Чтение онлайн

— Учебник возьму, ведунья, отказываться не стану, да только ночь скоро, а ты хорошо объясняешь, складно да наглядно. Продолжай, хозяйка лесная, чем больше расскажешь, тем больше жизней спасешь.

И то верно.

И хоть неуютно мне было в положении таком, да и боязно, если честно совсем, да деваться… а куда ж тут денешься.

Вздохнув, вывела на листке «Кусты терновые», отложила перо, повернулась к аспиду, ладонь к его щеке приложила… кожа, хоть и матовая, страшная, угольно-черная, на ощупь как человеческая был, хоть бери закрывай глаза, да и представь себе на месте аспида человека какого, но глаза

не закроешь.

— Смотри, — и я ближе к лицу аспида подалась, передавая ему видение, — Заповедной чащи у них нет, но у любой ведуньи сил хватит вырастить даже не куст — терновые заросли, а опосля обратить каждый лист в шип, и не простой — острию стрелы подобный. И ежели если процесс магией ускорить — каждый шип, от куста оторвавшись, как стрела и полетит.

И я передала образ, как из терновых зарослей вылетают словно черные стрелы тысячи черных треугольных острий, и вовсе не безвредных — такие кожу прорывают яд в нее впрыскивая, глазам вредят, руки ранят.

— Видишь, — сказала, все так же находясь близехонько, — и доспехи не спасут.

— А что спасет? — теплое дыхание аспида, губ моих коснулось.

Чуть не отпрянула, пугал меня аспид, до крику истошного пугал. Да не ко времени бояться, нам с господином Аеданом еще войну воевать.

— Нужно время угадать, — сказала я, и передала новый образ — как поднимаются из земли терновые ветви, как темнеют до темно-коричневого цвета, как становятся острыми колючки. — Вот, этот момент. Чтобы колючки созрели да опасными стали, на пару минут, лесная ведунья лишает влаги кусты терновые, в такой момент они уязвимы, и огня будет достаточно. Главное — время.

Аедан кивнул, но почему-то после получения образа, не в глаза мне глядел — взгляд его на губы переместился.

— Не туда глядишь, губами образ я тебе не передам, ты же не водяной, — сообщила аспиду. И едва синие глаза вновь в мои уставились, продолжила:- Еще землю слушай, важно это. Время от времени опускайся на колено, ладонь к земле прижимай. Лесная ведунья, как поймет, что дело не чисто, она один из двух путей выберет — первый, живность лесную на тебя погонит. Стадом опасным, от него одно спасение — деревья. Второй путь — повернет русла всех родников леса, под землей прогонит, и тогда спасение — бежать, только бежать.

Я ровнее села, и сказала:

— Теперь руку дай.

Дал безропотно.

Я ладонь аспида на свою положила, второй накрыла, глаза закрыла и передала оба ощущения — первый, это когда земля дрожит, да дрожь иная, такая что по венам кровь быстрее бежать начинает.

— Это если животных призовет, — пояснила, все так же глаза не открывая. — А вот так будет, коли решит уничтожить водой.

Тут уже другая дрожь земли была, такая, от которой кровь в венах стынет, да так, что в ступор впадаешь, шевельнуться страшно.

Глаза открыла, на аспида посмотрела и спросила участливо:

— Все понял?

Аедан промолчал. Его ладонь все так же в плену моих была, вторая рука мой стул обвивала, стоял передо мной аспидушка на колене, взгляд в мои глаза, я тоже на него смотрю, ответа ожидаючи…

И тут откуда не возьмись дверь распахивается и появляется Водя.

— Весь, — начал гигант золотоволосый, порог переступая, — я тут…

И осекся на полуслове.

— Чего ты тут? — мгновенно заинтересовалась я.

Водяной почему-то

промолчал, пристально глядя на аспида. Аспид тоже на него глянул, да так, что мне вдруг нехорошо стало. Холодком таким знакомым повеяло, а мне уже Гыркулы с головой после вот такого вот холодка хватило.

— Аспидушка, друг любезный, водяного не трогать! — потребовала немедленно. — Мне без него жизни нет, так что и не думай даже!

Изменился водяного взгляд, на меня он поглядел странно, изменился взгляд и у аспида — студеным стал. Ледяным даже.

— Еще что-то? — вопросил аспид, только странно вопрос прозвучал, как-то вконец холодно, аж озноб по коже.

— Да, — согласилась я, — учебник дам. Только еще об одном предупредить должна. Водя, я быстренько, ты садись пока где удобственно.

Водяной огляделся и сел. На кровать мою сел. Да на аспида от чего-то поглядел вызывающе. А у Аедана чуть ли не скрежет зубной, и ярость такая непонятная.

— Не отвлекайся, — попросила я аспида.

Руку его отпустила, ладонь правую опять к щеке приложила, подалась к чудищу и передала последний образ — древопад. Так, на случай всякий. Вообще то ни одна лесная ведунья в своем уме на такое не решилась бы — лес сильно страдает, деревья гибнут невосставимо, да только в Гиблом яру черт его разберет, решаться али нет.

— Треск, — прошептала я, передавая видением звук жуткий, да следом деревья падающие. — Страшный оглушительный треск. Верить мне хочется, что не услышишь его, да только… кто их, умертвий, ведает. Что мертво, то живое беречь не станет. Так вот, аспидушка, коли услышишь треск такой — беги. Назад беги, страшно это, да и пламя не поможет.

И тут я вот о чем подумала — аспид на бой ведь сам пойдет. Моровым, бадзулам да злыдням ничего не страшно, бестелесные они, а вот аспид…

Села я ровно на стуле, на Аедана глядя в задумчивости…

Правду Агнехран сказал, не осталось у меня ни амулетов, ни артефактов, а самой мне из леса выходить уж никак нельзя, от того… Короче — суровые времена требуют суровых решений.

«Леший» — позвала мысленно.

И едва друг верный ответил, попросила:

«Браслет на ноченьку одну отдай».

Браслет обручальный появился на столе моем тот час же. Второй все так же на руке моей оставался. Взяла я серебряный венчания символ, да и попросила у аспида:

— Руку дай.

Странно поглядел на меня Аедан, но просьбу исполнил мгновенно.

И защелкнула я серебро на черном запястье, попутно объясняя:

— Зов твой до меня не дойдет — иной лес, от того деревья не донесут. Но коли случится недоброе — злыдня шли, они быстрее всех будут. А я тебе так скажу — времени тебе даю до часу ночи, опосля…

— До трех, — вдруг воспротивился аспид.

Ну что ж с ним делать-то.

Глядя на угольно-черного аспида, что в сумраке избушки терялся в очертаниях, вздохнула и попыталась объяснить как дитю несмышленому:

— Аспидушка, родненький, ты пойми, пожалуйста, я в этот Гиблый яр за тобой прийти не смогу, и лешего не отправлю, опасно нам, понимаешь? Мне от того, что уж сунулась не так давно, теперь вот силы восстанавливаю, да выходит с трудом. А лешему в Гиблый яр путь заказан — там хозяйка его бывшая умертвием бродит, а между ведуньей и лешим связь особая, и коли призовет… тут и я ему не указ, понимаешь?