Мальформ
Шрифт:
– Утро доброе. Вам куда? – заржал он, повернув голову на мощной шее.
– Милтон Хаус. Это за городом, в южной стороне.
– Забирайтесь! Десять сантимов туда, обратно – может чуть больше, глушь ведь!
– Хорошо. Мы согласны.
– А где ваш ренвуар, сэр? – поинтересовался Ио.
– На другом транспорте. Так мы больше денег заработаем.
– Справедливое разделение, – закивал Ван'e, открывая дверцу.
Они расположились на одной стороне, зонт и саквояж – напротив. Колеса и копыта застучали по брусчатке, раздалось ржание мальформа-возницы, повозка вздрогнула и затем стала набирать скорость. Круть. Круть. Цок. Цок. И так еще добрых два часа. Теплый ветерок врывался внутрь, игриво
Аромат тюльпанов, которые Ио с такой осторожностью устроил на коленях, распространился тотчас же, они благоухали вовсю.
Ван'e положил голову тому на плечо. Свободная рука Ио сжала его кисть. Ренвуар размышлял о том, что хотел бы провести так не просто часы, а дни и недели. Возможно, им стоило подумать о паломничестве.
– Чувствую себя женихом, – шепнул Уинтроп.
Ио отчего-то погрустнел. Он с печалью глянул сначала на своего ренвуара, затем в окно.
– Однажды тебе придется, – Ио повернулся к нему. – Если ты не станешь отцом, то и я тоже.
– Это так важно для тебя? – удивился Ван'e, отодвинувшись.
Об этом они не заговаривали давненько. Видимо, ситуация с эклюзией юной мисс Милтон, вновь заставила Ио вернуться на тропу таких мыслей. Познать радость отцовства тот мог бы, только если дитя Уинтропа станет ренвуаром. А этого могло и не произойти. Что касается наследства и наследия семьи Ван'e, отец действительно стар, но не Уинтроп. Ему некуда торопиться.
– Все еще успеется, – так же тихо ответил он. – Ждать этого все равно пришлось бы слишком долго… Семнадцать лет после рождения ребенка… Целая жизнь. А может он и не станет таким, как я. Давай-ка не будем заглядывать за завесу туманного будущего, где и ты, и я – превратимся в старых и брюзжащих родителей?
– Ты прав, – улыбнулся Ио, разглядывая тюльпаны. – Мне даже нравится…
– Эти цветы?
– Да.
– И мне. Надеюсь, мисс Милтон тоже оценит наш подарок.
– Ты сказал, что чувствуешь себя женихом… Может мисс Милтон покорит твое сердце?
– Решил нас сосватать? Мы едем туда не за сим. Я бы и вовсе предпочел не связываться с этим семейством.
– Наша семья вполне состоятельна, чтобы претендовать на…
– Наша. Наша семья – это ты и я.
– И профессор.
– И профессор, – кивнул Ван'e. – Знаешь почему я не хотел на самом деле посещать Милтонов?
– Из-за их чванливости?
– Из-за Эдит. Мы с ней знакомы… Были… Если это можно так назвать, – Уинтроп решил быть откровенным с тем, кого любит, чтобы между ними не возникало впредь недопонимания, и Ио не старался более навязать ему суженую. А тем более дочку Милтонов. – В детстве.
– Что она тебе сделала?
– Не она, а я. Точнее, сперва она… Однажды отец взял меня с собой по рабочим делам. Все это скука смертная, но вот мы оказались в Милтон Хаусе. Гостили мы там довольно долго… Мне тогда стукнуло лет двенадцать. Мы с ней играли, как и прочие дети. Помимо Эдит там гостил еще один мальчишка. Я сейчас даже имени его не вспомню. И мне даже не стыдно за это. Так вот, Эдит застала меня с ним, когда мы целовались…
Ио вопросительно поднял свою белую бровь.
– Ну, юношеские порывы, эксперименты. Эдит та еще маленькая прилипала, и я ей об этом сказал, но она не отставала, не давала нам покоя, всячески мешала и шантажировала нас. Тогда я ее оскорбил и толкнул. Она шлепнулась в грязь, вся перепачкалась, слезы и отделяемое из носа текли ручьями, и походила она на настоящего поросенка в своем приторно-розовом платьице.
– Ты ужасен, – покачал головой Ио, но едва заметно улыбнулся.
– Какой уж есть. Но это помогло мне понять, что меня не тянет к девочкам, а особенно к таким заносчивым и противным, как Эдит. После этого случая
мы более не виделись ни с тем парнишкой, ни с юной мисс Репейник. И я искренне надеюсь, что сегодня она не вспомнит о том злосчастном происшествии.– Спасибо за откровения. Ты поступил как ребенок, им ты и являлся, судить не за что.
– Гора с плеч. Ты просто отпустил все мои грехи, дабы я мог согрешить снова с чистой душой, умом и сердцем!
– Отпускать твои грехи можно довольно часто, Уинтроп.
– Потому что я уже готов к новому грехопадению после твоей индульгенции. С двойной силой… И никакая мисс Милтон не сможет этому воспрепятствовать…
Ио его просто поцеловал, чтобы тот наконец замолк. И они уже больше не могли оторваться друг от друга всю дорогу.
Ван'e снова думал о последовательности и закономерности. Все это вело его к Ио. А Эдит Милтон изначально присутствовала в неком замысле Единства касательно их судьбы.
Глава 6. Сближение
La convergence
“Думайте о прошлом лишь тогда, когда оно пробуждает одни приятные воспоминания”.
Джейн Остин
Эдит и Ханна наконец закончили с кормлением. Такую омерзительную жидкость цвета мясных помоев из банки с остатками овума, плаценты Первозданного, девушки перелили в бутылочку. На удивление – для мальформа это оказалось желанным лакомством.
Он получил порцию заботы, внимания и пищи, а теперь снова спал. Ханна сказала, что кормить его придется снова через несколько часов. Она держала его на руках вертикально после кормления, пояснив, что нужно делать это во избежание срыгивания. С этими словами она вручила его юной ренвуар.
– В точности, как и с обычным дитём, – снова напомнила она. Хотя детей у нее не имелось. Но с мальформом она уже все это пережила. Может она нянчила своих братьев и сестер? Этого Эдит не знала, а сейчас и не время об этом спрашивать, она утомилась и не смогла бы все равно воспринять рассказы о семье и родственниках Ханны с той долей внимания, которая требуется в подобных случаях.
Девушка послушно исполняла свои новые обязанности, просто прислушиваясь к данным ей советам. Ей вовсе не хотелось, чтобы мальформа вытошнило на ее плечо кровавым месивом. А рекомендации Ханны работали, еще и поэтому расспросы про ее опыт казались неуместными.
Мальформ же ощущался в ее руках куда тяжелее, чем ночью. Груз ответственности и невероятного бремени вдобавок к шести с чем-то фунтам телесного веса, которые он, должно быть, прибавил за столь короткое время после появления.
Она страшилась того, что он снова примет в ее объятиях ту пугающую безобразную форму, но этого не произошло. Может ли быть так, что мальформ притворяется при Ханне, а как только та удалится, преобразится вновь?
В таком случае Эдит могла его просто выронить на пол. Интересно, он переживет нечто подобное? А если швырнуть его в стену? А насколько сильной окажется ее травма при таком развитии событий? Ее голова взорвется от боли? Или же она и не заметит того, как сошла с ума? Ей снова вспомнилась танцующая Куинси из ее сна. Если и представлялось безумие, то выглядело оно в понимании Эдит именно так.
Теперь она вообразила себя с отсутствующим взором, как размазывает кровь по стенам и поет… Ну и жуть! Эдит поежилась и представила, как подобные больные настроения испаряются в сладостных запахах цветущих гортензий под окном и потоках жизнерадостного светлого утра.