Чтение онлайн

— Водь, ты вот сейчас об чем? — спросила с сильным подозрением, что реально может отравился чем.

А водяной на меня серьезно поглядел, да такой ответ дал:

— О земле, Веся. О земле. О ресурсах, которые делить никто не хочет. И о магии, которую земля дает. Как плодородная почва, Весь, с которой если урожай снимать бездумно да жадно — пустыня станет.

И опустив руку в воду, водяной призвал книгу, достал ее, сдул капли воды, раскрыл и продолжил:

— Ты мне про историю магии рассказывала. Изучил я вопрос, и знаешь что?

— Что? — спросила шепотом.

Глянул

на меня голубыми глазами насмешливо, да и сказал:

— Рыбаки — это алхимики. Пахари — чародеи. А маги — пастухи. И пока они спорили меж собой, проросли леса Заповедные, да появились ведьмы природные — сорняки считай. Сорняки мы с тобой, Веська, как есть сорняки — везде прорастем, если нужно завсегда выживем. Да не об нас речь — в войне рыбака, пахаря и пастуха, пастухов победа полная. И вот поле занято, стада там от горизонта до горизонта, и растет то стадо, а травы уж стало не хватать… Куда стаду идти, Веся?

— В лес… — едва вымолвила.

— Правильно говоришь, — похвалил водяной насмешливо. — Беда не в ведьмах, Веся, беда в магах. Вот ты сама саженцы по лесу рассаживаешь, ты скажи — выбираешь, каковы будут расти лучше да плодоносить больше?

Молча кивнула.

— Так и маги, — Водя усмехнулся, да усмешка была невеселая, — им сила нужна, а в простой ведьме сил не так уж и много, вот они и выводят тех, кто посильнее будет. Кто своих же жрет, силы копит. Такие магам и нужны, Весь, именно такие. Ты не суди ведьм, и веру терять не стоит, чую я проще ларчик открывается — ведьм используют. Не уничтожают, а заметь — могли бы, сама знаешь маги сильней, одного Ингеборга вспомни. Но не уничтожают… Вот и подумай, от чего их берегут? А теперь и вовсе в загон согнали.

Маги… да, стоило бы догадаться.

Дурно мне стало, но страдать было некогда.

— Я-то думаю, от чего маги мне в войне с нежитью помощь оказывают, — дыхание срывалось, сердце болело почему-то.

— А почему бы и нет? — Водя глядел в воду с усталостью. — Против общего врага воюем. Другой вопрос — что будет, когда победим…

— Война, — и страшно такое говорить, да только беде в глаза прямо смотреть надобно, иначе добра не жди.

— Война, — согласился водяной, — но уже с магами.

А маги не пощадят… кому как не мне знать об этом.

От того поднялась решительно, платье оправила, да и сказала уверенно:

— Справимся!

— Думаешь? — с нехилым сомнением спросил Водя.

— А то! — я клюку призвала, сжала уверенно. — Ты правду сказал — сорняки мы с тобой, Водя. А сорная трава, она, ты знаешь, завсегда везде выживет!

Прошла к туфлям, обулась и спросила:

— Водь, у тебя серебряного блюдца лишнего случаем не найдется?

Пожав плечами, водяной спросил:

— Размер?

— Побольше, — честно сказала ему.

В итоге серебряный поднос в мой рост окружностью тащил леший, Водя хотел дотащить, но я его спать отправила, у нас впереди еще ночь боевая ожидалась.

А как затащил лешинька мне то блюдо в избу, так я дверь в избу заперла, заклинанием тишины все изолировала, домового с третьего раза

выгнала, кота Ученого выставила, от Мудрого ворона окно закрыла, встала перед блюдцем, яблочко наливное пустила, да и позвала:

— Ульгерда.

Ведьма ответила почти сразу, сидела она в пещере на Ведьминой горе, уставшая, понурая, хмарая, да над книгами древними корпела.

Меня увидав, сперва сказала:

— Покрой у платья странный, старинный. Откуда взяла?

— Чародейское, водяной подарил, — правду скрывать не стала.

А у Ульгерды вдруг перо писчее из рук выпало, кляксу на бумаге оставляя.

— Ччччародейское? — переспросила ведьма старая.- Чародейское?!

Кивнула. От чего реакция такая я и не поняла-то, но не это было самое страшное, что передать собиралась.

— Смотри, Ульгерда, — сказала, руку к блюду протянув, да ладонь к серебряной поверхности прижимая. — Смотри внимательно. Об этом ведьмам рассказывать придется.

И я показала все. Даже не так — ВСЕ!!!

Умертвие ведуньи лесной, судьбу ее страшную, и предательство ведьмы с синими, как сапфиры глазами.

Когда закончила, поседела Ульгерда вполовину больше прежнего. Сидела, потрясенная, раздавленная, затем произнесла едва слышно:

— Веся, девочка, та ведьма — Велимира!

Тут уж я покачнулась, на ногах удержалась с трудом. Велимира — одна из семи главных ведьм. Старшая. Главенствующая.

И я, я после разговора с Водей ожидала, что непростая то ведьма будет, но чтобы главная…

— Я не смогу, а ты рискнешь? — прямо спросила Ульгерда.

Она поняла мой замысел, по размеру блюда серебряного и поняла, но не знала, решусь ли теперь, когда правда открылась. Да только делать нечего — беду лицом да взглядом прямым встречают, иначе не победить.

— Про защиту только не забудь, Веся, — попросила старая ведьма.

А это хороший совет был. Очень хороший. Правильный и своевременный.

Я связь с Ульгердой прервала, кивнув на прощание, сходила, дверь отперла да и позвала жалостливо:

— Аспидушка, не зайдешь ли, на минуточку?

И не дожидаясь ответа, в избу обратно вошла. Заметалась нервно. Мысли, сомнения, страх — все смешалось. Что делаю? Что собираюсь сделать? Поможет ли то, что замыслила?.. Поможет ли…

Остановилась не перед мутным блюдом серебряным — перед зеркалом. Волосы мои черные уж светлеть начали, лицо бледное, глаза испуганные, руки дрожат, а платье чародейское стройный стан, сильно постройневший после снятия печати с охранябушки, лишь поддерживает. И похожа ли я на ведьму сейчас?

Да и стоит ли показываться в платье чародейском?

Рванула ворот, принялась нервно пуговицы расстегивать, а уж распахнулась дверь, аспид вошел, и сразу мне изба в два раза меньше показалась.

— Зайди, дверь закрой… да и запри, — приказала, дрожащими, непослушными пальцами пуговку за пуговкой высвобождая.

Аспид повиновался. Дверь закрыл, задвижку защелкнул, ко мне повернулся, смотрит внимательно. И умом понимаю — сказать что-то надобно, а саму трясет.

— Помочь, с платьем то? — поинтересовался аспид.