Маг
Шрифт:
– То есть это не твое тело?
– Мое. Во всех его проявлениях. И если бы у нас были дети, и им удастся встретиться с другими моими детьми. То, любая экспертиза, что магическая, что простая генная подтвердит, что отец у них один. Скажу по секрету, это первое о чем забочусь, попадая в новое тело.
– А сколько у тебя детей?
– Тебя интересуют из первого мира или вообще? Приемные или только родные?
– Приемные?
– Конечно. Иногда приходилось заботиться, о детях погибших друзей. Ну, или таких как Кэт. Всякое бывает.
– Тогда, для начала из первого мира.
– Двадцать семь.
– Даже не задумывался, все и так прекрасно помню.
–
– Хм, забавно. Видимо я забыл сказать, там люди живут минимум сто пятьдесят лет. Маги же, живут в несколько сот раз дольше. На момент смерти, мне было за триста. И, там вообще то принято многоженство.
– Что? Так у тебя была не одна жена?
– Если быть точным, то пять. А, вообще, всех жен было больше двадцати. Детей, почти семьдесят душ. Вместе с приемными, боле ста.
– Пожимаю плечами.
– Если честно, мне больно вспоминать прошлое. Хочу, жить настоящим, тобой. А подробности расскажу в следующий раз. Ладно?
– Обещаешь?
– Ты же знаешь, что я не лгу.
– Прижимаю ее покрепче, зарывшись лицом в волосы. При-крыл глаза, собираясь уснуть.
– Мне вот интересно, - тихо протянула Гвендолин, - если тебе уже так много лет, то почему ты не научился нормально с людьми разговаривать?
– Все просто, - скорбно вздыхаю, по утерянному сну.
– Я всегда был... нет, не так. В общем, с самого рождения в изначальном моем мире, мене определили только одну роль. Этакий шут-страшилка. Это сложно объяснить, но я попробую. Раз уж все равно не спим, а разговариваем, пошли на кухню.
– Увиливаешь от разговора?
– Нет, просто хочу есть.
– Немного покривил душой я.
– А готовка поможет очистить мысли и подобрать слова для объяснения.
– Хорошо. Но учти, я жду рассказа.
Подниматься категорически не хотелось. Пришлось себя заставлять, надеть штаны и топать на кухню. Мудрить с едой не стал, приготовил простейшую яичницу. Настроение было немного подавленное. Вспоминать прошлое, не было никакого желания.
– Честно говоря, не хочу об этом говорить. В общем, в моем изначальном мире, все до-вольно сложно. Там нет единства. Постоянно идут войны. Все воюют со всеми. Заключаются вре-менные союзы. Вчерашние враги сегодня могут объединиться, а завтра снова развязать вону, еще кровопролитнее, чем раньше. Разумные, это не отдельные личности, а всего лишь ресурс войны. Дорогой, само восполняющийся, ресурс.
– Грустно улыбаюсь. На душе тяжело.
– В редкие, перерывы, между войнами, восстанавливают ресурсы. Там уже давно уяснили, что итоги зависят не от количества, а от качества ресурса.
Прервался ненадолго, делая глоток теплого чая и давая себе возможность перевести дух. Собираться с мыслями, чтобы заставить себя продолжить рассказ, пришлось довольно долго. Нет, это не было сложно, тяжелее было подбирать правильные слова. Заварил еще одну кружку чая, потер ладонью лицо, выдохнул и продолжил рассказ:
– Я родился в период войны. У нас эту войну назвали трехсторонним конфликтом. Это наиболее ближайшее определение, которое можно подобрать в вашем языке. Эта война растянулась на весь мир. Начали его три расы, в честь них он и был назван. Главными зачинщиками были, Люди, описание двух других рас тебе не скажет ничего, а названия этих рас на вашем языке выглядит как простой набор звуков.
– Шел, пятый год, трехстороннего конфликта, отец тогда вернулся домой, после сокрушительного поражения его воинства. Его на время отстранили от командования. Хотя, это уже лишние подробности. В общем, я родился
в семье пусть не богатых, но довольно прославленных аристократов. Да, это наиболее верное определение. В тот же день, повитуха определила у меня дар, дар к магии жизни. Сильный дар.Прерываюсь, на пару минут. Не думал, что рассказать о прошлом будет так сложно. Вот вроде, вся история проста как камень. А вот, пытаться объяснить ее, тому, кто не знаком со мно-гими традициями сложно. Точно так же можно попытаться объяснить европейцу, почему японцы кланяются. Вроде и можно, но поймет ли он?
– Честно говоря, это сложно объяснить. Ты, даже не представляешь на сколько.
– Немного помолчал и продолжил.
– Люди с даром к магии жизни делятся на две категории. Пацифисты и их антиподы. Первых зовут лекарями, а таких как я целителями. Не смотри на меня так, говорю же, сложно объяснить. Это для меня все просто и понятно. В общем, целители, это скорее мини армия в одном человеке. Да, именно как-то так.
– Тяжело выдохну, и продолжил.
– Нас учат убивать почти с пеленок, заставляют, ломают, делают все, чтоб к своему совершеннолетию мы напоминали бездушные машины убийства, способные стирать в порошок армии и города.
– Хм.
– Насмешливо фыркнула она.
– Не смейся, я серьезно. Если брать ту же статистику, то дар жизни один из редчайших. На миллион населения рождается только один младенец с подобным даром. Из десяти таких мла-денцев, только один может стать целителем. Все остальные становятся лекарями. Из десяти целителей, только один, доживает до совершеннолетия, не сойдя с ума. И только с совершеннолетием, нас выпускают в большой мир. Как собак на поводке и с намордником. И только во время войны, с нас убирают любые ограничители.
– Я не совсем это имела в виду. Ты сказал, что целители это маленькая армия, которая может стирать в порошок города и армии. А не слишком ли?
– Она покрутила кистью, пытаясь изобразить, то что хотела сказать.
– Я тебя понял.
– Улыбнулся я.
– И нет, не слишком. Магия жизни, пробивает любые щиты, преодолевает любые преграды, обходит любые защитные чары. Не потому, что она такая сильная, нет. Просто все делают бреши именно для такой магии, иначе оказывать помощь было бы сложно, и разумные просто умирали миллиардами, не дождавшись ее.
– Оу!
– Издала она странный звук, а судя по лицу, поняла, о чем я говорил.
– Да, - больше ехидно, чем грустно в очередной раз улыбнулся я, - именно этим и опасны целители. Нас, сложно отличить от лекарей. А лечим мы так же хорошо, как и убиваем. Этакие универсалы, убить врага, исцелить союзника. Просто представь, сражение, где врага сложно убить. Магические щиты, броня, зачарованные вещи, и самовосстановление. Ты, сносишь ему голову, или иную часть тела, а он продолжает сражаться. А через какое-то время, полностью восстанавливается. Вот эти два фактора и делают целителей, опаснейшими из противников моего изначального мира.
– Из-за нашей редкости, - после недолгого молчание, снова продолжил рассказ, - таких как я, считают стратегическим ресурсом. Мы становимся подобием залога мира. Страшилка-шут, для армий врага. Пока у них не появится такая же страшилка, и снова война, до самого уничтоже-ния одной из страшилок. Как-то так.
– Пожал в очередной раз плечами.
– Нас намертво привязы-вают к стране. Эту связь почти невозможно разорвать. А чтобы мы не бунтовали, заключать в своеобразные золотые клетки.
– А как вас привязывают?
– Когда я вновь замолчал, не зная как продолжить, она задала один из вопросов.