Лекарь
Шрифт:
«Игнат, что происходит? — донесся до слуха Варвара обеспокоенный голос брата, — ты позвал всех этих людей?»
«Это мой эксперимент, Проша, — доверительно поведал благодушно настроенный босс, а Женька вздрогнул. Идеи любых экспериментов с давних пор вызывали в нем неприятие, не стали исключением и эксперименты Игната. — препарат работает, Прохор! Я не звал их в прямом смысле. Я приказал им, и они пришли. А сейчас я прикажу им уйти, и они уйдут. Выйди, полюбуйся, Проша!»
Женька едва успел шмыгнуть за угол, когда дверь важного кабинета медленно приоткрылась, и на пороге застыл Тихон в ожидании демонстрации могущества. Игнат, видимо, продолжал сидеть в своем кресле и на глаза не показывался, однако люди, стоящие на ступеньках, в пролетах и коридорах, медленно всколыхнулись, и, развернувшись, поплыли обратно, бесшумно и размеренно. Спустя
«Я приказал тебе сидеть тут! — прошипел он, вталкивая Женьку обратно в комнату, — какого черта ты поволокся за мной?!»
«Что вы затеяли? — вместо ответа, пробормотал Женька, — Тихон, это не игрушки. О каком препарате говорил Игнат?»
Но Тихон решил не афишировать и без того слитую информацию, устало опустившись в кресло. Он закрыл руками побледневшее лицо и размеренно закачался из стороны в сторону.
«Я был уверен, что у меня ничего не выйдет, — едва слышно прошептал он, продолжая прятаться за раскрытыми ладонями, — я ничего не изменял в своих формулах. Видно дело не в них. Установка стала мощнее, а значит ее эффективность возросла в разы. Все дело в ней. Но как остановить все это? Женя, я не знаю, как это остановить. Игнат одержим, и взывать к его добросердечности, мягкости и участию не имеет смысла. И ничего не имеет смысла. Женя, помоги мне… Зачем я вообще согласился на все это? Впрочем, вероятно и без моего участия все получилось бы. Возможно не так быстро, но зная формулу…»
Тихон бормотал что-то еще, но Женька больше не слушал его. Одно ему было понятно и без объяснений — его Тихон по уши в приключениях и его нужно спасать.
Глава 53.
Убедившись в совершенном успехе задуманного мероприятия, Игнат Бражников ежесекундно требовал от меня отчеты о работе установки.
«Не прекращай работу, Прохор, мы на пороге великих открытий, дружище! — лил он в мои мозги новые указания, — пересмотри дозировку, Проша, нам нужен гарантированный результат!»
Я очень смутно представлял, как господин вседержитель сможет воспользоваться состоявшимся открытием. В его ведении находились все действующие концерны по производству пищевого концентрата, а также Бражникову принадлежали несколько перерабатывающих предприятий, обеспечивающих население унылыми синтетическими тряпками, состряпанными из отходов. Больше в стране не производилось ничего, что могло бы поддержать подыхающую экономику. Игнат трескался по швам от достатка и благополучия, и требовал добавки в виде мирового господства. Мне было интересно, в какой момент спецслужбы заинтересуются его нововведениями. На мой взгляд, трудно проигнорировать толпы скитающихся по городу обывателей, учитывая повсеместный жесткий контроль за всем живым и мертвым. Однако службы безмолвствовали, позволяя Игнату собирать под крыльцом стаи лишенных разума граждан. А еще мне было страшно. Так далеко в своих опытах я не заходил еще ни разу. Сейчас от моих препаратов было совсем мало толку. Я уже несколько дней не пополнял контейнеры, заставляя вхолостую напрягаться баснословно дорогое устройство. Параллельно с этим я пытался разработать противоядие, возвращающее гражданам здравый смысл. Игнату было разумеется, невдомек, над чем действительно трудится его единственный и незаменимый сотрудник. Во избежание утечки информации, Бражников разогнал весь свой штат, оставив в огромном здании нас троих. Думаю, Игнат с удовольствием выгнал бы и моего Женьку, однако остатки порядочности заставляли его придерживаться данных обещаний.
Женька мало разговаривал со мной, превратившись в безмолвную куклу, часами просиживающую у окна. Я запретил ему покидать пределы Центра, не рассказывая в деталях о причинах запрета. Думаю, Женька и сам догадывался о масштабах трагедии, поскольку в один из наиболее молчаливых вечеров, он, не отрываясь от созерцания однообразных картин за окном, весьма равнодушно произнес:
«Мне интересно, Тихон, для чего Игнату такая уйма народу? Что он собирается вообще делать со всем этим?»
Я неопределенно хмыкнул, надеясь,
что очень скоро игры господина Игната сойдут на нет. Мое противоядие было почти готово, мне оставалось провести с ним заключительную стадию тестирования. О том я не рассказывал даже Женьке, опасаясь неудачи.«Тихон, эти люди для чего-то движутся в сторону Центра. Игнат соскучился по коллективу? Не мог бы ты узнать у него, просто, на всякий случай?»
Тут до меня стал доходить смысл Женькиных пассажей. Я оторвался от своих записей и тоже подошел к окну. На нас катилось людское море, огромное и безмолвное. Я и предположить не мог, что в городе 22 обитает столько жителей. Вся серая масса двигалась размеренно, степенно, будто, видя перед собой определенную цель. Я подумал, что Бражников, оттачивая мастерство, значительно расширил сферы своего влияния над безликой толпой. Во всяком случае, он знает, что делает, мелькнула следующая мысль и была тут же прервана нетерпеливым стуком в дверь. Кроме нас троих в здании не было никого, и я равнодушно отозвался: «Входи, Игнат. Ты делаешь успехи, посмотри, сколько народу пришло навестить тебя. Для чего ты их собрал в этот раз, а, Игнат?»
Ответ Игната мне очень не понравился. А еще больше не понравилась та интонация, которую он выбрал для этого самого ответа.
«Я не звал их, Прохор, — растерянно прошептал великий и могучий, с надеждой глядя на нас обоих, — я ничего им не приказывал и думал, возможно ты…»
Мне тоже было без надобности общество жителей города 22, и глядя на растерявшегося Игната, я почувствовал неуверенность. Толпа продолжала наседать, множиться и скоро ее серые контуры полностью заняли все открытое пространство перед воротами научного Центра.
«Иди, Игнат, выясни, что им надо», — пробормотал я, невежливо выставляя могущественного босса за дверь. На прошлой неделе подобное обращение с господином Бражниковым могло стоить мне свободы, здоровья, а возможно, жизни. Однако сегодня он безропотно подчинился и весьма бодро зашагал вниз по ступенькам. Женька только хлопал глазами, не находя подходящих слов для комментариев. Я рванул следом за Бражниковым, только не к входным дверям, а в застенки лаборатории. Возможно, отключив установку, я смогу сдержать настойчивые порывы граждан и разгоню их по домам? Женька увязался следом, стараясь ничем не выдать нарастающего волнения. Я по его роже мог понять, что в происходящем он тоже не видит ничего положительного, поэтому время от времени приободрял его ничего не значащими фразами.
«Это рабочие моменты, Женя. Все дело в установке»
Женька ничего не понимал, но умно кивал, соглашаясь. Как выяснилось, установка здесь была не при чем. Ее гудение прекратилось, а безликая серая масса продолжала клубиться возле дверей. Ее пока сдерживали тяжелые стеклянные створки, однако я не думаю, что это совсем смогло бы остановить колышущееся море. Глядя через прозрачные двери на отрешенные погасшие лица визитеров, я ловил себя на мысли, что если бы все они орали, бесновались и били стекла, то не вызывали бы столько потустороннего ужаса, сколько рождали теперь своим безмолвием. Игнат растерянно оглянулся на меня и запоздало приказал выключить установку.
«Может быть какое-нибудь новое снадобье заставит их разойтись?» — наудачу пробормотал он, понимая, что говорит ерунду.
«На это нет времени, Игнат, — отозвался я, — лучше скажи, как нам выбраться отсюда, пока все они не сорвали с петель двери и не проникли на территорию?»
Игнат покачал головой. Из огромного здания не было запасных путей. Оно строилось с учетом полного и безоговорочного доверия к гражданам и было рассчитано на вполне мирные задачи. К тому же зашуганные жители никогда не проявляли агрессии, а дикие боялись столь открыто выражать протесты и недовольства. Пока мы обсуждали пустые цели, толпа зашевелилась, и немного приблизилась к дверям. Теперь нас разделяло только толстое пуленепробиваемое стекло, и это была не слишком прочная преграда.
«Уходим,» — наконец отмер Игнат и поволок нас за собой.
Мы на некоторое время могли бы затеряться в бесконечных коридорах Центра и тем самым выбить себе незначительную отсрочку, но кардинально решить пугающую проблему мы не могли. Оставалась надежда на то, что толпа передумает и самостоятельно разбредется по домам. Место, куда привел нас Игнат, располагалось на самом последнем этаже здания и имело вид оружейной комнаты. Ее стены, пол, потолок были обиты каким-то чрезвычайно прочным материалом, а расставленные вдоль стен железные шкафы хранили в себе неслабые запасы оружия.