Чтение онлайн

— Да ясно все, как черна ночь. Василиска с пеленок была своевольна. Зря отец не порол ее! — покачала головой Советница. — Вот и вышла — бедова дочь.

— Не темни, говори, что на уме, — перебил болтовню навки болотник.

— Так я и говорю, замуж ей пора, сколько уж к ней свататься женихов приезжало, а ты так каждую неделю нос свой кажешь.

— Ближе к делу, язва!

— Думаю, отец ей наказал определиться с суженым, а она ему назло все, за ивашку замуж собралась. Завела в лес и испытывала. С чего бы лесовке зеленых кровей мараться за простого человечешку? Сам посуди. Только во вред батюшке.

Из-за юного максимализму все!

— Складно складываешь, душегубка. Но и это нам на руку. Есть у меня один план, сразу две души затопим — и ивашку сгубим, и Василису мне в жены заполучим, да и Хозяину подлянку подложим. Век не забудет!

— Кто это был? Что за жуткие создания? — спросил Константин у лесовки, которая уже не первый раз спасла ему жизнь.

Они шли по узкой тропке к зеленому лесу, все дальше удаляясь от болота.

— Кикиморы болотные, нечисть. Их величество — болотник Тоф узнал, что в здешних местах человек заблудился и хотел тебя к себе в рабство взять. Послал дочерей своих, они тебя заманили на болото и почти утопили. Ох, теперь у меня из-за тебя проблемы будут — получу же я от отца.

— За что? Ты же дело хорошее дело сделала — жизнь человеку спасла!

— Не имела права в чужой Чертог лезть. Не доглядела я за тобой, пересек ты границу, ушел с наших владений в болотные угодья Тофа. Значит, им и решать твою судьбу. А у них разговор один — погубят и забудут.

Василиса грациозно пробиралась по лесу, исполняя своеобразный кружащий танец. Она не шла рядом с Константином, а плавно ходила вокруг деревьев, появляясь то тут, то там. Все его попытки подражать походке лесовки заканчивались плачевно — падением. Она находилась рядом, скрывалась за деревом и возникала с другой стороны, появлялась из ниоткуда, бесшумно шагая по лесному ковру. Ни одна веточка не сломалась под ее босыми ногами. Константин издавал шум за целую армию, будто среди подлеска пробирался мамонт — с треском и сопением. Он комплексовал из-за своей неуклюжести и нервничал, отчего шум только усиливался.

Легкие и плавные движения девушки завораживали. Самойлов смотрел на нее и не мог отвезти взгляда, особенно от ярко-синих глаз. Он готов был идти за этой красотой, хоть на край света. Красотой естественной, сияющей, наполняющей душу легкостью и счастьем. Чистой и свежей, как горный воздух и родниковая вода. Нежной, как легкое дуновение теплого ветерка, как прикосновение перышка.

— Что за позерство! — подала недовольный голос кошка.

Она, как и Константин, шла по услужливо стелящейся тропинке. Ягодка с ее чутким кошачьим слухом, не могла понять, когда и откуда вынырнет лесовка. И это ее раздражало.

— Иди как все, неча по кустам шляться, аки тать, задумавший злодейство.

— Ой! Кто это? — лесовка появилась из-за очередной березки, заставив Ягодку в очередной раз подпрыгнуть.

Василиса оглядела Самойлова таким взглядом, будто подозревала в самом черном колдовстве или, чего хуже, в магии вуду.

— Это кошка, — произнес Константин, как что-то само разумеющееся, продолжая

откровенно пялиться на лесную диву.

Синие глаза лесовки расширились еще больше. Она не замечала наглого разглядывания Самойлова, кинулась к кошке. Ягодка улыбнулась вовсю пасть, так казалось со стороны, и с радостью прыгнула в объятия лесовки. Прямо к лицу, выпустив остро заточенные когти, быстро сменив улыбку на счастливый оскал. Злорадно шипя, кошка летела прямо в широко распахнутые очи красы-девицы, которая даже не пыталась хоть как-то защититься. Просто стояла и диву давалась.

Константин решил спасать. Он отчаянно кинулся к лесовке, которая в этот же момент рванула в сторону своего спасителя, уходя от когтей-ятаганов.

Бамс!

Оба столкнулись лбами и разлетелись по разным кустам. Мимо них пролетела Ягодка:

— А! Леший тебя забери! — только и успела провопить черная фурия, вмазавшись в дерево.

Кошка охнула и заскользила вниз, снимая когтями стружку с дерева.

— У меня из-за тебя шишка будет, — причитала Василиса, поднимаясь с земли, — а магии из-за этих кикимор совсем не осталось. Как я в таком виде по лесу пойду!?

Кусты раздвинулись, появилась голова Константина.

— У тебя глаза очень необычного цвета. Цвета василька, — задумчиво пролепетал он.

— Поэтому Васей и зовут, — представилась лесовка, отряхивая платье.

— Кого? — прохрипел Константин, отчего-то ревнуя к неизвестно откуда наклевывающемуся конкуренту Василию.

— Меня зовут Васей.

— Странное имя для девушки, — пробормотал сбитый с толку Самойлов.

— Обычное. Раньше, конечно, чаще встречалось, но и теперь не диковинное. Неужели никогда не слышал имени Василиса?

— А! Так Вася — это производное от Василиса, сокращенно. Тебе очень идет это имя. Василиса Прекрасная. А я Константин. Приятно познакомиться.

— Ты странный, — сказала лесовка, краснея от смущения.

— Ха! Станешь тут странным, когда вокруг такое творится. Расскажу кому — не поверят.

— А вдруг поверят?

— Я бы в кикимор, гигантских пиявок и уж тем более русалок не поверил.

— А что в них особенного? Каждый день русалок вижу на озере. А Купава моя лучшая подруга. Водяной Озир лучший друг моего отца, — искренне удивилась Василиса, вот говорящая кошка — это невидаль!

— Не понял, а ты сама-то кто? С виду вроде человек, — настала очередь Константина раскрыть рот от удивления.

— Я дочь лешего, — ответила Василиса, секрета не тая.

Константин ждал чего-то подобного. О лешем он что-то когда-то слышал в русском фольклоре, но о его детях ни разу.

— Лешая? Лесничая? — гадал он вслух.

— Лишаем еще обзови. Я — лесовка, — сначала обиделась, а потом гордо рассказала о своей принадлежности к нечисти Василиса.

— Прости, я не знал, как правильно. В сказках ведь, про таких как ты ничего не написано.

— Как же?! А Василиса Прекрасная, а Василиса Премудрая? Все ж до одной лесовками были. Имя такое и нарекали им за цвет глаз. Как ты сам заметил цвета василька. У людей таких глаз не бывает, только это нас и выдает в человеческом мире.

— Ну, вертихвостка! — раздалось недовольное ворчание позади путников.

— Ой, она и вправду говорящая!? — Василиса развернулась к Ягодке.