я питаюсь,Экономлю, милый друг, на всем. —Откровенность эта подкупала,Компаньоном делал своимИ держала, и не отпускала,Путы завязав узлом тугим. —Дождь уже прошел, пойду наверно.К лэнчу призывает всех Биг Бэн.В Лондоне всегда с погодой скверно.Толи дело Рим, Париж и Берн».Ленин попрощался, быстро вышел.Горький посмотрел с улыбкой вслед.Кот английский закричал на крыше.«Новое добро. Ну что за бред?! —И себя поправил он невольно. —Жизнь нельзя ни резать, ни кроить.Ведь она живая – будет больно.Лучше всем в согласии дружить. —Он хотел сказать вождю вдогонку. —Уважайте труд людской всегда!Божий храм, колокола, иконки —Это чудо, результат труда,Результат идеи и охоты.К этому силком не принудить!И души бесчисленные сотыМедом добродетели забитьВряд ли кто силком тебя заставит,В церковь на причастие ходить.Бог в тебе, всегда тебя поправит,Тихо даст совет, как дальше жить,В твою душу вяжущую силуКак самопознания вложил.Только в крайность чтоб не заносило,Чтобы стал ты лучше, чем ты был.Что лежит за рамками сознаньяЧеловеку не дано понять,И без подтвержденья, без сияньяБудет всё на свете отрицать.А, вообще-то, есть ли эти рамки?И какой у жизни смысл вообще?Для чего любовь самцу и самке?Чтоб потомство делать в шалаше?Основным инстинктом насладиться?Эстафету жизни передать?Или же чему-то научиться?Молодёжи опыт оставлять?С этой вот заботой о потомствеЖить, любить и о себе забыть?У детей всегда есть превосходствоНа готовом что-то сотворить.Или же, красотами любуясь,Мягкой нежной поступью пройтиИ, ни с кем ни в чём не соревнуясь,Это поле жизни перейти?Или же урвать всего побольше,Днём и ночью думать о себеИ, взвалив грехов большую ношу,Смысл найти в разврате и гульбе?Или вместе всё, и то и это.Грани смысла… Сколько их у нас?Жизнь проста, но сколько в ней секретов?!»Горький лёг, уже был поздний час.Он закрыл глаза, чресла расслабил,Погрузил во тьму уставший взгляд,В космос умных мыслей дух направил,То вперёд летая, то назад.Шёл в ночи процесс работы мозга,Кто способен говорить без слов,Для кого вино и водка – розги,Также боли каторжных трудов.Горький рассуждал. Письмо как будтоСвоему таланту он писал.Истина такая неподсудна.Кто узнает, что ты намечтал?И талант игривый и свободныйС наслажденьем письма те читал,Ведь, до откровенности голодный,Он во всём бродягу понимал.Но мечта талантливых поэтовЭти «строчки» миру донести.Если в мыслях остаётся это,У поэта только три пути.Первый путь – в дурдоме очутиться,Путь второй – профессию сменить,Третий путь – с цензурой согласиться,По заказу партии творить.«Если Ленин проберётся к власти,То цензуру жесткую введёт,Станет проза сразу одной масти,Одномерность лириков сожрёт.Однобокость умников заставитОткровенно больше не писать,Изведёт таланты и отравит,Будут правду прятать и скрывать».(Он еще не знал, что будет дальше,Кто на смену Ленину придёт,Сколько будет там дерьма и фальши,Что навеет тридцать шестой год).Вспомнил он кровавый день воскресный,Пар от красных луж, тела кругом…Поступил царь подло и нечестно —Мирный ход тогда прервал огнём.Что тогда он сделал с мирным ходом?Люди разбегались кто куда!Свой авторитет перед народомПодорвал он раз и навсегда.«А потом в тюрьме я оказался.Спас Морозов Савва, внёс залог.Из страны опасной я убралсяВ злобе на царя. И, видит Бог,Зная жизнь тяжелую в Поволжье,Побывав уже на самом дне,Я считаю – царь всех кормит ложьюИ за всё повинен он вдвойне.Оттого, что, зная, не решает,Оттого, что, видя, не даётИ процессам жизненным мешает,Здравый смысл и волю пропивает,О своем народе забывает,Наслаждаясь, во дворце живёт.Я – заложник времени. Ну что же.И вполне оправдан псевдоним.Жизнь горька как перец и, похоже,Мы все вместе к пропасти бежим. —В мыслях, засыпая на перине,Вновь подумал, что такое Бог. —Это правда, духа дисциплина,Это смысл, бессмертия итог…» 3
Съезд тогда прошёл, займ состоялсяИ приплыл в казну приличный куш.Год прошёл и денег не дождалсяЗнаток мыла и богатый муж.Лишь через пятнадцать лет вернулиС неохотой, в сутолоке дней.«Нате, подавитесь!» – Как швырнули.Был нажим влиятельных людей.И выходит – поздно или раноВсем за всё приходится платить!Власть труда, мандата и наганаНачинала в рай свой путь мостить.После съезда Ленин двинул к финнам,Там его жена уже ждала.Надю поразила его мина —Кислая, печальная была.Ленин был измотан до пределаИ на нервной почве похудел:«Как мне все, Надежда, надоело!Весь этот бардак мне надоел! —Он прилег на скрытой финской даче,(Надя на два месяца сняла),И, казалось, что сейчас заплачет,На лице апатия была. —Был я, Надя, в эпицентре склоки.Еще больше в партии раскол.Эти склоки выжали все соки. —Он поднялся, постоял, пошёл. —Чуть ли не до драки, представляешь?И во всех грехах винят меня.Отзовисты чертовы! Ты знаешь,Не бывает дыма без огня.Предлагал не хлопать вновь дверями,Сделать Думу рупором борьбы,Обзывали разными словами,Были все бестактны и грубы.Если революция пропала,(Это была проба, проминад),Тезисы мои провозглашала,Значит я во всём и виноват!Эти либералы и центристы —Псевдо-пролетарские сморчки,И позёры скользкие – ТроцкистыИспугались. Царские тычкиИх боеспособности лишили,Стали нерешительно-хитры,Буржуазных партий наплодили!Только все метанья до поры.И в самостоятельность не верят,Предлагают долгий путь реформ.А рабочий класс царя все терпит!Только мы пойдём другим путём.Помнишь год назад аферу с Думой?Царь схитрил, чтоб бунт остыл и встал.Для борьбы дальнейшей были суммы,Я к бойкоту Думы призывал.Так и получилось – развалилась.На подходе Дума номер два…Надо сделать так, чтоб там имелосьЛевое крыло. С трибун словаЧтоб летели в мир, народ чтоб слышалПролетарский рупор – левый блок,Чтоб в Таврическом сорвало крышу,Чтобы власть утёрла наш плевок».За окном, в ночи глаза сверкали —Пара разных и бесстыжих глаз.Люцифера речи умиляли,Под окном топтался целый час:«Тысяча чертей! О что я слышу!Это дельный правильный совет —Чтобы во дворце сорвало крышу.Почему бы, черт возьми, и нет?»Слушала оратора супругаС жалостью, с сочувствием в глазах,Верная надёжная подруга.Вспоминая муж тонул в речах:«Что сейчас меньшевики кричали —Левый блок, сейчас не до хулы!Кровь и штык себя не оправдали.Надо примириться, чтоб призналиВласти нас и легализовали.Надо выходить из-под полы!Нет, я за подполье без отрываОт опоры на рабочий класс,Но парламент думского созываДолжен кресла выделить для нас.Да – подполью! Твёрдо заявляю.Только мы не секта! – произнёс, —И впрягаться дальше предлагаюТолько вместе в пролетарский воз!Говорил решительно и много,И ладонь на уровне была,Об одной единственной дороге.В общем резолюция прошла. —Он ходил взволнованный и жалкий. —Надоело, Надя, убежать,Надоели склоки перепалки».Надя показала на кровать:«Ляг, поспи, поспи да успокойся.Я тебе водички принесу.Принесу воды, а ты умойся.Не водицу – божию росу».«Как меньшевики не понимают,что нельзя царизму доверять,что реванш Россию ожидает,дума будет только усыплять.Если нам опять объединиться —Это будет чистый формализм,В спорах будут головы дымиться.Здесь я грудью встану за марксизм.Либералы «эксов» поругали.Выступил в поддержку только я.О наследстве Шмита вспоминали.Вот где ждет дальнейшая грызня.Ох, продажный Мир! Металл презренный!И пока парткасса глубока,Полнится побором постепенно.Только чует сердце, что пока.Надоело всё – бои, раздоры…Отойду от дел, вот так и знай!»«Ни к чему такие разговоры.Отдыхай, Володя, отдыхай».Он опять прилёг лицом побритымУлыбнулся грустно кое-как.И жена спросила его: «Сытый?»«Да». – Сказал глазами, сделал знак.«Завтра встанешь, будешь как огурчик.Через месяц будет не узнать.Добрая хозяйка сварит супчик,Похлебаем и пойдем гулять.Милый мой не надо так взрываться,А не то схлопочешь нервный тик,И совсем не надо убиваться,И зачем ты бороду состриг? —Надя развернула покрывалоИ накрыла мужа до плечей. —Засыпай, тебе вот одеяло.Завтра, милый, буду я твоей».
Книги из серии:
Без серии
[5.0 рейтинг книги]
[6.2 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
Комментарии: