Любовь
Шрифт:
Чёрная кровь фонтаном брызнула в стороны. Тварь заревела и завертелась. Мощный хвост огрел Ромунда, и тот отлетел к кромке леса. От боли и досады Раптор выпустил трезубец из когтистых лап. Это было его ошибкой.
Вскочив на ноги, юноша с помощью магии подтянул к себе трезубец ящера, а затем атаковал Страха, вложив в бросок весь гнев и ненависть, что накопились за время его безумного путешествия, и всадил ревущей и мечущейся на месте твари её же оружие в грудь. Трезубец без всяких проблем пробил чёрный нагрудник Раптора насквозь. Ящер пару раз конвульсивно дёрнулся и с грохотом завалился на землю. Огромная туша
Задыхающийся от ярости и страха Ромунд подумал о Хрюшике. Принялся оглядываться, искать, звать. Но малыша нигде не было. Слёзы навернулись на глаза Ромунда. Он закричал от досады. Вырвав трезубец из Раптора, он принялся кромсать мёртвое тело и бил до тех пор, пока кто-то не положил ему руку на плечо.
Обернувшись, Ромунд обжёг седовласого мужчину бешеным взором. Тот отшатнулся от неожиданности. Тут юноша понял, что дал волю чувствам. Его мантия была насквозь пропитана чёрной кровью Раптора.
Придя в себя, юноша оглядел своё воинство. Вокруг стояло не больше двадцати человек. Куда делись остальные, Ромунд примерно понял по жестам седовласого: обезумившие от страха люди бросились в лес. И тот с удовольствием сожрал их. Вероятно, игра не предполагала действия внутри дебрей: зрителям это могло показаться скучным. Череп умолчал об этом. Интересно, о чём он умолчал ещё?
В последний раз тщетно обыскав берег, Ромунд наложил на своих горе-стражей магические щиты и велел отправляться дальше. Летающие вокруг зелёные шары юноша с завидным упорством сжигал. Как бы и поступил маленький Хрюшик! Золотой трезубец Раптора маг взял с собой. Внутри этого оружия бушевала сила. Грех было оставлять такую мощь.
С грехом пополам пройдя остывшее к этому времени болото, Ромунд вместе с воинством снова вышли на дорогу. По пути они обнаружили ещё несколько тел, но с другими ранами. В основном все были раскромсаны на куски, если бы их разрывали клешнями. Один труп выделялся из общей массы: покрытый слизью, он лежал рядом с деревом в странной изогнутой позе. Его мышцы застыли.
– Яд. – пробормотал Ромунд и задумался. Нужно предусмотреть на этот счёт кое-что из защиты. Юноша и не замечал, что творит волшбу без порошков из родного мира.
Вскоре лес кончился. Дорога пошла сквозь жёлтый песок, по бокам огороженный забором из костей и черепов.
Ромунд велел остановиться. Только прощупав ближайшее пространство поисковыми заклинаниями, юноша решился вступить на песок. А он был горячим. Тёмная ночь уступила место светлому небу и яркому солнцу.
Пройти без помех удалось долго. Вокруг гулял свободный ветер и светило солнце. Среди песка лежало множество оружия и доспехов. Обрадованные люди с удовольствием примеряли их на себя. Видимо, в разных мирах оружие было одинаковым. Хотя бы в какой-то из промежутков истории.
Однако новый враг не позволил людям расслабиться. В какой-то момент он решил проявить себя.
Нет, он не вырывался из песка и не обрушивался людям на головы. Не бил пульсарами и не сверкал молниями… А посередине строя людей возник вихрь песка, который сложился в огромного скорпиона.
– Бежим! – заорал Ромунд, понимая, что позиция для боя крайне неудачная.
За спиной юноши послышались душераздирающие крики: магическая защита не помогала. Но останавливаться было нельзя: следовало
найти место пошире, иначе увернуться от клешней и ядовитого хвоста нереально.Сендлекс без спешки следовал за удирающими людьми. Он был уверен, что жертвы не убегут.
Ромунд считал иначе. В какой-то момент дорога вывела их к перекрёстку трёх Путей Судьбы. С других троп выбежало ещё несколько десятков человек. От кого они бежали, непонятно, но появляться на перекрёстке было большой ошибкой.
Сендлекс снова исчез в вихре и снова появился внутри толпы сомкнувшихся людей. Его страшные клешни легко пробивали защиту, наложенную Ромундом на людей, и рвали, кромсали. Пока Ромунд не огрел тварь молнией по панцирю. Вреда ей это не причинило, но от людей скорпион отстал. И полностью сосредоточился на дерзком маге.
Тот же за время короткого путешествия сумел найти общий язык с трезубцем и нащупал пути к заложенной в него магической силе. Её Ромунд и испробовал на скорпионе.
Трезубец плюнул в скорпиона шаром зелёного огня. Монстр не ожидал подвоха и закрылся клешнёй. Её разорвало в клочья. В стороны брызнула едкая субстанция. Те, на кого она попала, начали корчиться в муках – кровь Сендлекса прожигала тела насквозь.
В бешенстве громадный скорпион попытался снова ударить Ромунда, но тот ответил новым выстрелом и отстрелил одну из восьми ног скорпиона. Это расстроило насекомое.
Доселе в беспорядке метавшийся хвост Сендлекса изогнулся дугой, и острое жало плюнуло в Ромунда жёлтым сгустком. Субстанция разбилась об магический щит мага и разрушила его. Второй плевок снёс ещё одну защиту, а третий задел левое плечо юноши и оно онемело. Трезубец выпал из рук.
Тварь торжествующе взревела. Ромунд пару раз отмахнулся от скорпиона пульсарами, но затем споткнулся о чьё-то распростёртое на песке тело и упал. Сендлекс завис над ним, занёс огромный хвост, и…
Яркая вспышка света разнесла голову Сендлекса в клочья. Шипящая жижа ручьём потекла на Ромунда, но его кое-как защищал последний магический щит. Как только юноша отскочил в сторону, скорпион завалился на песок в собственную кровь. Она принялась разъедать его мощную хитиновую броню.
Ромунд обернулся. В нескольких шагах стоял Сильвестор с трезубцем руках. Его мантия была изодрана и в нескольких местах обожжена. Очков на лице мага не было, и он по-дурацки щурился.
– По-моему, это твоё, – сказал Сильвестор и протянул Ромунду трезубец. Тот принял оружие одной рукой. Левая рука повисла плетью.
– Спасибо, – слабо улыбнулся юноша, и мир в глазах моргнул.
Он не заметил, как оказался лежащим на земле.
– Сейчас, сейчас, – забубнил над ним знакомый голос. Это был Игнок. – У меня трава есть. Вот. Расти по дорога. Я знать её! Засунь ему в рот. Жуй, хизга забутамба! Жуй!
Ромунду едва чувствовал на языке какую-то траву. Начал слабо жевать. Мир перед глазами вертелся. Но с каждым движением челюстей из травы в глотку так горький сок. И постепенно, постепенно становилось легче. Вскоре Ромунд пришёл в себя и сел.
– Где твой свинья? – спросил чумазый Игнок.
– Я… я потерял его, – едва смог выдавить из себя Ромунд.
Игнок неожиданно заскулил. Поджав под себя ноги, он уткнулся подбородком в колени. Его плечи затряслись.
– У меня нет слов, – сказал сидевший рядом Сильвестор.