Лекарь
Шрифт:
«Мне кажется, — начал я очень нейтрально, — твой дед гордился бы таким увлеченным наукой потомком. Он наверняка тоже был гениальным ученым.»
«Он был пьяницей и убийцей, — без затей отозвался Мартын, вызвав у меня недоумение, — бабка рассказывала мне о его массовых попойках с такими же лодырями и алкашами. Правда, дед устраивал все таким образом, что эти оргии казались сказочно респектабельными и важными встречами. Но суть оставалась прежней — собрать побольше богачей, напоить всех до состояния невминоза и спеть пару-тройку разудалых песен. Отвратительно, на мой взгляд. Хорошо, что дед уже умер. А что касается его увлеченного наукой внука…»
Мартын замолчал и снова погрузился в раздумья.
Теперь, когда я почти безвылазно торчал в лаборатории, у меня появилась реальная возможность изучить принцип действия хитрой установки. То, что жужжало передо мной прямо сейчас, являлось связующим звеном между подобными устройствами, разбросанными по разным точкам. Именно поэтому Мартын так трепетно следил за исправным состоянием ведущей коробки. Иногда он отпускал меня домой и сам занимал мое место, неотрывно пялясь в светящееся окошка монитора. Я трудился во славу чьих-то
«Должен признаться, любезный Мартын Мартынович, — гудел из моей рабочей кельи чей-то незнакомый и надменный голос, — я крайне разочарован вашей деятельностью. Вы впустую провели полгода, внушая мне весьма феерические итоги эксперимента. Однако я не вижу даже сотой доли того, что вы обещали мне. Увы, я вынужден прибегнуть к крайним мерам, так как я, в отличие от вас, любезный, человек слова.»
«Но послушайте, — прозвучало в ответ неуверенно и тихо, — я пересмотрю формулу еще раз. Я убежден, что достаточно изменить дозировку…»
«Довольно, Мартын! — рявкнули в ответ, — вы говорили мне то же самое уже несколько раз и ни разу ваши обещания не совпали с реальными показателями. Что мне с того, что какой-нибудь дед Прокоп вместо того, чтобы привычно угрюмо пялится на односельчан, теперь радостно лыбиться, отвешивая поклоны?! Я ожидал не этого, Мартын. Разговор окончен, готовьте бумаги!»
В лаборатории что-то глухо шваркнулось на пол, и в ту же секунду дверь распахнулась, выпуская на волю маленького тщедушного типа, едва доросшего внушительному Мартыну до плеча. Следом за ним в коридоре показался красный и потный Мартын, делающий последнюю попытку убедить грозного начальника в прогрессивности затеи. Тот, даже не обернувшись, решительно зашагал к лестнице, бросив на меня мимолетный, но очень угрожающий взгляд.
«Твои услуги больше не требуются, Прохор, — пробормотал потерянно мой приятель, неотрывно глядя вслед удаляющейся фигуре, — впрочем, мои тоже. Заказчик недоволен и разозлен.»
«Кто он такой?» — с усмешкой поинтересовался я, так и не увидев в человечке грозного противника.
«Это человек Свиридова, — махнув рукой на конфидициальность пробурчал Мартын, — его правая рука. И часть головы. Весьма могущественный и значимый бизнесмен и много кто еще. Он весьма далек от науки, однако от одного его слова зависит судьба не только этого проекта, но и любая другая судьба. Поверь мне, Прохор, он много чего умеет и может. Однажды он…»
Мартын снова замолчал, наверно подыскивая слова, наиболее точно передающие значимость неведомого сморчка. Слов не было, и Мартын решил перевести тему.
«Поехали, Прохор, — предложил он, — может быть, я еще успею.»
Мы выбрались на поверхность и бодро втиснулись в разваливающуюся Мартыновскую иномарку. Куда приятель решил отвезти меня в этот раз, я решил не уточнять, предвкушая сюрпризы. Машина резво неслась по проспектам и улочкам, Мартын хранил молчание, а я жалел о том, что нынешние условия не позволяли мне рассказать Женьке о моих изменившихся планах. Просто на всякий случай. Мы успешно миновали жилые кварталы и выкатились на трассу. Когда мимо пронеслись покосившиеся сараи и железные крыши крохотных домишек, я наконец-то догадался, что Мартын везет меня в знакомое поселение, где отдыхает от праведных трудов его благоверная. Остановив иномарку у одного из домов, Мартын попросил меня ждать его в машине, а сам резво взлетел на высокое крыльцо. На пару минут он скрылся в сумраке низкого коридора, и тут же появился снова, растерянно озираясь по сторонам. Такое выражение я уже наблюдал сегодня утром, когда Мартын Мартынович выслушивал гневные тирады правой руки Свиридова.
«Что случилось?» — поинтересовался я, когда Мартын рухнул на сиденье и уставился в лобовуху. Весь его вид говорил мне о полном отрешении от всего мирского и сущего, и немного настораживал.
«Негодяй… — неожиданно зло прошептал он, — сволочь… Прохор, садись за руль, иначе я просто разобью машину вдребезги»
Я послушно пересел на водительское кресло, все еще не решаясь уточнять детали. Мартын рассказал мне все сам, когда мы выехали на трассу, ведущую в город. Как выяснилось, его Ксюша не столько нуждалась в отдыхе, сколько испытывала острую необходимость на время исчезнуть с радаров. Всему причиной было ее мгновенное преображение из миловидной женщины в дикую тварь. Сейчас, когда массовая истерия пошла на убыль, власти издали указ о полной и принудительной изоляции тех, кто имел неосторожность принять облик диких. Сейчас повторные случаи обращения фиксировались нечасто, за последний месяц их было зарегистрированно всего пару сотен раз, и ученый мир решил перестраховаться, а заодно еще раз изучить возможные побочные эффекты повторных обращений. Мартын, будучи врачом, прекрасно понимал, что подобная изоляция ничто иное как симбиоз обычной тюрьмы и псих лечебницы и отчаянно не желал для Ксении такой участи. Он спрятал супругу в провинции, тем более, что она сохранила за собой способность логически мыслить и контролировать свое поведение. Невнятный тип, на которого работал в то время несчастный Мартын, прознал о подпольных гешефтах и пригрозил Мартыну разоблачением. Тогда, насмерть перепугавшийся доктор рассказал ему о засекреченной Свиридовской разработке, о которой узнал случайно и которую хранил в строжайшей тайне. Тип, воодушевившись перспективами, принялся строить планы мирового господства не без участия Мартына и хитрой установки. О которой ему тоже поведал все тот же Мартын. Тип вложился в проект и ждал результатов, но случилось то, что случилось, и теперь несчастная Ксения во власти беспринципного жадного стяжателя. Мартын едва сдерживал рвавшиеся наружу эмоции, проявляющиеся то в гневных непарламентских выражениях,
то в бессильных слезах. Я терпеливо выслушал приятеля, и внезапно почувствовал, как по моим венам промелькнул знакомый огненный поток. Он исчез так же неожиданно, как и появился, оставив во мне странное чувство.«Мы подумаем, что можно сделать, Мартын», — обнадеживающе пробормотал я, ощущая за собой знакомое чувство вины.
Глава 40.
Женька терпеливо ждал, когда, наконец, Тихон перейдет к той части своей ученой деятельности, где решится судьба его много значимого препарата. В то, что давнее изобретение может сыграть какую-то решающую роль в мировой истории, Женька верил не до конца, все еще видя в химических забавах брата несерьезные развлечения. Варвару казалось, что для того, чтобы совершить переворот в науке необходимо часами просиживать в какой-нибудь засекреченной лаборатории, рассматривать в сложных приборах изменения молекулярных структур и постоянно фиксировать увиденное в огромных тетрадях, рядами выстроенных в прозрачных стеллажах. Тот неоспоримый факт, что именно благодаря тем самым несерьезным развлечениям, он в компании того же Тихона второе столетие не может завершить свое земное существование, почему-то не убеждал Варвара в гениальности рассеянного брата. Тихон неизменно возвращался в квартиру Мартына, молча закидывал в глотку жуткое варево, именуемое ужином, и так же беззвучно отправлялся спать, чтобы на следующий день все повторилось с точностью до мгновения. Целую неделю Женька с тоской наблюдал за перемещениями Тихона, не решаясь вклиниться в упорядоченную систему, пока однажды отлаженная схема не рухнула самостоятельно. В один из дней с наступлением сумерек Тихон домой не вернулся, чем вызвал в эмоциональном Женьке волну паники. Прождав того до полуночи, Женька рискнул нарушить данное слово оставаться бесшумным и незаметным и покинул безопасные стены, отправившись на поиски дорогой пропажи. Его путь лежал через город к промышленной зоне, где с недавнего времени трудился Тихон. Женька, будучи не в курсе всех нюансов ученой деятельности, мог только предполагать, что конкретно делает его брат в секретной лаборатории. «Возможно, — думал Женька, пробираясь темными улицами, — именно в эту минуту коварная установка вместе с таинственным препаратом претерпевает необратимые изменения, и уже к утру мир будет избавлен от грозных экспериментов».
С трудом отыскав в ночной мгле знакомые очертания, Женька замер, не зная, что ему делать дальше. Тихон взял с него самое честное слово, что никто никогда не узнает о Женькиной осведомленности, что Женька ни при каких обстоятельствах не засветится в радиусе километра от секретных заброшек, и уж, разумеется, никогда не попытается еще раз проникнуть в таинственные коридоры. За этим перечнем ограничений Тихон скрывал свое беспокойство о Женькином благополучии, отчетливо предполагая, чем может закончиться такой интерес. Варвару не хотелось подводить брата, однако его собственная тревога не позволяла оставаться в стороне. Женька некоторое время нерешительно переминался перед огромным цехом, взвешивая все «за» и «против», и в конце концов, пришел к выводу просто подождать до утра.
«Возможно в лаборатории возникли непредвиденные обстоятельства, не позволившие отлучиться вовремя», — уговаривал себя Женька, подыскивая надежное убежище. Ему на глаза попалось небольшое углубление в стене, когда-то, вероятно, игравшее роль склада или гаража, или бог знает, чего, но это углубление вполне позволяло скрыться от лишних глаз на некоторое время. Женька ловко втиснулся в проем и, усевшись на небольшой выступ, замер в ожидании. Чего конкретно он ожидал увидеть в заброшенном цеху, Варвар сказать не мог, однако продолжал пялиться на ржавую закрытую дверь, едва просматривающуюся в темноте. Полночь давно миновала, за ней в огромное помещение неторопливо просочился рассвет, а тайная дверь продолжала оставаться закрытой. Женька пошевелился, разминая конечности, и, оценив непродуктивность ожидания, неслышно приподнялся на ноги.
«Чертов быт! — невнятно пробормотал он, — как было удобно пользоваться обычными мобильниками, когда это необходимо!»
Женькины стенания были в чем-то оправданны. С началом грозной эпидемии все средства связи и коммуникаций тщательно контролировались соответствующими структурами и на частные переговоры был наложен строжайший запрет. Информационные браслеты последний год и вовсе выполняли эстетическую функцию, бесполезно болтаясь на запястье и транслируя в мозги только тщательно отфильтрованные государственные новости. Прошмыгнув на улицу, Женька настороженно огляделся, и совершенно бесшумно пересек прилегающий пустырь. Где ему искать его Тихона, оставалось открытым вопросом, ответов на который Варвар не знал. За период пребывания в образе твари Женька научился быстро и неслышно перемещаться по местности и сейчас воспользовался полезным умением. За считанные минуты он прошарил всю прилегающую территорию, в надежде отыскать хоть что-то, объясняющее отсутствие ученого брата. Со стороны пустырь казался абсолютно необитаемым, и, если бы не случайная экскурсия, Варвар даже и не подумал бы о близком расположении чего-то секретного и опасного. Потратив на бесцельные поиски полдня, Женька рванул обратно к Мартыну, в тайне надеясь увидеть Тихона в добром здравии. Ожидания не оправдались. Квартира была пуста, и не было похоже, чтобы там кто-то был последние пару часов. Совершенно растерявшись, Варвар медленно спустился к подъезду и присел на ступеньки. Тревога медленно перерастала в панику и грозила накрыть не в меру эмоционального бродягу с головой. Он слишком часто терял Тихона, чтобы согласиться потерять его еще раз. Из тягостных раздумий его выбросил увесистый пинок по ноге. Женька вскинул голову и с искренним изумлением уставился на тоненькую девчушку, в которой не с первого раза узнал сбежавшую Соню. Варвар давно перестал удивляться всему, чему становился свидетелем, поэтому просто приветливо улыбнулся нехарактерно оживленной барышне. Она, сохраняя упорное молчание, ухватила Женьку за рукав и решительно потянула к себе. Он послушно поднялся, ожидая конкретики. Соня настойчиво приглашала Женьку прогуляться.