Лэя
Шрифт:
Завидев деревенские дома впереди, Женька свернул направо по тоненькой лесной дорожке. Где-то от этого села начиналась нужная им дорога на запад, выходящая через несколько деревень к Рестану. Проплутав около мили по тропинкам, они выбрались эту на дорогу. С трактом ее, конечно, сравнить было нельзя. Зато рассерженного ими патруля здесь ждать не приходилось, как и, вообще, любого патруля. Так они и проскакали почти до самого Рестана без особых приключений, ночуя в гостевых избах придорожных сел, часто прямо на полу, на каком-нибудь сеннике.
Женька всю дорогу сильно волновался. По-сути, у него на руках было три ребенка.
Несмотря
А вот Ренку было не все равно, как выглядела Лэя, что было заметно по его неумелому ухаживанию и взгляду, который буквально прилипал к лицу Лэи, когда она иногда, на привалах сбрасывала маски со всех участников похода. Кажется, Лэя переборщила с психологической обработкой принца, и подросток влюбился первой, еще неумелой любовью в свою кузину. Женька, посматривая на это со стороны, грустно заметил про себя: "Вот тебе, старому хрычу и достойный конкурент нашелся.
Не один ты умеешь боготворить принцессу!" Но в остальном с ребятами не было никаких проблем. Женька только удивлялся, насколько эти царственные отпрыски были неприхотливы. Чувствовалось, что Ренк готов терпеть и большие лишения, ради возможных приключений, не сетуя ни на длинную и скучную дорогу, ни на душные маленькие избы, ни на привалы на открытом воздухе. Много ли земных, современных, совсем не царственных подростков смогли бы вот так, изо дня в день скакать и ночевать без всяких удобств?
Последнюю ночевку перед Рестаном они сделали в лесу, так как солнце почти садилось, а никаких деревень в округе не предвиделось. Пришлось в спешном порядке выбирать место для лагеря и рубить ветки на подстилку и костер. Они успели только к самой темноте. Костер разводили уже на ощупь. Хорошо, что сэйларские кони тоже были неприхотливы и не требовали особого ухода. Пару пригоршней зерна и трава на лугу с водой из ручья — вот и все, что им требовалось в дороге. Стреножив их при свете костра, Ренк с Женькой вернулись ко вновь обретшей красоту Лэе, споро готовившей походный ужин. В котелке уже варилось то же зерно, что скармливали лошадям, а из сумок были вынуты сухие лепешки и вяленое мясо.
— Да, Ренк, редко кто может похвастать, что кашу ему варила сама кронпринцесса! — патетически растягивая слова и довольно ухмыляясь, заявил Женька.
— Да ладно тебе выпендриваться! — рассмеялась Лэя. — Здесь просто больше некому прислуживать, Все какие-то ненормальные: принцы, принцессы, ангелоподобные чудища…
— Это кто чудище? — переспросил заинтересованно Ренк.
— Это я — джин из бутылки. Когда попадем на небеса, ты увидишь, какой я на самом деле страшный. Представляешь, почти весь голый, без шерсти. — Женьке понравилось пугать Ренка. Тот явно дрейфил перед такими жуткими обещаниями, но пытался держать королевскую марку, в чем ему немало помогало мальчишеское любопытство.
— Не пугай мальчика! Страшилище! Он хороший! — Лэя хотела просто пошутить, но оказалось, больно задела подростковое самолюбие,
назвав того мальчиком.Ренк вскочил и молча отошел в сторону. Лэя тихо ойкнула и побежала за ним.
Женька не понял, что уж она такого там ему наговорила, но вскоре они, оба довольные, держась за руки, вернулись к костру.
— Ну вот, теперь видно дружных брата с сестричкой! — Женька невольно надавил на утверждение, что они брат с сестрой, почувствовав слабенький укол ревности.
— А ведь и правда, — сказала погрустневшая Лэя. — Не считая царствующего дядюшки, ты и твоя семья — единственные мои близкие родственники. Нашего дядюшку можно назвать поджигателем. Вся семья дяди Глена, мои родители,… кстати, ты сможешь со всеми ними скоро познакомиться. Ренк, это может быть звучит глупо, но постарайся в жизни быть добрее. Я уже обещала тебе, что никогда не буду претендовать на престол. Пообещай и ты мне, что будешь добрым правителем, как наш дедушка, а не таким злым как дядя.
Ренк на удивление серьезно задумался и сказал:
— Невозможно быть всегда добрым, обладая такой властью. Всегда найдется кто-то, кому делаешь добро, и кто-то, кому причиняешь этим действием зло.
— Да, слова не мальчика, но мужа! — оценил правдивый ответ Женька. — Это, действительно мудрый ответ. Но за мудростью легко прячется лукавство. Лэя просит у тебя сочувствия, и стараться не творить зло там, где без него можно обойтись.
Только и всего.
— Хорошо, я обещаю. Но хорошо тебе рассуждать, а как я должен относиться к тому, что мою мать сослали из столицы?!
— Ренк, но это не повод обижаться на весь мир! — воскликнула Лэя. — Посмотри на меня, разве я злюсь на тебя, Женю или Хлюпа? А ведь у меня было гораздо больше поводов для озлобленности и мести. Только любовь к другим может сделать тебя свободным от камня озлобленности, который висит на твоей шее.
— Хорошо, — немного с надрывом признался Ренк. — Вот я, признаюсь тебе, что люблю тебя! Что ты на это скажешь?!
Лея молчала. Что сказать ребенку, только что вступившему на стезю горькой взрослой жизни?
— Я же для тебя старуха! — деланно-весело воскликнула она, наконец. — И потом, мы же близкие родственники.
— Ты самая красивая девушка, которую я встречал! А такие родственники, как мы, частенько женятся.
Чисто интуитивно, Лэя нашла, как объяснится. Она встала, подошла к Ренку и присела перед ним на корточки, заглянув тому в глаза так, что ему некуда было деваться.
— Ренк, — серьезно сказала она. — Поверь, ты очень красивый, умный и волевой парень! Недаром мы с тобой одной крови. Я успела очень полюбить тебя, как брата, но не разрывай мне сердце еще одной скорбью. Оно занято другим, и я уже ничего с этим не смогу поделать. А тебе лучше вырвать сразу эту мысль из головы и сердца, чтобы не мучить себя напрасными надеждами. Я перед тобой честна и не давала тебе никаких поводов для любви.
Ренк довольно долго молчал, сидя перед Лэей прикрыв глаза. Потом открыл их, и в них явно заблестели слезы.
— Спасибо за честность. Но сердцу не прикажешь. А ты можешь сказать, кто твой избранник?
— Нет… я не могу, да и зачем? Хочешь, я лучше буду все время в маске?
— Нет, я итак скоро расстанусь с тобой. Дай мне хоть иногда полюбоваться твоим лицом.
Лежа в сторонке, Женька, отвернувшись, торжествующе ухмылялся. Ему было стыдно, но все равно, приятно. Ради его лысой хари только что принцесса отказала принцу.