Чтение онлайн

— Наверное, «скорую» надо вызвать? Но пусть сначала врач посмотрит…

Делать нечего, пошли мы (вместе с Наташей, конечно) в соседкину квартиру осматривать больного…

Мы зашли в большую комнату и… увидели лежащего на диване и постанывающего от боли Николая. Так вот кем и где он работает! Я выругался (про себя) и предпринял все усилия, чтобы сосредоточиться на больном (ведь он же больной сейчас!) и чтобы не ударить в грязь лицом перед Наташей. Хотя мне было неприятно его видеть… Николай никакого панибратства не проявлял, да и не до того ему было. И я немного успокоился, сосредоточившись на его болезни. К счастью для меня, все оказалось не так уж сложно — у Николая, похоже, была типичная картина прободной язвы желудка. На спектакль,

сыгранный с какой-то целью, это не тянуло. Зачем? Хотя, кто знает? Как — то мне было не по себе, дискомфортно. Я опросил его по поводу того, чем он болел ранее, но он сказал, что никогда подобных симптомов не было. Потом осмотрел его, пропальпировал живот. Все вроде бы подтверждало этот диагноз. Но решать, в конце концов, не мне, а хирургам и… слава богу!

Я вызвал по телефону бригаду скорой помощи, потом разъяснил больному и окружающим, что за болезнь я выявил и что ему, возможно, предстоит хирургическая операция в ближайшие часы. Разговаривал я с ним как с совершенно посторонним человеком, да, собственно, таковым он теперь для меня и являлся. Те зачатки дружеских отношений были сожжены и похоронены. Николай воспринял необходимость госпитализации довольно спокойно (тем более, что операция наконец-то избавит его от сильных болей, которые он стоически терпел, лежа на диване с поджатыми к животу ногами).

Вскоре приехала бригада скорой помощи. Я надеялся, что приедет кто-нибудь из старых знакомых по работе, но приехал незнакомый мне доктор с незнакомой же медсестрой. Я не хотел вмешиваться в действия бригады скорой помощи, но когда молодой доктор после осмотра больного стал что-то говорить на тему, что:

— «Ему надо полежать, его надо понаблюдать, — и, типа, — ничего страшного…» я отвел доктора в сторонку и тихо сказал:

— Во — первых, он никому из нас тут не родственник, а просто сборщик мебели, присланный из магазина. Во — вторых, у больного, возможно, картина прободной язвы желудка, лучше бы его вам отвезти в хирургию и пусть уже там хирурги сами наблюдают и решают…

Молодой доктор не стал «лезть в бутылку», что-то сообразил и быстро переориентировался на госпитализацию.

Вскоре Николая, поддерживая под руки (не стали класть на носилки, собаки!), увели в машину скорой помощи. Перед уходом Николай попросил, чтобы его инструменты остались в квартире, а он их заберет после выхода из больницы.

Совершенно опустошенный, недовольный собой и озадаченный происшедшим, я вернулся вместе с Наташей домой и меня долго еще не отпускали мысли. Типа: «а что же все это было»?

Прошла еще одна неделя. Во время очередного посещения Наташиной мамы, снова зашла та самая соседка.

— Екатерина Дмитриевна! О, да у вас в гостях молодые! Кстати, доктор, Алексей, кажется? Как там мой работник в больнице, ну, я имею в виду сборщика мебели?

— Я не знаю, не узнавал. По срокам лечения он уже должен быть выписан из больницы.

— Странно, а ко мне он так и не зашел. И мебель до конца не собрал, и инструмент свой даже не зашел забрать…

Я сейчас же позвонил в хирургию, попал на хорошо знакомого хирурга и вскоре уже получил озадачившую меня самого информацию. Оказывается, Николай в день поступления категорически отказался от предложенной операции, сказал, что ему стало значительно лучше, а затем просто сбежал… Ну, сбежал и сбежал! Дурак, значит, не хочет заботиться о своем здоровье… Его дело!

На следующий день его попытались активно навестить (так положено) и выяснить его состояние, посылали по его адресу бригаду скорой помощи, но там его не было. Больше о нем никто не узнавал.

Все это я пересказал присутствующим. Соседка, расстроенная всем этим, ушла, а я спросил Наташину маму:

— Может быть, ей помочь? Я мог бы закончить сборку мебели. Когда мы были в ее квартире, я видел, что там оставалось только задние стенки у шкафов сделать и дверцы

навесить. Я бы мог вполне справиться с этим. Только мне как-то самому неудобно предлагать, еще подумает, что заработать на этом хочу. А я все это сделаю бесплатно, разумеется, и за один день. Вот завтра я как раз не работаю…

Екатерина Дмитриевна одобрила мое предложение и ушла к соседке. Наташа подошла ко мне, положила мне голову на плечо и сказала:

— Алеша, мой хороший! Слушай, мне просто страшно находиться рядом с тобой! Ты такой добрый, такой отзывчивый! Вот и соседкам помогаешь… А старушек ты через улицу не переводишь?

— Да нет, я больше ориентирован на молодых девушек, таких как ты!

Я обнял ее, крепко прижал к себе и сказал:

— Наташенька! Я хочу быть с тобой, всегда! Ты хочешь быть моей женой?

— Мечтаю! — опять лукаво вымолвила она и, вывернувшись из моих объятий, спросила, глядя мне в глаза:

— Ты серьезно?

— Да!

Остаток времени до прихода Екатерины Дмитриевны мы так и провели, глядя в глаза друг другу. И не было занятия увлекательнее! Ну, почти не было…

На следующий день с утра я уже был в квартире соседки Екатерины Дмитриевны и вскоре приступил к работе, воспользовавшись инструментами, которые оставил занедуживший и исчезнувший так таинственно Николай Поспелов. Что с ним? Почему он сбежал из больницы «Неужели, все — таки, симулировал? С какой целью тогда? Цель — Наташа? Так он даже не взглянул на нее, когда лежал там на диване, — я бы заметил… Ну, да бог с ним! Надеюсь, что он, хотя бы, не относится к криминальным элементам…»

В оставленной Николаем сумке инструментов было много, гораздо больше, чем у меня дома, да и лучше моих. И электролобзик, и шуруповерт, и маленький импортный рубанок, и уровни. А уж всяких стамесок, отверток, пассатижей… Конечно, были и шурупы разных размеров, гвозди, скобы, винты, гайки, какие-то чудные крепления для мебели.

Один странный «инструмент» выбивался из ряда совершенно. Какая-то туба из пластика, чуть меньше обычного фонарика. На детский калейдоскоп похожий — тоже стекла или прозрачный пластик с обоих торцов. Я взял «калейдоскоп» в руки и стал рассматривать внимательнее. Ничего похожего на фонарь, даже лампочки нет. Но и на инструмент тоже не похожа — нет ни режущих, ни зажимающих, ни каких-то других, характерных для инструментария приспособлений. Ну и точно не калейдоскоп! Немногочисленные то ли кнопки, то ли клавиши по бокам, прозрачные панели с торцов.

Через 3 часа я закончил всю работу. В квартире я был один — соседка была на работе, а ключ для меня она оставляла Екатерине Дмитриевне, а мне его передала Наташа.

Я снова стал рассматривать «калейдоскоп». Нет, это устройство ни на что знакомое не похоже! Уж не шпионское ли это снаряжение? Чего в жизни не бывает! А я его еще привечал, чуть не подружился!

С утроенным усердием и совершенно не мучаясь угрызениями совести, я начал рассматривать это устройство так, как если бы оно было подобием сотового телефона. Так уже пошло лучше: я нажимал кнопки на корпусе тубы по одной и в различных сочетаниях, в очередной раз нажав розовую и синюю одновременно, получилось включить это устройство. На одном из торцов загорелась ровным светом панель (дисплей?) и стали видны непонятные и непривычные для сотовых телефонов значки. Конечно, я стал лихорадочно нажимать на эти значки, сочетать нажатия на них с нажатиями на кнопки по бокам «калейдоскопа», все время меняя сочетания. Я хотел только понять, что это за устройство и как оно работает. То, что не было никакой инструкции к нему и никто не мог рассказать, как оно работает, меня ничуть не останавливало. А вы, покупая очередной сотовый телефон новой модификации или какое-нибудь другое чудо электроники сегодняшнего дня, всегда ли вы читаете к нему инструкции? Среди моих знакомых даже появилась такая поговорка-присказка: «Наши люди инструкций не читают!». Типа, разбираются сами, своим умом доходят до всего…