Летний день
Шрифт:
Яблоки кончились, но девочка продолжала считать, пока не дошла до двадцати. Дальше она не знала. Потом Валя вспомнила, какие вкусные эти яблоки, и подумала, что мама обязательно даст ей одно. Зачем ждать до вечера, лучше сейчас его и съесть.
Валя сидела на пороге, ела яблоко, постукивала босой пяткой по земле, посматривала изредка то на луг, где должна появиться машина со свекольницами, то на солнце, которое потускнело и стало прятаться
"Теперь доить надо!" - озабоченно думала Валя. Обрадованная тем, что сама встретила Зорьку, она решила, что может и подоить ее. Девочка нашла в сенях ведро, тряпку и вышла в катух. Зорька, услышав позвякивание ведра, посмотрела на Валю. Девочка ласково погладила корову по боку, приговаривая:
– Зорька, Зорюшка! Стой, моя милая! Стой! Сейчас...
Мать всегда так говорила корове, прежде чем начать доить. Валя присела на корточки перед выменем и стала с опаской, потихоньку вытирать ее тряпкой.
– Ты что это делаешь?
– услышала она.
Мать стояла возле открытой двери катуха. С улицы доносилось гудение машины. Валя, занятая подготовкой к дойке, не слышала, как она подъехала.
– Дою!
– ответила девочка.
– Доишь?
– засмеялась мать.
– Ну, дои, дои! Я посмотрю!
Валя подставила ведро, присела возле и стала дергать за соски, но молоко не текло.
Корова оглянулась, посмотрела на девочку и недовольно взмахнула хвостом.
– Ты не дергай, не дергай!
– сказала мать.
– Ты сжимай в руке и выцеживай! Вот так!
Мать присела рядом, и длинная белая струя молока ударила в ведро:
– Дзи-и-нь!
Валя сжала сосок в ладони, и в ведро потекло молоко.
– Течет!
– обрадовалась она.
– Ну-ка, пусти!
– засмеялась мать.
– Давай-ка я!
Молоко сразу торопливо, в две струи по переменку, застучало о ведро. Валя стояла рядом и смотрела, как, пенясь, наполняется ведро. Звук струи тоже менялся, сначала был звонким,
потом все глуше, глуше, словно устал звенеть.Когда мать кончила доить, Валя вспомнила про яблоки и побежала за ними.
– Мам, смотри! Это тебе дядя Вася передал!
Мать поставила горшок на судник и стала цедить в него молоко.
– Ты молочка ему отнесешь?
– повернулась она к Вале.
– Отнесу...
– Бери горшок! Не разлей только!
Горшок был наполнен больше чем наполовину.
– Осторожней только!
– снова предупредила мать.
– Горшок принеси назад... Пусть он перельет в свою посуду...
Девочка обеими руками держала горшок впереди себя за горло и внимательно глядела под ноги, чтобы не споткнуться. Дядю Васю она увидела возле избы: он неторопливо направлялся в сад.
– Дядя Вася!
– закричала девочка и побежала к нему. И вдруг споткнулась, шлепнулась на землю.
Горшок развалился на части. Молоко белой лужей растекалось по пыли. Валя заревела.
Объездчик, сильно припадая на деревянную ногу, заторопился к ней.
– Убилась?
– нагнулся он над девочкой и поднял ее.
– Мама... молоко... вам...
– ревела Валя.
– Опять слезы! Ну, хватит плакать! Ничего страшного нет...
– гладил он ее по голове.
– Мама ругать будет, - всхлипывала девочка.
– Она горшок велела принести!
– Найдем мы горшок! Найдем! Пошли!
Дядя Вася прижал к себе девочку и повел в избу. В сенях отыскал пыльный горшок и показал Вале.
– Видишь! А ты плакала... Сейчас ополоснем и отнесешь!
– Он не такой... Наш черный...
– Черный?.. Ничего, сейчас придумаем... погоди минутку, я сейчас... Дядя Вася открыл дверь в избу, торопливо перетянул через порог деревяшку, улыбнулся девочке и, повторив: - Я сейчас!
– прикрыл за собой дверь.
Валя слышала из сеней, как дядя Вася простучал по полу, потом что-то громко стукнуло, упало на пол, и в избе затихло.
Дядя Вася вышел в сени с горшком причесанный, в новой рубахе и в других брюках. Он не стучал деревянной ногой и почти не хромал. Деревяшки не было! Из-под штанины выглядывал черный ботинок, точно такой же, как и на здоровой ноге.
– Ну, вот и горшок!
– сказал дядя Вася.
– Похож!
Валя кивнула, не спуская глаз с ботинка.
– Пошли, вместе отнесем!
– взял дядя Вася ее за руку.