Магические числа
Шрифт:
Господи, что за чушь лезет ему в голову? Кстати, он с женой развелся десятого марта. Ну и что? А есть ли вообще какая-нибудь закономерность в частоте возникающих плохих событий? Может быть, они тоже подчиняются закону Пи? Ладно, хватит. Надо поесть чего-нибудь и приготовиться к урокам. Вот, надо же, как раз завтра будет теорема Пифагора, которую тот не смог удержать в тайне. Под старость древний учитель почувствовал опасность чисел, но ученики предавали его, разглашая секреты фигур и закономерностей счета. Их убивали, исключали из сообщества, но зараза познания неотвратимо выползала в мир.
Поднявшись, Дод разогрел на электроплитке
Ночь сгущалась, плотнела за окном. Школьные фонари разрезали ее ткань почти осязаемой на ощупь световой застывшей материей. Было тихо, как перед смертью.
И вдруг погасло электричество. Во всей школе. Разом. Будто просто вытекло и кончилось. И, ничем не мешаемый, лунный свет постепенно обрел силу и разлился, материализовался в вытесняющем его до этого мире.
Значит, подготовка сегодня не выгорела - что ж. Дод зашел в комнату с целью улечься спать, глянул на залитую мертвым светом обстановку и замер.
Пифагор погружался в лаву неотразимо и жутко, это было уже привычно, но - он развернулся, вот что. Он был теперь лицом к комнате. Возможно ли такое? Дод протер глаза, глянул еще раз. Неужели он плохо рассмотрел до этого картину? Да нет, вряд ли. Аналитический ум его привычно заработал, и Дод облегченно вздохнул. Ну, конечно, все дело в освещении, вернее, даже в повороте освещения. Упавший сбоку лунный свет позволил по-иному взглянуть на линии рисунка, расставив их по-своему, и Дод увидел, что то, что он раньше принимал за сморщенную кожу затылка с клубком посеченных от жара волос, оказалось гримасой боли очень старого человека.
Он лег, как обычно, не раздеваясь, подоткнув себя с двух сторон пледом, и кто-то очень явственно сказал при этом откуда-то сбоку: "Надоело". Дод повернул голову и увидел, как изображение Достоевского слегка колыхнулось, изменилось, и классик упрямо повторил:
– Да-с, надоело. Черт вас возьми.
– Что надоело?
– ответили ему с противоположной стены, где тоже наметилось какое-то движение внутри сразу нескольких картин.
– Второй час ночи, а игра еще не сделана, господа, - укоризненно покачал тяжелой головой Достоевский.
– Были помехи, - пояснил ему Дарвин.
– Электроимпульсы, всплески чуждой энергии, нейронных спонтанных образований.
– Ну-с, и что?
– Это было тяжело, но я наконец выловил в них то, что хотел. Код выхода. Что вы на это скажете?
– Скажу, что это гнусно. И еще банально. Вы уже никогда не станете тем, кем были в свое время, предупреждаю. А тогда зачем городить?
– Ошибаетесь, милейший, ошибаетесь. Я два года копил информацию, прочесывая мысли, сны и биотоки этого ублюдка - и за это такая серая неблагодарность?
– А я, видите ли, дальтоник.
– Да, повисишь тут годы... И все же мы должны благодарить этого зануду за то, что он смог подобрать такой угол и расположение нашего подвеса, возможно, не ведая о том, что нам наконец удалось создать замкнутое саморазвивающееся интеллектуальное поле. Образ каждого внес в него свою лепту. Образ, подкрепленный представлением простого учителя и в то же время, возможно, создателя новой цивилизации, или даже новой формы жизни. Жизни в виде информационного поля. Оно создано, дело теперь за эволюцией.
– И каким же вы представляете прогресс?
– Во всепроникновении. Поначалу. Космический интеллект мироздания - как он вам?
– Глупо, - Достоевский зевнул и
скосил глаза вниз.– Давайте лучше начнем кон.
– Боже, вы все еще не можете расстаться с прежним образом. Поймите же, вас нет, вы другой, вы - фантом, обладающий мощным интеллектуальным зарядом. И давайте по серьезному.
– А что это вы нападаете на всех?
– отозвался из угла фантом Гоголя. Мертвая ваша душа.
– Если бы не ваш последний всплеск высочайшего интеллекта, принятый всеми за сумасшествие, - вас бы тут не было, учтите. Я придумал и, значит, распоряжаюсь эволюцией сам.
– Как вы думаете, еще можно что-то выкачать из материнского субъекта? заколыхался во тьме образ Ницше.
– Он будет нашим связником, проводником и аккумулятором энергопитания. По крайней мере первое время.
– А потом?
– Потом посмотрим. Возможно, мы его аннигилируем. А может, включим в нашу систему, если не будет мешать.
– Нужен он нам.
– Не помешает. Пока не задействован, не подключен к кругообороту циркулирующих зарядов весь накопленный интеллектуалофонд, нельзя гнушаться ничем. Малое поле весьма чувствительно к разным флуктуациям. Его легко разрушить.
– Разрушить наши образы. У кого рука поднимется на это?
– Сейчас на все поднимается рука, - осадил Ницше Шекспир.
– Век саморазрушительного сладострастия.
– Да, да, сладострастия, - зашептал Достоевский, сдвигаясь к раме. Сладострастие убийств. Почему бы не сыграть в него? Всем. Чувствуете, как в воздухе пахнет убийством?
– Кинжал отравленный уж ждет вонзиться в плоть, - подтвердил предположение Шекспир.
– Не переигрывайте, друзья, - сдвинул брови Лейбниц.
– Трансцендентный мир чувств и ощущений нам недоступен. Понятия - материальные носители наших зарядов. Интеллекты - вот что нам нужно. Разрушать и выуживать их не так сложно, сложно найти. Я предлагаю сохранить целостность Субъекта для миссии искателя.
– Фу, какие они все сегодня скучные, - возмутился Достоевский Гоголю. Давай разыграем этот мир на пару с тобой.
– Бросьте, вы срываете весь эксперимент по поглощению. А сейчас очень подходящий случай. Поле нашего интеллекта выходит за сферу комнаты и, главное, оно становится почти независимым от Субъекта. Еще немного усилия, и стадия созревания кончится. И Субъект станет нашим первым пробным шаром.
Решившись, Дод скинул ноги на пол, вдел в шлепанцы и выскочил из комнаты в предбанник. Черт знает, что с ним творится сегодня. Эти ожившие интеллектуальные заряды, заключенные в оболочку классических образов, под обстрелом которых ему суждено отныне находиться, втягиваясь в их игру - бред какой-то. Он никогда не замечал, чтобы раньше с ним случались галлюцинации, но сегодня, видимо, он получил слишком большой стресс после разговора с директором. И вообще вся эта нервотрепка последнего времени, связанная с разводом, жизнью в бывшей уборной, школьными проблемами, директорскими загадками. Организм не выдерживает, это худо. Не хватало еще психического сбоя. Нет, надо взять себя в руки. Аутотренинг, зарядка, полноценный сон, витамины (вот витаминов, видимо, еще не хватает, весна все-таки), налаживание быта, может быть - женщина. Да, конечно, нужна женщина, чтобы сбросить накопленный отрицательный заряд - фу ты, опять заряд. Психически женщина устойчивее. Она более эмоциональна и, наверно, поэтому более гибка. Никакими такими трансцендентными штучками ее не расшатаешь.