Маг Теневого Элемента
Шрифт:
— Я понимаю, Селеста, что в вас сейчас говорит учитель, — спокойным тоном начал Аркен. — Вы защищаете юношу, потому что видите в нем своего ученика. Ваше мнение, на данный момент, слишком предвзято.
Мастер, прозванная "Королевой Бушующего Пламени", тут же вскочила на ноги, яростно сверля огненным взглядом, бледное лицо старого мага:
— Да вы…
— Хватит! — произнес вдруг твердо Глава клана, стукнув при этом кулаком об стол. — Я не желаю больше слушать этого. Мне самому не слишком-то верится в рассказ мальчишки, — Киос хмуро посмотрел на Селесту, а затем, таким же взглядом, прошелся по остальным членам совета, — но обвинять его в предательстве, лишь потому что он оказался не в том месте и не в то время, я также не собираюсь. Исходя из этого, принимаю решение
Притихшие маги постепенно начали покидать приемный зал. Мастер Селеста поднялась самой последней. Глава Киос, внимательно наблюдая за ней, спросил:
— Мастер, вы сказали, что Реннет никогда не примкнет к темным, и не будет сражаться против нас, однако ни разу не упомянули о том, что он будет бороться за нас и за наш клан. Вы ведь и сами не уверены в этом?
Женщина бросила короткий взгляд в сторону архимага, но промолчала. Было уже довольно-таки поздно. Близилась полночь. Уставшая от шума и постоянных раздумий, Селеста не стала задерживаться и сразу отправилась в свою комнату.
Тихо отворив дверь, она вошла. Стараясь не делать лишнего шума, женщина закрыла дверь и направилась к другой комнате. Зажигать лампу не было надобности, так как серебристо — белого лунного света оказалось достаточно, чтобы различать очертания предметов в темноте. Ладонь Селесты уже легла на дверную ручку, когда она, вдруг, услышала странный звук, похожий на чей-то всхлип. Он доносился из той части комнаты, где располагалась кровать Реннета.
Сбитая с толку, Мастер решила подойти поближе, дабы удостовериться, все ли в порядке с юношей. И какого же было удивление женщины, когда она, приблизившись к кровати, услышала приглушенные рыдания…
В первое мгновение, Селеста не могла поверить своим ушам: казалось, такого просто не может быть. Образ хладнокровного юноши, говорящего порой слишком жестокие слова и плачущего под одеялом мальчишки, никак не укладывался в ее голове.
Некоторое время она стояла, замерев на одном месте, и даже не представляя, что делать дальше. Однако неожиданно ноги сами сделали шаг, позволяя ей вплотную подойти к железному изголовью. В бледном свете, падающем из окна, женщина увидела юношу, с головой закутанного в одеяло и очертания худых плеч, сотрясающихся от беззвучных стонов. При виде этой картины, у Селесты защемило в груди, а к горлу подступил ком. Чуть поколебавшись в нерешительности, она осторожно коснулась плеча мальчишки, отчего тот резко вздрогнул и вжался в кровать.
Эта реакция стала последней каплей. Женщина сама не заметила, как опустилась на колени и, обеими руками обняв тонкое тело, прижалась к нему. Из-под черных ресниц по гладкой щеке скатилась сверкающая слезинка.
— Прости меня, Реннет, — тихо прошептала она. — Я верю тебе и не оставлю одного, что бы ни случилось в дальнейшем.
Ей не нужно было слов, чтобы понять, что сейчас твориться в душе у парня и какие чувства царили в его сердце долгое время. Она сожалела лишь о том, что не заметила всего этого раньше, не заметила отреченности и боли под холодным выражением лица. Каждый человек, каким бы сильным, спокойным и хладнокровным не казался, был слаб перед этим чувством — чувством одиночества. Реннет, потерявший своих родителей еще в юном возрасте и даже не помнивший их лиц, не имевший близких друзей, способных поддержать в трудную минуту, нес в себе это бремя очень долго. Его теперешнее состояние можно было бы назвать как "переполнение одиночеством".
Без эмоциональной и духовной поддержки других, человек может попросту "сломаться", получить серьезную душевную травму. Он может навсегда утратить способность сострадать, любить или смеяться. Это может происходить очень долгое время и совершенно незаметно для окружающих, возможно, и для него самого. А потом, в минуты сильных переживаний, резких
перемен к худшему, все это выливается наружу и человек просто не выдерживает. В случае Реннета, возможно, последней каплей стало обвинение в предательстве, прозвучавшее из уст тех, кого он до этого момента считал товарищами, и смерть единственного человека, с которым он мог свободно поговорить…Долгое время Селеста сидела на кровати, обняв юношу, согревая и исцеляя своим теплом его душу и сердце. Она не представляла, сколько минут и часов прошло, а просто слушала как бьется сердце мальчика и дрожь в его теле постепенно исчезает. Реннет не произнес ни слова, и даже не шевельнулся, но женщина чувствовала, как его душа успокаивается, а дыхание становиться ровным и размеренным. Скоро, возможно даже незаметно для самого себя, он заснул.
Свет серебристой луны уже пропал, и небо вдали начало светлеть. Тихо, стараясь не делать резких движений и лишнего шума способных, разбудить спящего мальчишку, Мастер встала. Перед тем как уйти в свою комнату, она получше укрыла его одеялом и ласково провела пальцами по лбу, убрав длинную прядь волос, лезущую в глаза. При этом, слезинки продолжали скатываться по ее губам и подбородку, падая на белоснежную ткань одеяла и оставляя на ней соленые разводы…
Проснулся Реннет ближе к полудню. Голова все еще отвечала болью на любые резкие движения, но не такой сильной, как раньше. Первое, что сейчас хотелось — это поесть. Он не ел уже несколько дней к ряду, из-за чего в теле чувствовалась невероятная слабость. "Смогу ли я добраться до столовой в таком состоянии" — подумал он, приподнявшись на кровати.
Но, к счастью, в таком подвиге не было необходимости: он нашел оставленную для него еду рядом с кроватью, на маленьком столике. Не задумываясь, юноша принялся за прием пищи. Завтрак, или это уже можно было назвать обедом, состоял из овощного супа, рыбы, и травяного чая с медом. Для ослабевшего после ранения организма такой рацион оказался весьма кстати.
Вообще, юноша уже давно заметил, что маг может прожить без еды и воды гораздо дольше, нежели обычный человек. Скорее всего, это объяснялось магической энергией, присутствовавшей в теле каждого мага. Именно она, в случае необходимости, могла подпитывать их физическую оболочку, поддерживая жизнь в теле. Если опираться на двойственную связь физической и магической силы, подобная версия выглядела вполне логично, ведь когда маг расходует больше магии, чем у него имеется на данный момент, создаваемое им заклинание забирает и часть физических сил, что может даже привести к смерти. Этот эффект видимо действует и в обратную сторону, иначе Реннет должен был сейчас лежать без сознания.
Тем не менее, каким бы вкусным не был обед, много съесть юноша не мог, да и не стал бы этого делать. Успевшему отвыкнуть от еды организму это не пошло бы на пользу.
Скоро вернулась Селеста. Из-за произошедших несколько дней назад событий, все занятия и тренировки отменили. Все учителя и старшие по рангу маги сейчас занимались устранением оставшихся проблем. Мастер строго улыбнулась и произнесла прямо с порога:
— Доброе утро Реннет!
Юноша, тут же вспомнив о том, что случилось ночью, смутился и тихо ответил на приветствие. Он до сих пор смутно представлял, что произошло с ним вчера, однако слова Селесты твердо запечатлелись в его памяти. Ему казалось, что именно они погасили чувство боли и пустоты в его сердце, хотя он так и не понял, зачем она это сделала.
Мастер ничего не стала говорить о вчерашней ночи. Она принесла с собой широкий сосуд с чистой водой и длинную полоску тонкой белой ткани, свернутую в небольшой рулон и сразу же, со всей строгостью заявила, что необходимо поменять повязку на его голове. Реннету ничего другого не оставалось, кроме как подчиниться. Она могла быть очень страшной, когда что-то шло не по ее плану…
Селеста помогла ему снять старую, пропитанную потом и кровью, повязку и осторожно начала промывать рану теплой водой. Действовала она очень аккуратно, из-за чего Реннет почти не чувствовал боли. Сосредоточившись на этом деле, Мастер не проронила ни слова, но неожиданно для самого себя, юноша первым начал разговор: