Любимая
Шрифт:
Не удержалась, тоже хихикнула, представив картину.
— Ну, знаешь, есть другие варианты? Ночь близко, змеи — тоже, до оракула два часа езды, — искренне поинтересовалась.
Если другого варианта нет в силу сложившихся обстоятельств, то смерть должна быть абсурдной, с нотками безумства и отчаяния, но ни в коем случае не простой. Хм, что за странные мысли меня посещают? Женская логика духа закономерным и последовательным выводам вряд ли поддастся, возможно, я спятила за несколько тысяч лет существования в бесплотном теле.
Пока с Икилием стояли у ворот храма, переминаясь с ноги на ногу,
У хранителя храма желтая сморщенная кожа, пятна, узловатые пальцы… Перед нами стоял древний старик, но острый ум ещё теплился в иссохшем теле и разум до сих пор остается ясен, это видно по живому блеску блеклых глаз. Необычное одеяние приковывало внимание — рулон светло-зеленой ткани, намотанный на тело несколько раз и подпоясанный белый поясом, что делало человека похожим на капусту. Сверху накинут простенький дорожный плащ коричневого цвета.
— Эх, далеко закинуло… — пробормотал тот скрипучим голосом, вызывая улыбку.
Так-так. Пороемся в закоулках памяти. Храмы. Жрецы. «Далеко закинуло». Перемещения жреца по миру? Не слышала вроде, а вот появляющиеся и исчезающие храмы раньше были. Появлялись в нужное время и в нужном месте для спасения жизни, исполнения пророчеств и прочей бурды.
— Мы спасены! — сделала детский голос, отчего демон заподозрил неладное, пытался удостовериться в моём здоровье. Какое здоровье у духа? Пф! Богатыр-р-ское!
— Самочувствие нормальное? Болит где-нибудь? — забеспокоился Ика, с сосредоточенным лицом осматривая полупрозрачный призрачный силуэт. Он не мог понять, дурачусь ли на самом деле или хочу казаться сумасшедшей.
М-да, публика может считать личность чокнутой от того, что выскажешь вещи, с их точки зрения чужеродные и необъяснимые. Но как только будут получены внятные объяснения, то окажется, что ты вполне адекватнее многих.
Асур помолчав пару мгновений, снова прилип ко мне:
— Сущности ненавидят священников! Те вечно пытаются изгнать, упокоить, создать неприятности.
— Храмовники подчинялись самому первому Всемогущему создателю, относясь терпеливее к каждой бестелесной сущности, к любой хрупкой жизни и естественной смерти, — улыбнулась, вспоминая Темного бога. Сомнений нет, он — Творец мира, только почему бразды правления отданы сестричке? Вопрос интересный.
— Чего мнётесь у порога? — скрипучий голос разбавил беседу. — Мы глубоко в горах, на Юге, здесь полно ползучих гадов. Голодные и ядовитые, они вечно пожирают всё на своём пути. Фе! Парень, вас же двое? Где второй? Вижу перед собой единственную мужскую фигуру, неужели стал глубоко стар и внезапно ослеп?
Я уплотнила собственную хрупкую девичью фигурку, дабы показаться полностью. Добрый дедушка с льдинками, застывшими в глазах, знал всё наперед. Как книжку читал… и насквозь видел.
— О-о! — храмовник, припадая на одну ногу, медленно и с трудом доковылял к нам, вставая рядом с восторженным энтузиазмом, вызывая приступ ярости у асура.
Икилий
вышел на шаг вперед, загораживая спиной маленький отряд, угу, состоящий из коня и духа. Зачем? Боится, что могут навредить? Безусловно приятно, когда появляется отважный защитник, только распалять ещё не начавшийся скандал… М-м, не стоит.Жрец, выглянув из-за Икилия, с таким ошеломлением рассматривал каждую черточку моего образа, будто увидел инопланетянина, угу, с пылесосом в руках и под наркотой.
В итоге мы зашли в миниатюрный храм в надежде на ночлег. Внутри здание оказалось в разы больше, чем снаружи. Потолок огромного помещения подпирали гладкие стройные колонны, расписанные светящимися голубыми знаками с завитушками.
Знаки складывались в буквы, буквы — в слова, слова в предложения, которые медленно смогла прочитать:
— Всяк войдёт, кто будет грешен,
Кто отчаялся и безуспешен,
Ждет того дорога в храме
И прощание с грехами…
Мой звонкий голос эхом прозвучал в святилище и растаял.
Узкие каменные дорожки возвышались над бассейном с темной, практически черной, водой и вели к ажурным аркам. По углам стояли расписные золотые чаши с огнем вместо светильников. Полное несоответствие внешнего вида и внутренней обстановки было заметно даже невооружённым глазом.
— Такая радость! Такая надежда! Скоро всё расставится по местам, наконец-то! — воодушевленный жрец таскался из угла в угол, бормоча фразы, благодаря чему напоминал безумца. Ой, нам ли привыкать!?
Икилий, стоящий рядышком, вообще словил личную нирвану, хи-хи. Воплощенное спокойствие и тихое умиротворение… Чистейший пофигизм, короче. Изогнув брови, встретилась взглядом со спутником.
— М? — обратился Ика ко мне. Безэмоциональное мужское лицо, белая кожа с синеватыми бликами, сломанный нос и губы необычной рваной формы из-за шрамов, делали его похожим на фарфоровую бракованную куклу, будто у скульптора плохо удалось творение.
— У тебя рожу стянуло? Где хоть один признак простого смертного, разгуливающего среди живущих? — стало интересно.
— Я заморозил чувства и эмоции магией, в последнее время организм слегка подводит, — откровенное признание ввело в ступор. Ладно, пусть будет так, а что с умалишенным стариканом, похожим на капусту?
— Ой, да что это я? — вскинулся служитель храма, остановившись и подскочив на месте. Со столь своеобразными движениями русский народный танец отдыхает.
Потом мужчина скинул свой коричневый походный плащ и скинул в ближайшую чашу. Огонь моментально поглотил обновку, выпуская столп искр. Полагаю, это магический портальный переход… в шкаф с одеждой? Чёрт, удобно! Хм, возьму на заметку новшество.
— Чаю? Ужин? Вы же наверняка голодны! — покивал добрый дедушка, оставаясь в рулоне ткани.
— Нет, спасибо, — галантно ответил Икилий, отвешивая почтительный грациозный поклон. — У нашего маленького отряда был один отличный вариант для ночлега, но, ввиду определённых причин, этот вариант подойдёт далеко не всем. Если сам вполне смогу отбиться от змей, то ретивого коня точно обглодают змеи. Потому, будем рады любому спальному месту, если таковое для нас… найдётся.
Озадаченный вид жреца позабавил, но тот быстро пришел в себя: