Лимитерия
Шрифт:
Елена.
Смог медленно опустил руку с письмом и закрыл глаза. Внутри вновь проснулись те самые чувства, которые он долгие годы пытался в себе заморозить — это любовь к родителям, старые эмоции и воспоминания. Написанные чернилами буквы вернули его на несколько лет назад, когда не произошло никакой катастрофы. Когда королевская семья была в полном сборе и жила счастливой жизнью. Он вспомнил своего отца, который был очень серьёзный, показывая свою улыбку лишь при жене и детях. Вспомнил маму, которая была очень весёлой и доброй, щедро одаряя заботой каждого, кто нуждался в этом. Вспомнил свою старшую сестру Ольгу, которая хоть и была строгой, однако умела быть и весёлой, играя с младшими братьями в различные игры. Вспомнил своего старшего брата, который что тогда, что сейчас был постоянно весёлым, слегка грубоватым и постоянно рвался к приключениям. И вспомнил себя, когда ещё ненависть ещё
Евпатий всегда был в семье главным, решал любые проблемы, заботился о Лимитерии и не забывал уделять время будущим королям. Елена всегда поддерживала своего мужа, а также учила своих детей доброте, заботе друг о друге и понимании, чтобы они, несмотря ни на что, всегда были рядом и помогали друг другу. Ольга была единственной дочерью в семье, однако всегда была рядом с братьями, поскольку им нужен был свой личный воспитатель, а также товарищ. Что касалось братьев Коловратьев, то они всегда в детстве дрались по любому поводу, после чего очень быстро мирились и вновь начинали дружить. Их всегда отличал характер, весёлость которого была присуща лишь Хогу, и серьёзность, присущая Смогу. Последний был в семье младшим, и именно ему пришлось вынести столько боли в прошлом, чтобы стать очень сильным и грозным наёмником в будущем.
И сейчас Смог осознавал то, что искренне завидует Хогу: первый лимитериец потерял память и помнил мало чего, поэтому мог с чистой совестью жить дальше, не думая ни о чём. А вот второй помнил всё до мелочей, и именно это причиняло ему сильную боль в душе. Он хотел стать таким, же как Хог: забыть своё прошлое и начать свою жизнь с чистого листа. Но не получалось! Хэйтер получил второй шанс, чтобы жить и развиваться в современном обществе, а наёмник до сих пор не мог забыть своё прошлое, которое изо дня в день мучило его. Убийства, жестокость, тренировки, одиночество — Смог изо всех сил старался забыть о том, кто он есть такой. Прошло много лет, а Лимит по прежнему был озлоблен на мир за то, что все очень подло обошлись с новой властью на Лимитерии. Все хотели мира, вот только почему-то разрушили его своими руками.
Смог настолько сильно погрузился в свои болезненные воспоминания, что даже не почувствовал слезу, которая скатилась по его щеке и упала вниз. Он остался совсем один в этом жестоком мире, который испортился в зависти, лжи, предательстве и коварстве. Наёмник не верил никому, кроме своей лучшей подруги Блейз и старшего брата Хога. Все ради наживы готовы были воткнуть в спины друг друга ножи, затем подставить других, а потом забрать сокровища, окропленные кровью убитых, с собой. Предатели! Предатели! Предатели! Родители и старшая сестра — это было самое лучшее и самое яркое воспоминание в почерневшей от ненависти душе Смога. Король и королева искренне любили своих детей и желали им только лучшего в жизни, но их жизни унесла та зависть и подлость сторонников, которые врали друг другу в глаза. Но Хог ещё мог довериться кому-нибудь из своих друзей, поскольку не помнил тех страданий, злобы и ненависти в прошлом, а вот Смог, увы, нет. Его сердце впитало в себя очень много мрачности жестокого мира, и поэтому он не собирался меняться в хорошую сторону ради кого-то. Помочь Хогу и Блейз — да. Но не меняться…
Лимит искренне ненавидел своего деда Апатия, который тоже был замешан в нападении на Лимитериум. Он столько лет обманывал своего внука, постоянно внушая ему, что во всём виноваты эрийцы, посмевшие бросить вызов лимитерам. Но Смог хоть и был поглощён ненавистью, однако никогда не позволял кому-либо манипулировать собой, посему и стал грозой тёмного уголка мира. Его боялся каждый, кто носил имя «враг» в личном списке второго лимитерийца. Смог никогда не колебался и уничтожал своих противников жестоким образом, разрывая их на части. Даже Дан опасался Смога, поскольку не знал, о чём может думать тёмный принц. Его боялись все, кроме тех, кто был для него близким человеком. А таких в жизни существовало лишь двое.
Но будь родители живы, всего бы этого кошмара не произошло. Лимитерия не разлетелась бы на части, а продолжила парить над Москвой, обогащая столицу России звёздным дождём, который порождает аленькие цветочки. Ольге бы исполнилось двадцать четыре года, она бы вышла замуж за какого-нибудь хорошего охотника королевских кровей и создала бы свою семью. И в жизни братьев Коловратьев всё могло бы сложиться совершенно другим образом: Хог столкнулся бы с Элли в совершенно другой обстановке, а Смог не ушёл бы с головой в ненависть и встретился с Алисой совершенно другим человеком. Традиции старейшин не были бы нарушенными, и гармония парящего Эдема продолжилась. Почему же люди, которые мечтали о счастливой жизни, уничтожили
этот Рай сами? Ответ был самым простым: каждый хотел властвовать, ставить себя выше других и умышленно купаться в лучах славы и популярности. Каждый хотел чувствовать себя Богом, чтобы иметь возможность вершить судьбы других. Именно поэтому тёмный принц и желал всех уничтожить. Никто из них не заслуживал прощения! Те, кто уничтожили Рай своими руками, должны были сдохнуть.— Фух, тут так классно! Я посмотрела все комнаты и осталась в огромном восторге, — восторженно проговорила Алиса, следуя по замку и добираясь до комнаты, в которой находился второй лимитериец. — А ещё мне понравилось освещение. Оно такое… романтичное…
5. Эрийка резко застыла в проёме и сделала удивлённый взгляд, поскольку заметила наёмника не в лучшем состоянии. Смог резко распахнул изумрудные глаза, которые вмиг похолодели от ненависти. Она снова появилась в его личном пространстве. Скрипнув зубами, Лимит поднял руку и утёр горячую струйку с щеки, после чего выпрямился и повернулся лицом к девушке. Замок Ярилы был открыт, поэтому Бластер ему больше не нужна была живой. Воспоминания дали о себе знать, из-за чего Смог почувствовал резкий прилив ненависти в своём сердце, которую необходимо было выплеснуть на кого-нибудь в назидание тем тварям, которые уничтожили Лимитерию своими руками. Изумрудный, ненавидящий взгляд стал очень ярким, отчего Алиса вздрогнула и прижалась спиной к стене от волнения, поскольку глаза Смога всегда её настораживали в нехорошем смысле.
Лимит сжал кулак и собрался создать энергетическую сферу, чтобы разом отправить в девушку и уничтожить её. Однако края бумаги зацепились за его рукав, и листок вновь развернулся. Наёмник слегка выдохнул и краем глаза посмотрел в сторону записки, которую им оставили его родители.
Берегите друг друга…
В голове что-то резко щёлкнуло, отчего Смог поморщился и закрыл глаза. Именно сейчас он понял то, что имела в виду Елена. Даже если и не следовать лимитерийским традициям, то по крайней мере каждый должен остаться в живых из тех, в чьих жилах течёт королевская кровь. Хог, Смог, Элли, Алиса — их осталось лишь четверо в этом мире, но теперь уже трое. Наёмник сначала заскрипел зубами, но потом сделал глубокий выдох и убрал озлобленный оскал. То ли обещание, данное Хогу, то ли доброта Алисы, то ли окружающее Смога спокойствие, то ли тишина — он не решился убивать беззащитную девушку из чувства ненависти. В конце концов, Алиса не сделала ему ничего плохого, хоть и была эрийкой.
Письмо родителей ясно давало понять то, что король и королева не хотят, чтобы их дети из-за озлобленности поубивали и друг друга, и тех, кто не повинен в их страданиях. Посему наёмник приоткрыл изумрудный взгляд, после чего свернул письмо и запрятал его за пазуху, чтобы сохранить как память. Затем присел на одно колено и стал надевать наручи с шипами, крепко завязывая тугие ремешки на запястьях.
— Эм… ты… прости меня за то, что я без… предупреждения, — грустно промолвила Алиса, поняв, что это её появление заставило второго лимитерийца разозлиться. — Я не подумала о том, что ты… ну… можешь…
— Достаточно! — грубо рявкнул Смог, после чего схватил жезл и бросил его в руки опешившей девушке. — Это «Свадебник». Отец просил, чтобы ты приняла его подарок.
Эрийка округлила глаза и удивлённо посмотрела на золотой жезл. Затем аккуратно провела по нему пальцами и выдала лёгкую улыбку. Личное оружие для Бластер, которое нельзя было купить в магазине или достать где-нибудь из подполья. «Свадебник» — древний артефакт, который работал исключительно на положительной и доброй энергии, которой в Алисе было очень много. Смог тем временем надел «Оковы Буса», затем нацепил на плечи «Квадрум» и «Кладенец», и прошёл мимо Алисы, которая продолжала рассматривать «Свадебник».
— Знаешь… тебе нельзя винить себя в гибели своих родителей.
Смог остановился в коридоре и краем глаза посмотрел в сторону Алисы, которая ответила более понимающим и чувственным взглядом. И снова то же самое чувство, которое заставило лимитерийца разозлиться до прихода в Лимитериум: эрийка выражала жалость и сострадание по отношению к Лимиту.
— А тебе какое до этого дело? — грубо процедил Смог, сжимая левый кулак до хруста. — Это мой выбор. И тебя это не касается!
— Но так же нельзя, пойми ты это! — грустно вымолвила Алиса, отчего синеватые глаза задрожали. — Ты ненавидишь всех, потому что у тебя забрали самое лучшее, что было в твоей жизни: семью. Тебе пришлось всю жизнь сражаться за выживание и расстаться с детством, которое было наполнено добротой, счастьем и любовью. Но… но… — девушка с жалостью выдохнула. — Чем сильнее ты ненавидишь других, тем больше и больше злобы накапливается в твоём сердце. Негативные чувства сгубят тебя.