Лекарь
Шрифт:
«Ох, приношу свои извинения! Я подумала мой алкаш вернулся. А вы кто такой будете-то?»
Я не стал делиться фактами своей биографии, ограничиваясь кратким «Мне нужно попасть в город ***»
Женщина понимающе кивнула и махнула рукой куда-то в сторону трассы, которую я только что покинул.
«Вон по той дороге вроде бы можно попасть, — неуверенно произнесла она, — мы-то сами давно уже никуда не ездим. Раньше у нас по селу автобус бегал, да с нынешними временами разве наездишься!»
Мне нестерпимо хотелось жрать, но теперь, уведя разговор в другое русло, мне было неловко просить у осторожной хозяюшки химической отравы. Сама она делала вид, что не замечает моих насущных потребностей. В нашу бесполезную беседу всунулся упомянутый алкаш, внезапно показавшийся в шаговой доступности.
«Ты чего тут трешься? — гневно поинтересовался он, приближаясь к родной хате, — а ну пошел прочь, пока я подкрепление не позвал. Чего тебе надо?! Снова за свое принялся, фраер?»
Супруга тут же скрылась в доме, оставив сурового отца семейства
«Кроме тебя тут отродясь никого не было, — тут же отозвался мужик, растеряв былую уверенность, — последний раз группы эти рейд учиняли, всю улицу прошерстили. Тварей этих ищут, будь они неладны. Будто мы у себя на ночлег этих чудищ оставляем! А ты кто таков? Не первый раз тебя тут вижу. Не из этих будешь, из проверяющих? Мы тут с такими долго не церемонимся!»
В голосе собеседника снова зазвенели злые ноты, а движения приобрели утраченную задиристость. Он был откровенно пьян, а значит, к конструктивному диалогу неспособен. Кое-как отвязавшись от настырного типа, я двинулся дальше, про себя примериваясь к месту ночлега. Поселение было совсем небольшим и располагалось возле искусственных посадок, в которых я отыскал себе сухое и относительно уютное пристанище. Мое недавнее обращение принесло мне множество преимуществ, в число которых входила полная невосприимчивость к резким перепадам температуры. Конечно, я тоже испытывал дискомфорт, валяясь на снегу под ледяными порывами ветров, но просидеть под густым кустом ночь считал вполне приемлемым. Тяготы перехода быстро перенесли меня на ту сторону реальности. Во сне я снова был на побережье, в заброшенном подвале, и Женька рассказывал мне красивые истории о вечном и главном, то есть о финансах. Неожиданно его голос приобрел незнакомую хрипоту, стал низким и прокуренным, а в поведении засквозила несвойственная быдловатость. Он с силой толкнул меня к стене и я, больно ударившись о ее неровную поверхность, распахнул глаза. В неясном свете ночи я различил несколько темных фигур, осторожно крадущихся в мою сторону.
«Вот он, фраер, — донесся до меня все тот же хриплый голос из моего сна, — шпион. Заходи слева, Влас, похоже он тут один. Надо от него избавляться по-тихому, пока не донес.»
Я действительно был тут один, но это обстоятельство не давало наглецам большого преимущества. Я, стряхивая остатки сна, поднялся на ноги и непарламентски поинтересовался у гостей о причине визита. В одном из смельчаков я узнал недавнего алкаша в компании еще троих или четверых ему подобных. Почему незнакомый путник вызвал у маргиналов столько негативных эмоций, я понять не мог, а непрошенные гости не пожелали вводить меня в курс дела. Вместо этого один из них грубо столкнул меня на землю, наваливаясь сверху всей тушей и нанося мне беспорядочные удары кулаком.
«Чертов проныра! — бормотал мой противник, навешивая мне лещей, — все вынюхиваешь, ищейка, стукач.»
Остальные не стали стоять в стороне и тоже подключились к процессу, вымещая на мне страх и неопределенность. Я кое-как отбивался, имея плохие шансы, а мои неокрепшие после битв с волками руки все никак не могли по достоинству ответить на озлобленные выпады. Мне все еще казались несерьезными их нападки, в них я видел отчаянные попытки взрослых людей скрыть собственные комплексы и слабость и расценивал это как банальное хулиганство. Так я думал до тех пор, пока один из нападавших не выхватил из-за пазухи вполне настоящий остро отточенный нож.
«Ты ничего не сможешь доказать, тощий ублюдок, — прошипел он, беспорядочно тыча в воздух опасным оружием. — нас не было в поселке, когда твари зарезали вашу охрану. Это сделали они, приятель, мы к этому не имеем никакого отношения. Они зарезали их, ножами. Они сделали это!»
Речь местного становилась бессвязной, слова слипались в кучу и из его заполошного пьяного полупризнания я понял одно — парни прикончили охранника безопасности, и теперь неумело пытаются свалить ответственность на диких. А во мне видят свидетеля их неосмотрительных действий, шпиона и черт знает кого, но они смертельно напуганы и пытаются замести следы.
«Нападение на представителя закона грозит серьезными последствиями, приятель, — проговорил я, отчаянно надеясь, что здравый смысл еще не до конца покинул горе-преступников. — а твари не могут резать ножами, придумай что-нибудь поубедительней»
«Не слушай его, Влас! — истерично заорал его подельник, теряя над собой контроль. — режь его!»
Влас послушно размахнулся, нацеливаясь мне в живот, а я успел подумать о бессмысленности нападения. «Так они ничего не решат, а только добавят себе проблем», — мелькнула мысль, и в ту же минуту из темноты метнулась серая тень, сбивая с ног моего несостоявшегося убийцу. Влас выронил нож и неловко развернулся, пытаясь сообразить, что помешало его маневру. Остальные, забыв про корпоративную этику, рванули в разные стороны, признав
в моем спасителе огромного волка, сильного и решительного. За секунду серый хищник растерзал несчастного мужика, угрожающе взрыкивая, и тут же скрылся в зарослях. Молниеносно развернувшиеся события еще не достигли моего понимания, а я уже несся через посадки, стремясь оказаться как можно дальше от места трагедии. Общая неопределенность, страх и бесконтрольность превращала людей в озлобленных дикарей и без обращения, развязывая им руки и пробуждая древние инстинкты. Когда посадки сменились очередными бескрайними просторами, я наконец сбавил обороты и остановился, переводя дыхание. «Как мне добраться до побережья?» — толкалась единственная мысль. Интерес ко мне сильных и значимых больше не беспокоил меня. Гораздо сильнее меня тревожила судьба моего Женьки. Учитывая обстановку, я вообще не мог гарантировать, что когда-нибудь увижу его в добром здравии, поэтому, махнув рукой на предосторожности, решил ускорить свое путешествие. По мере моего продвижения к цивилизации на моем пути появлялись покинутые фермы, ржавеющие остовы сельскохозяйственной техники, пустующие ангары. Я был готов арендовать любой трактор, способный к передвижению, поскольку мои собственные способности шевелиться стремились к нулю. Однажды мне повезло, когда в какой-то деревушке я обнаружил весьма годное транспортное средство, принадлежащее местному жителю. Сам хозяин даже слушать не стал о моей перевозке куда-то за пределы его колхоза.«Нет, мил человек, и не проси, — прошамкал старик, — нынче-то времена какие! Не твари, так люди порешат! Мы с моим семейством уже год за порог не высовываемся. Да тут и все такие»
С разумными доводами старика я согласился без вопросов, однако дальше мое воспитание, хорошие манеры, тихий нрав, и прочие положительные качества начисто растворились в бесконтрольном желании увидеть единственное родное лицо, пока не стало слишком поздно. Слова деда подтолкнули меня на весьма решительные действия, и я, легко оттеснив хозяина от его приземистой колымаги, ловко запрыгнул внутрь, запуская двигатель. Дед засуетился, забегал, смешно взмахивая руками и причитая.
«Я привезу тебе машину обратно, — пообещал я, в нетерпении давя на газ, — обещаю и клянусь. Не держи на меня зла, у меня особые обстоятельства!»
Часть 5
Глава 29.
Я не был уверен в технических возможностях дедова устройства, однако, пропрыгав по промерзшему асфальту все положенное расстояние, ржавое недоразумение вкатилось на знакомые улицы приморского городка. Мое вынужденное отсутствие заняло, по моим подсчетам, чуть больше двух месяцев, однако я не с первого раза узнал некогда оставленную территорию. На прежде аккуратных пустых улицах высились горы из мусора и обломков домашней мебели, и в этих кучах отчетливо угадывались очертания самых настоящих баррикад. По обочинам громоздилась военная техника, а вооруженные до зубов солдаты охраны, настороженно просматривали территорию. Я предусмотрительно оставил верную лошадку на самой окраине, а до знакомых улиц решил прогуляться пешком. Теперь я проявлял больше осторожности, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Прокравшись вдоль стен до тупиковой улочки, ведущей к заброшкам, я шмыгнул в подворотню и тут мое везение закончилось. Прямо на асфальте сидели представители новой расы и выжидательно пялились перед собой. Они не проявляли активности, не общались, не решали стратегических задач, но в их настороженном молчании угадывалась работа мысли. Их было около десятка, но мне хватило бы и одной твари, чтобы покинуть грешный мир, настолько я устал от длинной дороги. Твари меня не замечали, позволив мне воспользоваться моментом и скрыться с глаз. Я мог бы это сделать, но одна из сидящих повела мордой и уставилась на меня мутными глазками. Тварь коротко взвизгнула и поднявшись на ноги, решительно шагнула ко мне. Мне на память почему-то пришла моя эпичная схватка с серыми стаями, и я, усмехнувшись, почувствовал почти научный интерес. «Хватит ли моих сил справиться с этим видом противника?» — вот в общем-то и все, что интересовало меня в данную минуту.
Тварь вскинула вверх лапы, а по моим жилам промчалось обжигающее пламя, дающее энергию. Повинуясь охватившим эмоциям, я с силой вцепился твари в горло и, прикладывая остатки усилий, свернул ей шею. Тварь всхрапнула и тяжело свалилась к моим ногам.
«Так-то, девочки, — пробормотал я, потеряв интерес к экспериментам, — так будет с каждой!»
Твари не могли проявлять эмоции, но готов поклясться, что сейчас на их слюнявых рожах отразилось недоумение. Поверженная тварь не спешила к возрождению. И к преображению тоже не стремилась. Она просто бесцельно валялась передо мной, перекрывая мне дорогу. Я перешагнул бесчувственную тушу и зашагал к побережью, думая о том, что сражаться с волками было куда интересней и продуктивней.
Подвал был пуст и необитаем. По некоторым признакам я догадался о полном отсутствии в нем жильцов. До темноты я прождал Женьку, и утомившись ожиданием, незаметно погрузился в состояние полудремы.
На рассвете меня разбудило неуверенное шарканье, раздавшееся за моим порогом. Я приподнялся на лежанке, прислушиваясь к шорохам. Это не было похоже на явление представителей силовых структур. Те, наверняка, не стали бы стесняться, и давно бы уже наполнили своим присутствием мою тесную каморку. Женька тоже мог бы легко справиться с нехитрым замком. Шорох повторился, а мое дремлющее природное любопытство заставило распахнуть дверь.