Максим
Шрифт:
– Да?
– Держал,… держал за второй конец, но тянул он. Сам, - истерично разрыдался хозяин.
– Почему Вы?
– Он не хотел, чтобы знали, что он сам. И мне вроде как предупреждение. За один грешок. Но не с этой… не с убитой…Но это не по делу.
– Ну?
– Там, в его гареме…
– Где?
– Как бы гарем у него. Я, когда у него по делам был, на одну глаз положил. Только подумал. Только подкатил. Вот он и… И предупредил, и вышаком повязал…
– А эта девушка, что, тоже в гареме была?
– Нет, думаю, нет. Не успела бы… не знаю.
– Ладно. Где его найти и как на него выйти?
– Экстренная связь… - он, поморщившись, назвал номер.
–
– Кто за ним стоит?
Шеф зажмурился, но промолчал.
– А вы говорите, "мастера" - укоризненно обратился Максим к палачам. Только вот так колбасить и умеете.
– Сейчас - сейчас, хозяин, одно мгновенье - подхватился скромно сидевший в дальнем углу мастер.
– Нет!
– взвизгнул его подопечный. За ним стоит Сам.
– Сам кто?
– Просто Сам. Не знаете такого? Да вы его действительно дебютант в наших играх, - он впервые улыбнулся окровавленными губами.
– Сам - это Сам. Даже Ржавый для него - сявка. Там - он кивнул головой куда-то вдаль и тут же скривился от боли, - за бугром у него кликуха другая. А у нас - Сам. Ржавый лучше знает. Какой-то у них именно в этом деле был общий интерес.
– И последнее. Что за возня с моим крестом?
– На понт берете? Вроде, как не знаете, юноша?
– захихикал вдруг шеф.
– Говорите толком.
– Не знаю. Просто красивый крестик. Вот, ребятки мои, Ваши то есть принесли и показали…
– Врет?
– удивленно спросил Максим у подручных.
– Врет, - также удивленно согласился маэстро боли.
– Это знаете, хозяин, у нас, местных, поверье, что такой крест - не в обиду будет сказано - только у архаровцев.
– Кого - кого?
– изумился Максим.
– Не гневайтесь, Ваше… Видимо, неправда. Архаровцы, это… ну, ангел мщения такой был.
– Архаил, что ли?
– Может, и так. И только те, кто избранные, могут его носить… Господи, вдруг, просияв, упал на колени палач. Вот оно что! А я Вас, простите, за нечистого принял. Теперь то все понятно… Радость-то какая! На колени, Базыль!
– потянул он таращившего глаза подмастерья.
– Это правда?
– поинтересовался у шефа Максим, не обращая больше внимания на верноподданнические позы палачей.
– Может, правда, может, наоборот, я в этих делах не мастак. Тебе лучше знать, кто ты. И не испытывай меня. Душу не продам.
– Душу?
– вскрикнул юноша.
– Скольких здесь замордовали? Быстро!- замахнулся Максим.
Остатки мужества тут же покинули шефа. Он вновь взвизгнул и зажмурился.
– Не помню. Не считал… И не всех же до конца…
– Я помню, хозяин, - вновь встрял палач. Девятнадцать. Ты был бы двадцатым. Теперь двадцатый - он. Но его правда - не всех здесь до конца. Некоторых уже потом… уже не мы.
– А ты говоришь, "душу". Всё, - озлобившись, поднялся он. Идите сюда, - кивнул он палачам. Встаньте. Набираясь омерзения, он рассматривал их окровавленные руки и фартуки. Да это была кровь негодяя, как и большинства из тех, на ком они применяли свои таланты. Но это была кровь. Эта была боль.
– Второй выход отсюда есть?
– Вот в том углу - дверь. Коридор, потом выход. Там скверик. По тропинке прямо - к аллее. Или проводить?
– с готовностью предложил свои услуги продажный мастер. Но "новый хозяин" собираясь с мыслями, отрицательно покачал головой.
–Так говорите, девятнадцать? Вся… их… боль… вернется… к вам… Уйдет… когда… передадите… её… шефу, - вбивал он палачам в подсознание свои вводные.
Первым понял распоряжение шеф и начал тоскливо завывать. Затем резко
скрутило его мастеров. Вздрогнув, юноша быстро рванулся в указанную ему дверь и через несколько минут уже шел по аллее старинного парка. Он полной грудью вдыхал наполненный ароматами жизни воздух. Солнце радостно пробивалось сквозь развесистые каштаны, на скамейках сидела молодежь - судя по разговорам - студенты, захваченные пьянящими сессионными хлопотами. Ворковали и урчали неистребимые сизари, где-то вверху угукали горлицы. " Че-куш-ку" - улыбнулся Максим, вспомнив шутку про крик этих птиц. Недалеко раздавался звон и скрежет трамваев, гудки особенно сумасшедших в этом городе таксистов. В общем, жизнь кипела. А там, откуда он выбрался? Юношу передернуло от контраста. Сколько же мерзости вокруг этого светлого мира! Зло плюнув, Максим быстро вышел из парка, поймал очередного психа - таксиста, за пару минут добрался до вокзала и вскоре трясся на электричке в направлении своего родного городка. При всем своем достатке взять такси напрямую и него пока не хватило воображения. "Сборы" кончились, но Макс чувствовал, какое осиное гнездо он растревожил, в какую банку со скорпионами он влез. Почти машинально он отсек нервные окончания на руках потянувшего его кейс ворюги, и погрузился в тревожную дрему.Глава 26
Ну, здравствуй, здравствуй, сынуля, - крепко обнял Максима отец. Несмотря на дневное время, майор Белый был уже пьян.
– Ты что это… не на службе, - поморщился подросток, выскальзывая из объятий.
– Так отпуск уже. Вот и отметили с друзьями, - вроде как оправдался на прямой и скрытый вопросы Белый - старший. Ну, пойдём-пойдём, перекусишь с дороги. Как там кормили, на сборах этих?
– Нормально, папа - сдержанно ответил Макс, усаживаясь за стол. Ну, не рассказывать же отцу о гастрономических изысках столичной богемы.
– Ну, по домашней пище, наверняка соскучился? Давай, наворачивай.
Под "домашней пищей" отец имел в виду любимые Максом с детства всевозможные домашние копчености, которыми славился здешний рынок, а также пожаренное им на сковороде шашлычное мясо.
"Сам по мне соскучился," - с неожиданной нежностью подумал Максим и теперь сам крепко обнял своего героя.
– Ну, давай, подкрепляйся.
– Давай вместе, па.
– Я уже… раньше, - закурил свою неизменную сигарету отец.
– А ты рассказывай, как соревнования-то. Впрочем, читал, читал. В республиканской прессе так себе, скороговоркой. А вот в областной - о-го-го. Ты теперь у нас знаменитость.
– Пап, зачем? А ты?
– Да, конечно, - спохватился отец. Но я так, для спецов. И то… А вот ты…
– У тебя неприятности - понял по тону Максим.
– Да нет, все нормально, ты рассказывай.
– Папуля, давай по очереди, а? Ну, ведь взрослый я уже. Поговорим в конце концов.
– Взрослый…, - усмехнулся отец. Две недели повращался в столице, троим пацанам морды набил, и уже взрослый. Ну, еще трем девкам головы вскружил…
– Ну пап…
– А что, звонят.
– Кто???
– подхватился Максим.
– А по очереди. Как сговорились. Эти, как они у вас - Кнопка, Косточка и Мышка. Ну и прозвища у вас. Как зверушки из мультиков.
– Ах, они, - успокоено опустился на стул Максим.
– Тебе мало? Ну, тогда еще тобой вдруг заинтересовалась твоя товарка по несчастью. Или по счастью, уж не знаю, - Пушкарёва. Еще звонили две каких-то девушки не назвавшиеся, но, по голосу, постарше.
– Давно?
– вновь насторожился Максим.
– Которые постарше - давно. С неделю назад.
– "Ну это не Элен. Да и чего ей звонить по квартирному" - успокоился он.