Любопытная
Шрифт:
В любовных делах Дон Жуан – лентяй. Украсив лацканы увесистыми побрякушками, он красуется перед затянутым в галстук послом Золотого Руна! Когда завершится наше путешествие – и посвящение в чувственность – я охотно представлю вас Дон Жуану. Если он соблазнит вас, эта победа сделает из него большего Дон Жуана, чем его тысяча три женщины одновременно. Невоздержанный в чувственных радостях и опьяненный изысканными винами соблазнитель захмелеет, отведав родниковой воды.
– Чтобы доказать вашу правоту не требуется поэм Байрона или Мюссе, ни прозы Мольера, ни музыки Моцарта.
– Гении были и среди каторжников – Вотрен141 тому
Эти слова Небо́ говорил Поль, когда они шли по бульвару Курсель. На них были одинаковые костюмы из черного бархата и мягкие шляпы – взявшись под руки, они выглядели как братья и столь походили друг на друга изяществом, что проститутки оставляли свои места, чтобы взглянуть на них. Кожа принцессы была покрыта темным загаром графа Нороски. Облик Небо́ украшали парик из рыжих волос и эспаньолка, менявшая выражение его лица.
– Я выпью твои глаза! – этот яростный вопль раздался, когда они подходили к улице Леви.
Поспешив на крик, они увидели хулигана, прижавшегося к телу оглушенного противника – при их появлении нападавший бросился бежать. Они приподняли лежавшего – тот стонал, а его правый глаз готов был выпасть из орбиты.
– Это была не метафора, – сказал Небо́. – Похоже, он прижался к глазу ртом, словно вантузом.
– Какой ужас! – воскликнула Поль.
– Эта ночь будет ужасной, принцесса. Мы проведем долгие часы среди самых отвратительных людей Парижа – сутенеров. Вчерашний вечер я посвятил изготовлению капсул с синильной кислотой – они не подведут, невзирая на обескураживающую нестабильность этого вещества, на которое можно полагаться лишь тогда, когда оно только что получено.
По бульвару Батиньоль прогуливались женщины – между собой их разделяли равные расстояния, и каждая использовала определенное пространство. Группы мужчин в огромных шляпах, отбрасывающих гротескные тени, наблюдали за их перемещениями. Под охраной ночного дозора проституток, в серебряном тумане холодной ноябрьской луны, в Париже засыпали девственницы и праведницы. Женщины становились все многочисленнее, их вид – все более жалким; высоких касок также становилось все больше.
– С вами желает заговорить одна из тех, кого вы назвали попрошайками в ночь, когда мы оказались среди простого люда.
– Послушайте же меня, мсье, – прошептала проститутка, обвиваясь вокруг Поль.
Она была скверно одета, на ней было выцветшее пальто и безвкусная шляпа.
– Я слушаю вас, – ответила Поль.
– Пойдемте со мной, я буду с вами мила.
– Куда вы
хотите меня позвать?– Недалеко – туда! – проститутка рукой указала на мрачный дом с красным фонарем.
Поль дала ей экю и пожелала пройти, отстраняя ее рукой.
– Милостыня? Ты хочешь подать мне милостыню? За кого ты меня принимаешь? Я торгую своим телом и зарабатываю на хлеб – он пропитан потом! Твои деньги хороши для попрошаек! – она швырнула серебряную монету, зазвеневшую от удара о мостовую.
– Если бы вам сказали о существовании подобного puncto d’honore [27] , вы бы наверняка не поверили.
Опустившись на четвереньки и пытаясь зажечь не загоравшиеся спички, сутенер искал место, куда упал экю. Наступив на монету ногой, Небо́ обнажил рукоять револьвера.
Увидев, что силы неравны, сутенер поднялся на ноги и стал неторопливо объясняться:
– Почему вы не даете мне взять деньги, если она дала их мне. Стало быть, она моя покровительница!
– Покровительница! – воскликнула принцесса.
– Разве вы не знаете? Покровительницами мы зовем женщин, которые дают нам заработать, ничего не делая. Это объяснение стоит одного экю.
Исполненные отвращения, Небо́ и Поль пошли дальше.
Перед зданием Коллежа Шапталь в нерешительности остановился молодой юноша – убегая от поджидавших и осаждавших его проституток, он всякий раз возвращался назад. Его волнение отражало внутреннюю борьбу – между желанием испытать незнакомые ощущения и страхом отдаться порочной страсти.
– Я хочу увидеть развязку, – с волнением в голосе сказала Поль.
Они остановились. Одна из проституток схватила юношу под руку и, сказав ему несколько слов, увлекла его в сторону дурного места. Поль видела, как они скрылись в темной аллее, ведущей в публичный дом.
– Лишь один из тысячи молодых мужчин признается, что его первой возлюбленной была мадам де Варане142. Большинство из тех, кто говорит о любви со скептицизмом, удовлетворили свою первую страсть в постели поющих сирен – «Иди со мной: я – целый мир» – и познали чувственные удовольствия в сточной воде. Даже в искусстве мужское целомудрие не ценится, воспитание же во Франции столь безнравственно, что юноша считает оскорблением мужскую версию благородного имени Жанны д’Арк – Орлеанской девы!
Поодаль, переговариваясь между собой, курили два сутенера.
– Стерва! – закричал один из них. – Упустила клиента!
От услуг одной из проституток отказался прохожий.
– Если ты впредь станешь работать так же, я изуродую твое лицо! Вчера ты заработала семь франков – сегодня ты заработаешь десять!
Еще один мужчина прошел мимо проститутки, не обратив на нее внимания.
Сутенер пришел в ярость.
– Упустила еще одного, лентяйка!
Женщина подошла к сутенеру и, сжав зубы, прошипела ему прямо в лицо:
– Я работаю скверно и стану работать еще хуже – из-за таких, как ты. Вы живете на деньги женщин, но любите мужчин.
Небо́ увел принцессу, не желая, чтобы она слышала этот разговор.
– Что произошло с вами, Небо́? Вы взволнованы как в ту ночь на улице Вуаверт: стало быть, вам незнакомы мерзости, которые вы показываете мне?
– Нет, Поль, мне известны все добродетели и все пороки. Меня приводит в ужас не разврат, но его повсеместное присутствие, его беспредельное распространение. Преступления, суть которых я не решаюсь объяснить, прежде были исключением, ныне же им несть числа. Коль скоро Божий гнев не сразил нас до сих пор, я со страхом думаю о том, какую страшную кару пошлет нам Господь в будущем.