Лисий хвост
Шрифт:
День был тихий, солнце стояло ещё высоко для этого времени года, и находиться здесь, наверху, в отдалении и одиночестве было для Хару приятно, а унылый вид вполне соответствовал настроению. Хару присел на камень и задумался. Он думал обо всём, что случилось с ним, вспоминая прошедшие дни, думал о будущем, о сыне, и о том, что он оказался в долгу перед Мэргэном и его людьми, хотя те об этом и не знают. Взгляд Хару скользил по вершинам окружающих холмов, покрытых снегом, на котором играли солнечные лучи, кое-где образовывались причудливые формы, видимо, в тех местах, где снег лёг на скалы или скрыл некие особенности рельефа.
Какое-то время Хару вообще не думал ни о чём, а просто созерцал окружающий его мир, наполняясь покоем и радостью. Тяжкие мысли отползали прочь, разум прояснялся. Хару и не заметил, что по склону холма поднимаются два всадника, ведущие за собой в поводу ещё одного коня. Вскоре они приблизились к нему, и Хару наконец обратил на них внимание. Это были госпожа Билигма и какой-то могучий мужчина внушительных размеров, как раз подходящий под описание, сделанное Мэргэном.
– Госпожа Билигма, приветствую тебя и твоего спутника, – поднимаясь на ноги и слегка кланяясь, сказал Хару.
– Здравствуй, Хару, – ответила она. Её спутник лишь коротко кивнул.
– Не обращай внимания на Тагара, Хару, он почти не разговаривает с другими людьми. Только со мной он говорит свободно. Это не от неучтивости, а такой уж он по своему складу, – сказала Билигма. – Кроме того, у него тоже есть свои причины, сделавшие его нелюдимым.
– Хорошо, госпожа, я не стану принимать на свой счёт его молчание.
– Вот и правильно. А ты что же? Гуляешь?
– Да, госпожа. Надоело без толку лежать в постели.
– Я думала, что ты захочешь повидаться не только с Мэргэном и со своим сыном, но и со мной.
– Именно так, госпожа, однако Мэргэн предупредил меня, что ты очень занята с ранеными, так что я решил повременить.
– Да, Хару, очень похвально с твоей стороны. Один день или два дня, один час или больше – это уже не играет никакой роли. Ты был в пути ко мне многие месяцы, так что теперь разницы нет.
– Воистину, госпожа. У меня есть вопрос к тебе. Что это за символ, который ты нанесла на лоб моему сыну? Никогда я не видел такого прежде.
– Это знак чистоты. Он означает потерянное тайное озеро и остров посредине.
– То озеро, о котором поют в песне Начала?
– Оно самое, озеро, путь к которому потерян. Все ведь знают эту легенду.
Билигма кивнула Хару и с минуту изучающе глядела на него. Потом она промолвила:
– Хару, прежде чем мы продолжим говорить с тобой сегодня, да и в последующие дни, я хотела бы кое-что показать тебе.
– Хорошо, госпожа.
– Но придётся немного проехать верхом. Сможешь?
– Думаю, да.
Хару немного побаивался, что ему будет тяжело в седле, однако сил у него оказалось намного больше, чем он ожидал. Оказавшись на лошади, молодой человек даже повеселел и приободрился.
– Я готов ехать, куда ты укажешь.
– Здесь недалеко, Хару.
Они проехали по гребню холма и спустились немного вниз, где склон переходил в следующий холм. Так, следуя то по одному гребню, то по другому, они постепенно спускались вниз и оказались у подножия всей гряды, там, где
она соприкасалась со степью. По всей видимости, они повторяли путь, пройденный кочевниками за то время, что Хару находился без сознания.– Теперь можно и быстрее, – произнесла Билигма и пустила лошадь рысцой. Мужчины не отставали от неё.
Они двигались вдоль границы холмов и степи, и скоро Хару начал понимать, куда именно они направляются. Вот уже показалась и высокая скала, вырывающаяся из довольно пологих по сравнению с ней склонов. То самое место, где несколько дней назад произошло побоище с несметной волчьей стаей. На месте битвы тут и там виднелись бугорки, припорошённые снегом, кое-где чернели остатки больших костров, которые люди жгли всю ночь. Путники спешились.
Хару подошёл к одному из бугорков и кончиком сапога расшевелил снег. Как он и ожидал, это был мёртвый волк, окоченевший и замёрзший в камень.
– Степняки уже собрали стрелы, какие было возможно, – пояснила Билигма, – так что остались только трупы хищников. К весне будут лишь кости да обрывки шкур. Всё зарастёт травой.
Некоторые трупы, которые Хару также кончиком сапога отряхнул от снега, были явно опалены каким-то огнём. Колдунья заметила это и пояснила:
– А это уже моя работа. Мэргэн ведь рассказал тебе о молниях и огненных шарах?
Хару потрясённо кивнул. Он, конечно же, был наслышан о могуществе некоторых ведуний и колдунов, однако впервые видел такое своими глазами. Билигма заметила его смятение, и это немного развеселило её.
– Знаешь, делать молнии и шары, а потом направлять их не абы как, а прицельно – нелёгкий труд. Не буду объяснять тебе, откуда именно они берутся, но поверь, все они проходят через меня. Обычным людям это не под силу. Если только единожды, но тогда это будет стоить жизни любопытному наглецу.
– А гром?
– А что гром? Гром – это ерунда, его сделать несложно. Гром больше для того, чтобы напугать глупцов и животных. Ты слышал когда-нибудь, Хару, о том, чтобы человека убил гром, а не молния?
– Нет, не слышал, госпожа.
– Вот-вот, и не услышишь. Гром пугает, он очень эффектен, но он не может убить. Ну, разве что настолько громкий, что человек не выдержит звука, но я о таком не слышала.
– Велико твоё мастерство, госпожа, – Хару поклонился с почтением.
– Спасибо, Хару. Но ведь и ты мастерски управляешься с мечом и с луком. И ты знаешь, несомненно, что мастерство не может прекратить своё развитие. Ты либо бесконечно идёшь вперёд, либо теряешь талант, и он от тебя уходит.
– Всё правильно, госпожа. И благодарю за то, что ты считаешь меня мастером.
Разговаривая, они подошли к одному особенно крупному холмику, также скрытому под слоем снега.
– Тагар, очисти его, – приказала колдунья.
Тот молча подошёл и, действуя то рукавицами, то ногами, за непродолжительное время очистил бугор от снега. Под покровом скрывался труп того самого чудища, которое сразил Хару. Труп лежал на спине, видно, его переворачивали. Остекленевшие глаза были всё так же полны злобы, пасть приоткрыта так, что хорошо были видны острые длинные клыки. На передних лапах когти достигали длины пальцев взрослого человека. Задние же лапы представляли собой нечто среднее между ногой человека и лапой животного. На груди буро-коричневый мех пропитала заледеневшая теперь кровь, в том месте, где вошёл клинок Хару.