Лик
Шрифт:
— Без сомнений, — она тут же развернулась ко мне, и глаза её горели. Она откинула волосы назад, вскочила с места и приблизилась ко мне, предлагая мне руку для рукопожатия.
— Хочешь поспорить на то, что я не смогу нарисовать лик святого? — я недоверчиво вгляделся в её лицо. Скажу честно — застывшее на нём выражение не предвещало ничего хорошего. Оно так и говорило: «Да, я придумала гениальную идею, ты только послушай». Возможно, Рейн с утра успела чего-то выпить, но я этого не спросил.
— Не совсем. Спорим, что я нарисую твой портрет лучше, чем ты мой?
И всё?
И не задавая больше лишних вопросов вроде «Что за необдуманные предложения?», я пожал холодную руку Стивенс.
— Идёт.
— Отлично.
— Я знаю.
— И ты знаешь, что…
— Да, я как раз уже уходил.
Рейн улыбнулась мне на прощание ещё раз. Пару секунд я видел, как её кошачьи глаза какое-то время выражали подобие спокойствия, а не слепой ненависти, а потом я удалился из комнаты и дома.
И мой визит к Стивенс в этот раз был рекордом. Судя по часам, я продержался семь минут. Мой прежний рекорд был две минуты и около тридцати секунд. Я справился.
***
Я возвращался домой, никуда не сворачивая. Декабрь расходился не на шутку, и речь была не о снеге, который так и не подарил жителям городка своё великое присутствие, а о мыслях людей. Поглядишь направо — увидишь гирлянду, а устремишь свой взор вперёд и столкнешься с Сантой-Клаусом, который уже бежал по тротуару, невзирая на то, что двадцать пятое было даже не через неделю. Вообще-то, декабрь только-только вступил в свои права, но люди уже представляли себя рядом с елью в окружении подарков и семьи. Хотелось бы и мне подобного, но я ощущал себя старцем. И дело было даже не в том, что ребёнком я, естественно, уже давно не был. Моя любовь к Рождеству растворилась, когда мне исполнилось одиннадцать, и я увидел, как отец складывает подарки под ёлку. Я потом весь день ждал от него признания, но сам он не спешил раскрываться. Тогда мне пришлось самому добиваться правды. Только при такой тактике отец счёл нужным сознаться. А так, быть может, я бы и до сорока лет продолжал ждать первого шага от родителей.
Нет, дело было ещё и в том, что я каким-то образом не мог уследить за календарём. Казалось, я просыпался только в начале каждого месяца, сидя на кухне и вдруг осознавая, что прошло уже целых три, четыре, пять недель. И где я был? Всё там же — на дне.
Я попытался посмотреть на бежавшего Санту с улыбкой просто так, из каких-то своих принципов, чтобы, может, это разбудило во мне хорошее настроение. Но Санта не понял, ничего не сказал и продолжил нестись мимо. Бедняга, он задыхался, но всё так же упорно несся вперёд. Всем бы такой целеустремлённости. И куда он так торопился?
Я выдохнул, наблюдая за тем, как из моего рта вырвался пар. В детстве было особенно забавно так же дуть на витрины, а потом рисовать, стремясь успеть, пока стекло ещё запотевшее, какие-то фигуры, людей, зверей. В этот раз у меня не было мыслей о начале карьеры художника на витринах, но я посмотрел в сторону.
— Вестер?!
Он не услышал меня через стекло, но увидел — точно. Весёлый такой, рождественский, с колпаком эльфа, стоял прямо за витриной магазинчика.
Я потянул на себя стеклянную дверь, при движении которой звякнул колокольчик, но привлекать внимание продавца даже и не понадобилось. Он и так не отрывался от меня и, кажется, едва сдерживал хохот. А смеяться больше всего хотелось мне. Достаточно было взглянуть на этого эльфа.
— У тебя и уши в общей стилистике? — спросил я, подходя ближе и, даже прищурившись, рассмотрел друга с головы до середины туловища — насколько мне позволяла стойка.
— Сам посмотри, — он повернулся ко мне боком и рассмеялся, не сдержавшись. Я ещё раз удостоверился в том, что зрение меня не обманывало.
— Чувак, а ты времени зря не теряешь, — признался я. Но в голове не укладывалось лишь то, как Вестер очутился продавцом в магазине сладостей и
когда успевал ходить сюда, что из компании мы этого не замечали? Или, как обычно, я один был не в курсе событий.Как будто услышав все мои мысли, Вестер заговорил:
— Да, я тут продаю иногда. Магазинчик моих родителей. Но я ж прилежный ученик, смотри!
Выдавив из себя смешок, Вестер наклонился за витрину и, с шумом пораскидав не одну коробку или же что-то пластиковое, выудил на свет то, что искал. Поднявшись, он бросил на стойку тетради.
— Даже домашку делаю, а. Что скажешь? — он облокотился и расплылся в улыбке, поиграв бровями. Не зная Вестера, я бы мог подумать, что он пытался произвести впечатление на только что зашедшего посетителя, но я был я, и Вестера я уже успел изучить.
— Вау! — подыграл я, изумившись, как фанатка, встретившая своего кумира. — Цукерман, да ты герой!
Но ведь и впрямь стоило согласиться с тем, что Вестер умел распоряжаться временем, умел скрывать определённое, и теперь послеучебный вечер проводил не просто так. Для меня это всё-таки было не то, что несвойственно, но, наверное, непривычно и как-то далеко.
— Копим на поездку и просвещаемся, — всё говорил и говорил Вестер, вскидывая вверх руки и потрясая ими в воздухе. Смотри, смотри, это моя лавка! И хоть магазинчик и не был огромным, но дети явно заходили сюда, как в рай на земле. Каждый уголок помещения был пропитан ароматами булочек с корицей, пирогов с яблоками, пирожных с кремом, какао. Витрина пестрела от разнообразия леденцов, тортов, конфет. И только взрослый, зайдя в магазин, сморщив нос, заметил бы, что на одной стене отошли обои, а ещё они не стыковались вон в том углу, а уж посуду для пирожных можно было и покрасивее выбрать. Совсем продавцы от рук отбились, раз не замечают, что тарелки выглядят очень дёшево. Но такими они ведь наверняка и были. Но точно знали это только Цукерманы.
— Угу, — буркнул я, не зная, что ещё добавить. До тех самых пор, пока голову, как это иногда бывает, не пробила случайная мысль. Немного запоздалая, сказанная уже после основной нити разговора, но имевшая в себе силы ещё оказать влияние. — Может, нашей компании и впрямь не хватает поездки? Каникулы скоро. Точнее, нет — «зима близко», — добавил я с напускной серьёзностью. Но актёр из меня был никудышный.
Обед из овощей
— Я смотрел на Королеву и думал, что это розыгрыш. Серьёзно, она же живая! Не хотелось бы увидеть её фигуру в ночи. Спасибо, но после «Музея восковых фигур» в музей мадам Тюссо лучше не соваться, — возбужденно говорил Вестер, то и дело размахивая руками. Один раз он замахнулся с той силой, что успел хлопнуть меня по плечу. И удивительно, но я ощутил раздражение лишь на несколько секунд, но оно благополучно испарилось с продолжением истории. Мы уже шли к нашему отелю и пили напитки из Старбакса. Каждый взял по мокке, но только Вестер возразил, что решил отказаться от кофеина, поэтому заказал Тазобери Фраппучино и давился льдом в промозглый день. И это не мешало Клео с Рейн хихихать, глядя на то, как он весь морщился, делая очередной глоток. В это самое время их руки грели тёплые стаканчики.
Но Цукерман мог сделать глубокий расслабленный вдох.
Мы приближались к месту нашей остановки. Если бы не мои родители, некоторый вклад с каждого и всеобщее желание отдохнуть, не видать нам этой поездки. И, чего и стоило ожидать, — Вестер так быстро сдаваться был не намерен. Ему всё хотелось бродить по Лондону без остановки. Но мы были непреклонны. Лично мне хотелось поскорее вернуться и упасть лицом в кровать. Вот только стоило нам всем оказаться в номере, как Клео, подобно истинной матери семейства, напомнила: