Махагон
Шрифт:
В этот раз из забытья, его пробудило тихое пение девушки:
День за днём, небо о нём —плача, пела, люблю;Смерть пришла, урожай собрала —в далёкие, те времена;Имя имея, сердцу не веря —носила его у груди;Смерть пришла, урожай собрала —в несбыточные времена.Услышав, что он шевелится она перестала. – Красиво поёшь! Продолжай, – выдавил хрипло Цурин.
– Не
Его поглотили мысли, что же стало с его людьми? Удалось ли кому-то выбраться из окружения?
– Нет, их всех ждала смерть, я в этом уверен, – проговорил он. – В такой силе, нет сомнения!
Сон, в этот раз крепкий, поглотил давая разуму отдохнуть от пережитых событий, даря возможность собрать осколки его жизни. Мыслям тоже нужен был покой и этот дар, им был принят легко.
Проснулся Цурин от яркого луча солнца, ослепившего глаза. В доме никого не было. Сколько рассветов прошло с ранения было неизвестно, одно ясно точно, не мало. Потихоньку ругаясь на свою беспомощность, сел на кровать, подождал придёт ли кто. Сделав усилие поднялся на ноги. Сильно качнуло в сторону. Чуть не упав, остался стоять крепко держась за стену, что плыла никак не приходя в нормальное состояние.
Кто мне помог, и где я? – осмотревшись, подумал Цурин. Во сне была красивая девушка, которая заботилась обо мне. Ещё старик, который подобрал, если конечно это был не сон. Держась за стену направился к двери, дойдя, взявшись за ручку, потянул на себя. Прищурившись увидел, что стоит рядом с пристройкой без одной стены, похожей на сарай. Взяв палку лежащую на завалинке, пошёл к плохо сколоченной ограде, к калитке. Залаял пёс. От неожиданности он чуть не упал. Обернулся. Пёс сидел на привязи. Подойдя к калитке, Цурин увидел косые редко стоящие дома.
– Тебе ещё нельзя ходить, могут разойтись швы! – сказал, подойдя старик. На вид он повидал в этой жизни очень многое, что не хочется вспоминать.
– Знаю, но мне было не по-себе оставаться в доме, – сконфуженно добавил, – оставаться одному.
– У нас здесь живут люди, которым не понравиться присутствие инийца, – сказал спокойно старик. – Лучше от греха пойдём в дом, я помогу.
– Уже заметил, – хрипло выдавил Цурин, – что мне здесь не рады.
– Инийцы пожгли деревни, в которых жили их родные, им есть за что не любить вас. Но я не обобщаю, один человек, не должен отвечать за поступки многих.
Подходя к дому, Цурин остановился. – Я забыл поблагодарить тебя. Так что спасибо, что спас мою жалкую жизнь.
– Не обесценивай труды тех, кто старался, чтобы на свет появилась новая жизнь. Она не может быть жалкой, если только, это не речи воина, которым ты являешься.
– Вам всё известно обо мне, не вы ли спасли меня?
– Всё могло быть иначе. Если стало бы мне худо, я надеюсь, ты не был бы в стороне. Но, я говорю не об этом! Цени, что имеешь, потому что завтра у тебя и это могут отнять.
– Я запомню ваш совет! – сказал Цурин, когда старик открыл дверь дома помогая ему войти.
– А, где ваша внучка? – спросил Цурин, войдя.
– Не знаю! – сказал старик. – У неё бывает такое, уходит, потом возвращается. Думаю, сегодня вечером придёт.
– Откуда придёт? – спросил, недоумевая Цурин.
– Не знаю! – сказал старик. – Она не любит рассказывать о себе. С ней в прошлом случилась беда, а я не смог защитить.
– Простите, я задел за живое, – проговорил Цурин. – Если не хотите, не рассказывайте.
– От чего же, это не тайна. Она как два года назад потеряла юношу, которого любила и ребёнка под сердцем. Хотя сама ещё дитя. Вот такая вот, жизнь. Случился выкидыш,
когда ей рассказали, что он погиб. Как-то раз я нашёл её, она сидела и плакала. Вот так вот, просто, вспоминала.– Сожалею!
– Незачем, – ответил старик, – это всё прошлое. Давай посмотрим твои раны, их пора бы обработать. Да, и наверняка, ты проголодался.
Грусть сожаления! С этого дня, Цурин по-другому смотрел на девушку, которая вернувшись, продолжала, как ни в чём не бывало заботиться о нём.
Глава 7. Острота безмятежности
Горы, синие горы, такие величественные! С вами ничего не происходит! А мы всего лишь пыль, наблюдающая за вашим величием. Ничтожные, бесправные гости, этого огромного мира. Время пройдёт и нас не будет, а вы будете всегда, – размышлял Чарес. Здесь было его самое любимое место, где возможность подумать превращалось в покаяние перед самим собой. Даже, наши сложные решения кажутся самыми мелкими, по сравнению с горами. Чаресу предстоял сложный выбор. Он уже забыл, когда последний раз сюда приходил. С этого места у подножья озера открывался восхитительный вид. В нём отражались все краски неба, прекрасная перспектива неподдельного покоя. Водные обитатели играли по озёрной глади, не имея никаких проблем. Прохладный ветер не мог охладить вскипающий гнев, что копился в нём уже давно.
– Убить гонца, это был необдуманный шаг, на что я надеялся? Избежать неизбежного! Нет, я жаждал показать свою силу императору. Доказать Немидасу, что я не пешка в его руках! Я не могу потерять её! – крикнул он и со злости подняв валун лежащий рядом, со всей силы кинул в озеро. Выдохнул; мысли улеглись; накопленный гнев покинул.
– Мой выбор не велик, либо дочь, либо поселение. Он же может сделать с ней всё что угодно. Наложница при дворе, без прав и почестей, вот что я ей уготовил, если не хуже. Ну, зачем я тогда отпустил её в Линар на праздник весеннего равноденствия? Почему я не настоял, чтобы она осталась дома, со мной? Как теперь я могу лишать её выбора, ведь сам же женился по любви. Но, долг перед людьми говорит, чтобы я защитил их от любой угрозы. Они мой народ, они доверяют мне.
Вождь вспомнил отрывок из письма, которое принес ему сын Немидаса: «Твоя дочь Чарес, должна прибыть в мой летний замок, до конца плодородного сезона. В противном случае к тебе, как моему сюзерену, будет утрачено доверие в признании Меня, своим Императором! Армия Севера, будет готова выдвинуться и сжечь всё поселение «пришлых». В живых останешься только ты, вождь, чтобы посмотреть к чему привело твоё упрямство! Твой род будет уничтожен, включая твоего сына, которого ты отослал. Такова моя воля, сие исполнить!».
В дали у края озера, на горизонте, показалась тень, напоминающая по очертаниям человека.
Чутьё подсказало быстро обернуться назад, предугадав внезапное нападение. Воин, с двуручным большим молотом, замахиваясь, был рядом. Отскочив в сторону, Чарес поднялся. Целя в лицо, бросил горсть земли. Нападающий, конечно, отступил назад, сделав только один шаг. Этого и добивался Чарес. Кинувшись на противника, не дав ему сделать замах, ударил ногой в грудь. Раздался звук метала. – Под одеждой доспех, плохо! На лице не отразилось боли, от удара противник лишь отошёл чуть назад. Нападающий, используя силу его толчка, крутанувшись вокруг себя с молотом наперевес набрал скорость, целя в вождя. Чарес припал к земле уйдя от косого удара. Быстро вскочив, начал наносить тяжёлыми руками прямые удары в голову, толкая всем весом к обрыву. Беспомощно отпустив бесполезный молот, воин схватился за вождя мёртвой хваткой, пытаясь утянуть за собой.