Чтение онлайн

Улыбка. Улыбка. Тишина.

– Да вот... думаю сижу о том, чем займусь после академии. Не знаю. Возвращаться ли вообще на Кронус? Есть ли в этом какой-нибудь смысл?

Замешательство. Сомнения. Вопрос.

– А что, там тебя никто не ждет? Ну там... семья, девушка, друзья? Опять же имущество - дом, карета, лошадка любимая? Работа какая-нибудь? Банда подельников-шулеров-мошенников?

Смех. Тоскливый. Наигранный.

– Плохо же ты меня знаешь, рыжий. Никто меня не ждет. Родителей убили подонки когда мне было двенадцать. Друзей нет, женщины любимой нет, банды нет. Жил... да где придется. По бабам ночевал.

Удивление. Скрип. Монолог.

– Знаешь, рыжий... а ты ведь, получается, мой лучший друг.

Единственный за всю мою жизнь. Глупо, правда? Я никогда не думал о будущем. Ни с кем не связывался, ничего не боялся. никто никогда мне не помогал. Все меня шпыняли. Пацан иди туда, пацан иди сюда, пацан пойди отсюда. А ты, гад бездушный, сволочь такая, как-то приручил. Занимался со мной, над тетрадками торчать заставлял. Ржал когда мы дрались. И при этом тебе же, придурок, было все равно что я людей обворовывал. Я себя тут из-за тебя человеком почувствовал. Если бы не ты, идиотина несчастная, выгнали бы меня, и первого курса не доучился бы. А так... первый курс закончил, второй под предводительством самой Фелиции Вонн прошел. Вот завтра сдадим теорию и практику... и все, я маг перед которым все пути открыты. А я даже не знаю, возвращаться мне на Кронус или нет.

Вздох. Тяжелый. Молчание.

– Я тебя никогда не спрашивал, Билл... но почему ты вообще воруешь? Умный же вроде парень. Если бы ты только захотел, то смог бы и честным путем...

Кулак. Стол. Удар.

– Честность. Мои родители были честными, и где они? Мой отец, зеленщик, не хотел платить бандитам оброк. Потому что это нечестно. Тогда бандиты пришли и повесили его, а мою мать изнасиловали и зарезали как свинью. А я сидел, спрятавшись в шкафу, и мне нельзя было даже плакать, иначе бы я отправился следом за ними. А что потом? Я сам себя сдал в приют, рыжий. И там я все еще повторял слова отца. «Честность - это твое второе имя». Бред. И меня лупили. А потом я вдруг встал перед выбором. Поступил бы честно - схлопотал бы. Знаешь... я до сих пор сволочью себя чувствую. Потому что я первый раз сжульничал. А где первый там и второй, где второй там и третий. И поняв, что будучи жуликом можно жить легко и хорошо, я забыл завет отца. Только вот...

– Только вот что?

– Я до сих пор хочу свою лавку.

Сцинк. Кеша смотрит на него украдкой и пытается не вспоминать тот злосчастный день. Благо, парень ничегошеньки не помнит. Еще бы. Доза достаточная была. Кеша тоже думал сначала - а не выпить ли? Выпить и забыть, славно же так. Сладкая перспектива. А потом подумал - нет. Нет, нельзя. Потому что если он когда-нибудь еще раз увлечется, зациклится, сойдет с ума, это воспоминание его остановит. Теперь для него Сцинк - это знак стоп. Большой, красный, страшный дорожный знак, за который машина его мыслей больше не заедет никогда. А раз она туда не заедет, значит, и не сорвется с обрыва, который прямо за знаком, но из-за поворота не видим.

А еще Сцинк - это у них с Билли теперь имя-восхвалительное. Ну как, есть имя нарицательное, а это наоборот. Буду молчать как Сцинк - говорит Кеша Билли ночью перед экзаменом, когда тот просит о своей судьбе никому не рассказывать. И Билли верит. Потому что кто-то, а Сцинк молчать умеет. Он это уже продемонстрировал на практике.

Тем не менее, кажется, только молчать Сцинк и умеет. Потому что вот стоит он на экзамене перед Грегом и Якобом, и молчит. Сказать ничего не может. Трясется весь, как тронутое ложкой желе. Покачивается. Худой, бледный, болезненный, с глазами навыкате уставшими, с мешками под этими самыми глазами бездонными. Стоит и мямлит что-то. И жалко его Кеше, и стыдно перед ним, и вообще как-то хочется вину загладить, пусть и не помнит парень что они с ним сделали вдвоем, идиоты гребанные.

– Садитесь, Сцинк, и еще немного подумайте, - говорит ему Грег.
– И успокойтесь наконец. Не нервничайте. Флягин,

встаньте пожалуйста.

От неожиданности Кеша неловко вскакивает и замирает. Глаза Грега - рентген. Пристально так смотрит, будто насквозь видит. Крылья носа у него шевелятся, дергаются, будто он чует идущий от рыжего душок плохого дела.

– Я видел, как вы с Линрихом распивали какой-то отвар перед экзаменом, - начинает он.
– Судя по тому, что Уильям сдал достойно и ушел, это нечто является неким успокоительным. Если успокоительное не алкогольного характера и оно у вас еще осталось - одолжите соседу по общежитию, будьте другом.

– Конечно, - отвечает Кеша.
– Осталось. Сцинк, иди сюда.

С опаской поглядывая, Сцинк подходит. Сует ему Кеша бутылек, пустой на две трети. Последняя часть предназначалась Фрейе, но та лишь переливчато засмеялась и отказалась. Сдала и ушла. Чертовка же, не иначе. Только чертовки никогда не нервничают. Пока Кеша вспоминает соседку, Сцинк пьет. Кривится. Еще пьет. Отдает пустой бутылек. Утирается.

– Спасибо, - говорит тихо.
– Хороший ты все же парень. За мной должок.

И садится на заднюю парту. А Кеша... Кеша опускает голову и припоминает все самые противные оскорбления в свой адрес. Потому что вместо того чтобы сделать Сцинку много добра он выбрал самый короткий путь - злой. Короткий, да неправильный. Дыру сделал на своей совести. Крупную дыру, которую не заштопать третью флакона успокоительного.

А еще Кеша сдает экзамен. Сначала теорию, потом практику. Благо, билет тут один на два предмета. Сначала рассказал, потом продемонстрировал. Сдает, получает по шапке, уходит довольный собой, пусть и немного подавленный. В коридоре его тормошат Лизон, Хрон, Чертовка и Билли. Потом они вместе тормошат Сцинка, который тоже каким-то чудом сдает. Потом, вшестером, они идут пить, гулять и веселиться. Потому что главный экзамен сдан, осталось только много побочных да специальности. Уж их-то они как-нибудь непременно сдадут.

Нинель Тарман сказала:

– Я не позволю своим студентам пить, есть и курить всякую гадость.

А потом добавила снисходительно:

– Так что я угощаю, мои сладкие. Молодцы, достойно выпустились. Никого не убили, не изнасиловали и не замучили. Так что вы заслужили награду. Развлекайтесь.

Сказала, поставила на стол бутылку красного, бутылку белого, бутылку виски, пачку сигар да огромную тарелку с сыром... и ушла. Шестеро студентов (седьмой так и не сдал, и теперь уже где-то там дома хлопал глазами, пытаясь понять, куда делись несколько лет из его памяти) переглянулись, улыбнулись, и сели праздновать.

И вот сидят они уже все разомлевшие, только шесть струек дыма к лампе волшебной поднимаются, сидят и наслаждаются жизнью. Потому что вино выпито, виски выпит, сыр съеден - остались только сигары. Лица у всех задумчивые, но не сказать чтобы сильно пьяные.

– Так что?
– разрывая тишину, спрашивает Кеша.
– У кого какие планы?

– Актуальный такой вопрос, - в тон ему задумчиво спрашивает чертовка, выдыхая дым к потолку.
– Я думаю попутешествовать сразу после практики. Хотя кто знает... может и останусь на Готреде. Война меня не пугает, а если смогу там кому-то помочь, то буду считать, что жизнь прожита не зря. К тому же одежды целителя мне идут.

Кеша представляет себе чертовку в коротком медицинском халатике и голова у него начинает кружиться.

– А ты, Хрон?
– переключается он на орка, который дымит как паровоз аж двумя сигарами - одной ему мало.

– Знамо куда, на родину. Буду своих просвещать. У меня уже столько планов. И тебя, рыжий, не забуду. Ты приезжай если что.

– Лизон?

– Н-н-не знаю, - хмыкает разомлевшая белая моль.
– Т-т-тоже н-н-аверное как и Ф-ф-рейя. О-о-останусь на п-прак-ктике.

– Сцинк?
– допытывается Кеша.