Librum Debitori
Шрифт:
- Постой, постой, Суигинто! — воскликнул я, — Ты…быть может, останешься?
- Что? Зачем мне… — она заметно смутилась.
- Здесь сухо, тепло и уютно. Вымокла–то ты не в Н–поле, значит, твой дом не устоял перед непогодой. У Мегу ночные обходы, люди, суета. Оставайся.
- Ты, может быть, ждешь, что я присоединюсь к этим просьбам, — подала голос Соусейсеки, — но я не стану. Если ты предпочитаешь уйти — уходи, если нет — оставайся.
- Вы, наверное, забыли, с кем…
- О нет. Это привычка, — я понял, что делал не так, — уговаривать тех, кто нужен для дела.
- Для какого дела?
-
- Вот как? Может, я зря поверила, что вы на что–то способны?
- Оставайся и посмотри сама. Или скучать в Н–поле интересней?
- Да, это убедительно. Что ж, показывай, что хотел.
- Деловитости тебе не занимать, Суигинто. Но моя магия требует подготовки, а ты пока могла бы пообсохнуть — иначе может возникнуть вопрос о том, бывают ли Алисами куклы с заржавевшим механизмом.
- За такие предположения тебя стоило бы размазать по полу, нахальный медиум. — возмутилась Суигинто, — И вообще, что за забота?
- Тебе еще учить меня, между прочим. Оттого и думаю, как бы тебя не потерять до поры до времени.
- Может, ты еще и посмотреть решил?
- Ну что ты, зачем отвлекаться. Вот тебе фен, а я отвернусь и займусь делом.
- Фен? Что это за штуку ты мне дал?
- Вот, эти штырьки в розетку, а теперь включить горячий…
Пришлось все–таки просить Соусейсеки устроить нашей гостье небольшой экскурс в мир техники. Пока они возились с феном, я, как и обещал, принялся за «дело». Суть была в том, что вместо тренировки я собирался устроить этой парочке небольшую экскурсию, используя серебро и немного эмоций. Слишком много плохого случалось с ними, а мне по душе была концепция равновесия.
- Ну что там, закончили сохнуть?, — спросил я, устав ждать.
- Тут еще на полночи работы, — отозвалась Соу, — Платье почти не сохнет.
- А вы собрались одежду феном сушить? — нельзя сказать, что я был удивлен, но все же…
- Ну а что не так?
- Фен для волос, одежду он не возьмет.
- Ну и что же тогда нам делать? — недоумевала Соусейсеки.
- Вешать все на камин и нырять под одеяло, не иначе.
- Мы не спим под одеялами! — попробовала возмутиться Суигинто.
- Так не спи, никто не заставляет ведь, — деланно удивился я, — Но мне неудобно будет ходить с закрытыми глазами.
- Не понимаю твоей логики, медиум.
- Что же тут непонятного — твое платье–то сохнет?
- И? Впрочем, мне несложно уступить твоим глупым обычаям, — и я услышал шорох одеяла.
- Тогда можно начинать. Скажи, Суигинто, верно ли, что тело болеет, если дух нездоров?
- Кажется, это именно тот самый случай. Она знает, что должна умереть и ждет этого, как и все вокруг.
- У нас есть способ оградить тело, но ненадолго. А нужно во–первых, излечить дух, а во–вторых, разобраться с самой болезнью.
- И как ты собираешься это делать? — поинтересовалась Суигинто.
- Попробуем вернуть ей волю к жизни. Сейчас смерть кажется ей желанной неизбежностью, а нам должно сделать наоборот.
- Хочешь изменить мнение духа? С помощью дерева?
- О дереве позаботится Соусейсеки, нам же придется поработать вместо лейки ее сестры.
- Не проще
ли…- Нет, мы справимся сами. Неужели лейка знает Мегу лучше тебя? Только ты сумеешь найти нужные слова, провести ее по лабиринту сомнений.
- А вы постоите в сторонке? Вот уж помощь, просто бесценная!
- Соу займется деревом, я — телом. Восстановлю ее сердце по образцу собственного. Этого мало?
- Ну, если вы не подведете, то может хватить. Мы все говорим, а собирались заняться делом. Или ты снова обманываешь?
- Ну только немножко, — и не давая моментально разозлившейся Суигинто вставить слово, я протянул ей пучок серебра, — Ты же не против?
- Мне стоило бы нашпиговать перьями твой наглый язык, но боюсь, это уже не поможет.
- Не поможет. Соусейсеки, присоединяйся, нужна будет память Розы Мистики и твоя трезвая критика.
- Да, мастер. — Соу распушила кончик серебряного пучка, проводя им по шее и останавливаясь на затылке. — Начнем?
- Как только наша проводница будет готова. — улыбнулся я.
- Хватит болтовни, действуй уже, — и второй жгут почувствовал нежное тепло кукольной кожи.
Расслабившись и глубоко вдохнув, я посмотрел в разноцветные глаза и провалился в морок, чувствуя, как оседает и приваливается к стене тяжелое и непослушное тело.
Густой туман, плотный, молочно–белый, окутал нас. Мы парили во влажном, слегка пахнущем озоном пространстве, где из виду терялись пальцы вытянутой вперед руки.
- Где мы? — спросила Суигинто.
- Посреди белого листа еще не начавшейся истории, задуманной картины, приснившейся песни. Мегу не любит жизнь, которой не видела, хочет умереть, зная, что мир ее ограничен стенами палаты. Соусейсеки!
- Что, мастер?
- В твоей Розе Мистике собраны сотни тысяч эмоций из моего мира. Я зачерпну немного и разделю между нами, но под их властью не смогу сдерживаться. Именно поэтому, держи, — и я вытащил из груди красную ленту с мерцающим шариком на конце, — тебе я доверю свое сердце. Если оно перестанет выдерживать, тут же ставь печать и вытаскивай нас отсюда.
- Поняла. Можешь быть спокоен, мастер.
- А ты, Суигинто, запоминай все до последней капли, чтобы потом показать Мегу как можно больше из того, что она может заполучить.
- И только? — разочарованно спросила она.
- Ну нет. Вы создадите идеальный мир, пользуясь гармонией ваших Роз, я придам ему форму и воплощение, хоть и ненадолго. Попробуем — хотя скорее всего, все получится сразу и лучше, чем я ожидаю. Готовы?
- Да, медиум.
- Готова, мастер.
- Тогда начни, Соу, а дальше все пойдет само.
Крошечные искорки пробежали между нами там, где должно было бы находиться серебро. Ватная тишина изменилась, стала более просторной и звонкой. Сперва медленно, но постепенно разгоняясь, мы полетели вверх.
Первое касание Розы отозвалось глубоким, постепенно нарастающим звуком, в котором было ожидание и предвкушение чего–то. Удары сердца задали ускоряющийся ритм, а в проносящемся мимо тумане все ярче разгорался свет.
И тем неожиданней было вылететь из молочной густоты, словно пробка из бутылки, моментально теряя скорость, и на мгновение ощутить равновесие в высшей точке нашего безумного броска, чтобы начало мелодии стало знаком величайшего простора.