Чтение онлайн

— Но ведь сейчас лето, и на улице тепло! — запротестовала Эбби.

— Дитя, делай так, как я сказал, — мягко ответил сэр Чедвик.

Капитан Старлайт отпил еще глоток кофе и протянул кусочек бекона Бенбоу, который взгромоздился на бюст Наполеона, стоявший на каминной полке.

— Удачи вам у волшебников, Чедвик, — серьезно произнес он. — Жаль, что я не могу отправиться с вами.

— Мне тоже жаль, — кивнул сэр Чедвик. — Но ты же знаешь, волшебники ужасно дотошны по части формальностей. Раз они сказали, что ждут на прием только меня и Эбби, значит, так тому и быть. Если

ты придешь незваным, нас могут совсем не принять.

Тут Шаффл принес пальто, и сэр Чедвик поднялся со своего места.

Пока они с Эбби неторопливо шли по Шефтсбери-авеню, сэр Чедвик встретил нескольких друзей и знакомых, но, изменив своей привычке, ни разу не остановился, чтобы поболтать.

— Обожаю Лондон в хорошую погоду, — сказал он, когда они подошли к Национальной галерее.

В теплом пальто Эбби совсем запарилась.

— А где находится министерство времени, сэр Чедвик? — спросила она, когда они пересекли Трафальгарскую площадь.

— В дальнем конце Уайтхолла, — пояснил сэр Чедвик, внезапно останавливаясь перед конным памятником королю Карлу Первому.

— Входи, — распорядился он, указывая на каменный пьедестал.

— Но это же твердый камень, — пробормотала ошарашенная Эбби.

Сэр Чедвик вытянул руку. Его ладонь исчезла внутри пьедестала.

— Не совсем, — усмехнулся чародей.

Они вошли в постамент. Там царила кромешная тьма. Внезапно Эбби почувствовала, что перевернулась вверх тормашками. Однако под ногами у нее по-прежнему чувствовалась твердая земля. Как видно, с земным притяжением происходило нечто странное.

— Так, а теперь выходим, — приказал сэр Чедвик, и они снова прошли сквозь камень. Но теперь их окружал совершенно другой Лондон.

Здесь начали сгущаться сумерки, и с лимонного цвета неба падали снежинки. Прохожие были одеты весьма старомодно. Женщины носили длинные юбки, мужчины — цилиндры. Эбби не увидела ни одного автомобиля, зато мимо проезжали кареты и повозки, запряженные лошадьми. Снег, толстым слоем запорошивший мостовую, приглушал цоканье копыт.

— Ну что, пальто все-таки пригодилось? — улыбнулся сэр Чедвик.

— Где мы? — выдохнула Эбби.

— В мире волшебников, — последовал ответ.

— А почему здесь зима?

Прежде чем ответить, сэр Чедвик поднял воротник своего пальто.

— По всей видимости, целое тысячелетие волшебники поддерживали в своем мире хорошую погоду. Но потом она им ужасно надоела, и для разнообразия они решили ее поменять. Произошло это где-то в начале двадцатого века. А таким Лондон был больше ста лет назад, во времена короля Эдуарда.

— По-моему, тут очень мило, — сказала Эбби. — И фонари такие необычные.

— Потому что это газовые фонари, а не электрические. Красивые, не правда ли?

Сэр Чедвик взял Эбби за руку, и они побрели по заснеженным улицам. Вскоре перед ними предстал величественный дом в готическом стиле, стоящий неподалеку от Парламентской площади. Эбби вспомнила, что видела его на картинках в книгах. Это было здание парламента.

— А обычные люди здесь тоже есть? — полюбопытствовала она.

— Нет, только волшебники, — покачал головой сэр Чедвик. — Но их привычки и обычаи во

многом похожи на человеческие. Или, точнее сказать, человеческие обычаи похожи на обычаи волшебников. Дело в том, что на протяжении всей своей истории люди, сами того не сознавая, подражали волшебникам.

Наконец сэр Чедвик остановился у подъезда внушительного здания. Бесчисленные окна сияли неярким светом. Возле входа возвышалась высокая и тонкая фигура швейцара, облаченного в долгополое пальто и цилиндр.

Заметив посетителей, швейцар коснулся полей своей шляпы, и массивная резная дверь за его спиной тотчас распахнулась настежь.

— Поднимайтесь на второй этаж, поверните налево и идите по коридору, пока не увидите мраморный бюст Мерлина, — любезно произнес швейцар. — Заместитель министра времени ожидает вас, сэр Чедвик и мисс Кловер.

Эбби вгляделась в лицо швейцара. Оно было невероятно узким и вытянутым, глаза — фиолетовыми, а заостренный нос отличался поразительной длиной. Мохнатые кустистые брови швейцара были просто огромными, и Эбби могла побиться об заклад, что они фальшивые. Девочка уже хотела сказать об этом сэру Чедвику, но тот, предугадав ее вопрос, приложил палец к губам.

Они вошли под мрачноватые своды просторного холла. В нишах вдоль стен стояли статуи. Эбби заметила, что все они изображают одного и того же человека, одетого в костюмы разных эпох. Худой и высокий, он удивительно походил на швейцара, охранявшего парадный вход.

Шаги гулко отдавались от мраморных плит. Сэр Чедвик и Эбби поднялись по витой мраморной лестнице и оказались в коридоре с высоким сводчатым потолком. Коридор был бесконечным — он тянулся так далеко, насколько мог видеть глаз. После того как они, по подсчетам Эбби, прошагали уже целую вечность, девочка начала беспокоиться.

— Боюсь, так мы опоздаем к назначенному часу, — сказала она.

— Не стоит беспокоиться, — невозмутимо произнес сэр Чедвик. — В этом министерстве времени не существует.

— В министерстве времени не существует времени? — переспросила Эбби. — Звучит забавно!

— Подобные утверждения называют парадоксами, — заметил сэр Чедвик.

— Парадокс, — протянула Эбби. — Какое красивое слово. Хотелось бы мне узнать, что оно означает.

— Пообщаешься с волшебниками подольше — обязательно узнаешь, — со вздохом произнес сэр Чедвик.

Вдруг он остановился:

— А вот и бюст Мерлина!

Про себя Эбби отметила, что и эта каменная голова выглядит точь-в-точь как голова швейцара. Правда, у мраморного Мерлина была длинная борода.

Сэр Чедвик постучал в дверь, и раскатистый голос произнес:

— Войдите.

Эбби ожидала увидеть громадный кабинет, однако за массивной дверью оказалась тесная, заставленная мебелью комнатка. Возле маленького резного столика, на котором грудой лежали бумаги, теснились кожаные кресла и кушетки. Темные стены были сплошь увешаны портретами важных узколицых и длинноносых особ.

У камина спиной к вошедшим стоял высокий волшебник в черном пиджаке и полосатых брюках. Он помешивал угли длинной кочергой. Когда хозяин кабинета обернулся, у Эбби глаза на лоб полезли от изумления.