Маг
Шрифт:
Фил попытался втолкнуть человека в развевающихся одеждах назад, но тот уперся нечеловеческой силой и не вошел назад в сферу. Нимфа сама вышла навстречу двум прибывшим из сферы. Она посмотрела на человека, сопровождавшего Фила:
— Дарвин, ты селен! Тебе осталось жить одни сутки, а ты выскочил из сферы! Тебе сейчас станет плохо!
— Нимфа, не прогоняй назад! Я жить хочу!
— Все хотят! Как ты смог выйти, этого я понять не могу? — сетовала Нимфа.
— Его зовут Дарвин? — удивился Фил. — Это он известный биолог округа?
— Да, это он всемирно известный человек. Он был неизлечимо болен и уже не вставал, и вот такой фокус выкинул.
— Я на самом деле здоров! — сказал Дарвин. — Проведите медицинский осмотр.
— Придется. Фил, а ты не зря сходил в сферу, вывел интересный экспонат. Дарвина
Дарвин захватил при жизни еще женщину микробиолога в этом пансионате. Они вдвоем много беседовали, легко понимая друг друга. На прощание микробиолог подарила ему маленький кристалл аквамарина, и сказала, что если он захочет выйти из сферы, должен всегда держать в руке этот камень, он не даст опуститься и в нужный момент выведет на свободу. Дарвин изучал входы и выходы, он заметил здоровый румянец на щеках Фила и решил с ним покинуть пресловутую сферу.
Нимфа знала о беседах Дарвина и микробиолога, поэтому не включила биологическую пушку на его уничтожение. Дарвина проверили, он оказался здоровым на самом деле. Все его болезни исчезли чудесным образом, давая надежду на излечение живущим.
Нимфа вызвала Мартина и показала ему Дарвина. После разговора Мартин решил взять к себе на работу Дарвина, но без права посещения родных. Дарвин не выдержал и позвонил сыну Архипу, который вывез Лизавету от Мага Бара. Отец и сын поговорили и обещали молчать об этом при разговоре с другими людьми. Архип Дарвин любил подрабатывать извозом, видимо ум изобретателя остался только у его отца.
Старший Дарвин знал, откуда берется здоровье для больных на последний период жизни, он силой воли заставил себя удалить с себя ткань, перераспределяющую здоровье, внутри него, но он также нашел биологическое вещество, которым с ним поделилась микробиолог. Он пошел дальше, он обвернулся биологическим веществом, которое дало ему необходимое здоровье, но говорить о своей находке Нимфе он не хотел. Где найти следующую порцию биологического вещества — он знал.
Но он не оценил медицинскую службу Нимфы. Дарвина досконально проверили, и результаты отдали Нимфе. Она поняла, какой рывок вперед он сделал, и приказала прекратить набор в пансионат 'Здоровый миг', переименовав его в 'Здоровый час'. Она прекрасно понимала, что за этим последует. Спасать тех, кто оставался в сфере, в ее планы не входило. Нимфа объяснила прекращение приема — капитальным ремонтом, что соответствовало истине.
Дарвин оказался умнее Глеба. Он понял главное из разговоров с микробиологом: как создавать новое биологическое вещество, это не утаилось от Нимфы. Дарвина за удачную командировку в сферу, она наградила его же личной дачей. А Филу выделила участок рядом с дачей Дарвина. Архип почему-то решил, что его отцу помогла девушка, которую он подвез с дачи Маг Бара и ему очень захотел ее найти. Он ездил по городу и всматривался в пешеходов. Ему повезло, он встретил Лизавету, и остановил перед ней машину. Она сверкала аквамаринами. Он вспомнил слова отца, что его спас маленький кристалл аквамарина. Архип Дарвин влюбился в нее.
Везет Лизавете на младших.
Глава 8
Марина сидела в кабинете министра нестандартного приборостроения, смотрела на многочисленные телефоны, на расписание дел. Взгляд ее упал на букет лилий в вазе из синего стекла. Она вздохнула, вспомнив букет хризантем, который сама покупала на рынке. Ей безумно захотелось покинуть официальный кабинет! Марине надоели жалобы населения на изобретения трех магов. Она посмотрела на алмазную брошь, скрывающуюся под названием 'аквамарин'. Вспомнила, что последнее время вокруг нее кружится фраза 'Ты хочешь ребенка'. Откуда она берется, а может действительно родить ребенка? Эта мысль понравилась! Это единственная возможность уйти из этого кабинета непроходимых жалоб на все, даже на пансионат 'Здоровый миг'. В ее голове промелькнул образ Мартина и исчез. Она вспомнила Мага Мака, свое несправедливое к нему отношение. Подошла к лилиям, и вдруг решительно нажала на кнопку 'муж'.
Мак услышал соловьиные трели сотового телефона, увидел слово 'жена'.
— Марина, что-то случилось?
— Да! Нам нужен малыш, ему будут нужны голубоватые вещи, они
подойдут к моему алмазу с названием ' аквамарин'.— Марина, я последнее время, с тех пор, как ты стала министром, звал тебя мысленно 'аквамариновая дама'.
— Как ты меня звал?! — воскликнула она удивленно.
— Никак, — грубо прервал ее Маг Мак — Я хочу, чтобы ты стала аквамариновой мамой!
— А я — согласна! — засмеялась Марина. — Я не хочу быть министром, я хочу хризантемы в вазе и аквамарины, под цвет одежды малыша.
Туман сгладил черные очертания раздетых деревьев, и мило завис среди веток рябины, украшенных красными гроздьями ягод, без признаков упавшей листвы. Он проник в желтые листья березы, самые стойкие украшения уходящей осени. Капельки тумана окутали редкие желтые листья клена, оставшиеся там, где ветер не дует.
Лизавета шла и крутила головой, переводя взгляд с одного дерева на другое. Жизнь налаживалась сквозь туман проблем и перегрузок. До этого момента она умудрилась купить теплую куртку странного цвета, что дало возможность попасть в серию неприятностей. Куртка притягивала к себе людей, желающих поругаться, поскандалить, унизить. Волшебная вещь, вызывающая в людях антагонизм. У нее появилось ощущение, что она живет в струях осеннего, моросящего дождя, несшего одни неприятности. В этой куртке ее за человека не считали.
Надев пресловутую куртку, она ринулась к своему бывшему молодому человеку, Мартину. Ключей от его квартиры у нее никогда не было. Она шла к его подъезду сквозь чумной ливень, под зонтом. Рядом с подъездом из красивой машины выскочила дамочка, приложила ключ к двери, дверь в подъезд открылась и она проникла в подъезд. Лизавета за ней прошла, как безбилетник проходит через турникет автобуса.
На лифте она поднялась до нужного этажа, нажала на кнопку звонка. Жала, жала, но Мартин не открывал. Она притихла. Прислушалась. Услышала, что за дверью кто-то ходит; чувствовала, что на нее из глазка смотрят. Она опять нажала на звонок. Результат тот же. Лизавета нажала один длинный звонок так, как жмут в автобусе, выходя через среднюю дверь. Дверь открылась. Перед ней стоял с недовольным лицом абсолютно чужой молодой человек помятой наружности.
— Ты меня разбудила, теперь у меня будет болеть голова, — сказал он, огладывая недовольно Лизавету с ног до головы.
— Я тебе купила новые шторы, сними старые.
Его лицо стало еще более недовольным. Она уже несколько раз просила Мартина снять тюлевый пылесборник с окон, но он не соглашался. Они сошлись на том, что он снимет старые шторы, а она погладит новые, упакованные с картонкой в полиэтиленовом пакете.
Лизавета выгладила шторы на большой гладильной доске на кухне, а он снял пыль с окон в тюлевой упаковке. Они столкнулись в прихожей: она несла глаженные, новые шторы; он нес огромный клубок тюли, напичканный пылью до отвала. Они разнесли свою ношу по местам. Она села с ногами в огромное двухместное кресло, закинула ноги на подлокотник, и стала следить за цирковым номером: фигура мужчины, распятого со шторами на окне, была олицетворением гибкости, и мужественности. Его широкие плечи казались еще шире, талия тоньше, ноги длиннее. Со спины он был великолепен. Потом он сообразил, что с компьютерного стола вешать шторы удобнее и встал на стол. Вся красота исчезла.
Лизавета перевела взгляд с мужчины на свои ноги, им было удобно на толстом подлокотнике двойного кресла. Ей стало скучно. Она пошла на кухню.
За окном моросил дождь, на окне, на пластиковом белом подоконнике в керамических кашпо стояли цветы, земля в них давно высохла. Она подняла пластиковую бутылку с пола, уже с налитой водой и полила цветы. Земля в цветочных горшках приятно потемнела, цветы улыбнулись, особенно кремовая роза.
У молодого человека отменная кухня. Чисто. Светло. Просторно. Белые пластиковые окна слегка прикрыты дорогими полупрозрачными белыми шторами. Высокий холодильник увенчан микроволновой печью, так, что кроме него никто не может ее пользоваться. В холодильники зачастую стоят забытые продукты, видимо некогда было их съесть, поэтому у него такая тонкая талия. Электрическая плита всегда сияет первозданной чистотой. Поддерживать эту чистоту трудно, но возможно. Соль таится в белой пластиковой банке вместе с маленькой ложкой. Но на этой кухне у меня даже борщ не вариться, все получается хуже, чем дома.