Лекции
Шрифт:
Ещё больше сил он тратил на то, чтобы, нелепо хромая, спуститься вниз и добрести домой.
Рашада раздавливала бессмысленность, бесполезность его существования. Таким, как он, надо было рождаться и умирать в рамках генетической программы, а не в прекрасном новом мире, созданном ею.
Алекс хотел чем-нибудь зафиксировать гнетущее ощущение потерянности на физическом уровне: навредить себе по неосторожности, перестать соблюдать режим приёма препаратов, опять нырнуть в купальни Бесплодной и забыть все рефлексии и жить сегодняшним днём.
Но элементарная логика ему не изменила. Боги не читают мыслей своих людей, точно знал Алекс, и воды
Если он сумеет сломать ногу, его обязательно вылечат, и ни в коем разе не дадут доползти до озера, и, как и каждого, удержат от шага в него. Впрочем, Алекс знал, что он никуда не потащит свое тело с обострившейся болью, в последние годы даже простая резь в желудке часто заставляла его оставаться дома. Он в течении нескольких минут обдумал ситуацию открытых травм и окончательно её отложил, потому что вид льющейся крови, картинка того, как она пропитывает пыль и оставляет следы на белых стенах, вызывала отвращение. Это было... некрасиво.
Вариант со сменой графика приёма препаратов Александер не рассматривал всерьёз, потому что это было противоположностью купален: остаться только со сверхчувственным восприятием. В этом случае вместо тяжёлых мыслей появится бессильный рашад, скорчившийся на земле, уткнувшийся лицом в угол между стеной и полом. Не лучшая альтернатива.
ещё была призрачная надежда попросить у химиков что-то опьяняющее и способное вызвать радость. Но много лет назад и не на пустом месте возник запрет применения для рашадов всех наркотических веществ, и отменить его, въевшийся в подсознание, никто не удосужился. Неизвестно, из чего сейчас делают не вызывающие привыкания психоактивные вещества, но радости они обычно приносят немного.
Мысли привычно обессиливающе скакали по кругу. Александер опять не принял никакого решения, пропустил минуты прозрачных сиреневых сумерек, ругнулся на уже закончившееся полнолуние, и в густеющей темноте, придерживая рукой стену, начал спуск вниз.
Та самая память издевательски подкинула воспоминание, как счастливые измотанные бурей аасимы спускались со стен, защитив свой город.
Так же: дрожащими пальцами цепляясь за шершавый камень, плечом ощущая открытое пространство и простор для падения; объятые бесконечным одиночеством, потому что связь воинов распалась в тот момент, когда Господин Пустыни забрал, в хорошие дни, одного из их числа. С безумной болью в обожённых ладонях, с жаром, таящимся в глубинах костей, ведь организм человека не приспособлен к энергиям, которые нужны для воздвижения щита против бури. Полумёртвые и счастливые, защитники наши, аасимы.
Алекс сглотнул горькую слюну и впечатал трость в камни мостовой, прогоняя видения.
За два квартала медленного и тяжёлого шага Александер достаточно устал, чтобы сразу лечь и - удивительно - сразу уснуть.
* * *
Во второй половине очередного дня Алекс жевал дневную порцию еды на ступенях под временным навесом в центре города. Прямоугольный брикет размером с его ладонь был безвкусным и вязким, неплохо утолял голод и обладал всеми необходимыми витаминами для поддержания жизни.
Мужчина присел так, чтобы солнце грело спину и колени, но не слепило глаза. Ему опять хотелось согреться, он кутался в слои ткани и жалел, что не взял плед, когда забирал обед.
Ветер пробрался в широкий рукав джеллабы, обжёг горячим воздухом и острым песком. Алекс завернул край рукава плотнее,
пытаясь спрятаться от агрессивной среды.Он бы с удовольствием спрятался ещё в несколько слоёв ткани и респиратор, потому что щиты работают не в полную мощность, и в город вползают щупальца осьминога-пустыни, змеи из кислого воздуха и песка, оставляющего на коже язвы.
Надо позаботиться о себе: спуститься в подземелья, чтобы переждать энергетический кризис. Но мужчина продолжал откусывать и пережёвывать зелёно-коричневую массу.
Женщина подошла к нему и протянула руку в большой, не по размеру, кожаной перчатке. Материал был стянут на запястье и выше, к локтю, ремнями с металлическими застежками - чудовищно непрактично для нашей температуры.
– - Вы! Чёртовы наркоманы! За каким иблисом ты не в помещении? Быстро, вниз!
Александер выковырял откуда-то из глубин сознания общественный долг, чему немало помогли принесённые Дарией таблетки, и под резкие окрики женщины спустился в подземные коридоры. Из освещения внизу во многих местах были только неровные линии светящегося зеленоватого мха на стенах.
Через ещё один неопределённый промежуток времени Дария вернулась и села напротив.
Женщина избавилась от перчаток, и в неверном свете Александер рассмотрел её опухшие пальцы. Суставы не выступают, но кожа вся в мелких ссадинах и царапинах, рядом с ногтем большого пальца запеклась кровь. Мужчина изобразил на лице вопрос.
– - Я оказалась наилучшим выбором для быстрого сбора вашей ненормальной братии в подземельях. Как меняется погода, так вы все массово хотите сдохнуть. А у меня, если интересно, есть своя работа.
– - Милая Дария, вы предвзято относитесь к нашему социуму. Даже я, потенциальный самоубийца по вашему мнению, прекрасно понимаю, почему именно вы знаете всех сильных рашадов этого города. И мы не наркоманы, -- Алекс попытался усмехнуться, потому что назвать рашада наркоманом одновременно оскорбительно и стыдно, -- благодаря вашему научному отделу, моя милая Дария, уж не знаю, из каких грибов вы синтезируете для нас вещества. Спасибо.
Алекс где-то оставил в спешке трость и питательный брикет. Поэтому он схватил с пола перчатку и начал развязывать все ремни и расстегивать карабины на ней. Постепенно перчатка превратилась в большой треугольник мягкой кожи в ворохе лент и железных деталей.
Дария рассмеялась.
Они сидели в полутёмном коридоре, касаясь коленями друг друга, разговаривали о работе, ещё раз работе, гардеробе и обычаях. Дара сообщила, что настроение и степень здоровья Алекса проще всего узнать по тому, в костюме-тройке или джеллабе он явился на работу. Александер тихо добавил: "Или не явился".
Желудок у них забурчал почти одновременно, но на поиски еды они не отправились, потому что, да, Александер потерял трость и отказался показывать слабость ещё больше, а Дария не захотела оставлять его одного здесь, в бесконечном прошлом.
Буря не началась, проблемы с энергией технические службы решили сравнительно быстро, и перед закатом каждый оказался там, где и собирался: Дария в своей лаборатории, Алекс рядом с городской стеной.
Без трости он ещё медленнее поднялся на стену. Наверху сел на бурнус, накинул капюшон, и смотрел на свой Город. Город был наполнен маленькими белыми огоньками фонарей. Александер, мысленно потешаясь над собственным пафосом, протянул руку с развёрнутой к небу ладонью в сторону домов и прикрыл глаза. Там - люди. Безмерно счастливые люди, увлечённые, прекрасные.