Легендо
Шрифт:
Телла остановилась, не донеся ногу до цели. Она ощущает его сердцебиение! Она отшатнулась, и он отпустил ее.
– У тебя бьется сердце.
– Нет. Мое сердце безмолвствует уже очень давно, а ты просто обманываешь саму себя. – Его голос стал холоднее, чем она когда-либо слышала, но не сумел развеять жгучего воспоминания о его горячих руках, сжимающих ее запястья.
– Ничего подобного я не делаю! И я знаю, что почувствовала, – возразила она.
«… его сердце давно перестало биться, – вспомнилось ей. – И лишь один человек
– Я заставила твое сердце биться, – вскричала Телла. Это была дикая, поистине абсурдная идея. Но Телла ощущала и собственное сердцебиение, которое вдруг ускорилось, а не замедлилось. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук. Никогда еще оно не было таким мощным. И таким свободным. – Выходит, это я твоя единственная настоящая любовь. И поцелуй твой не сумел меня убить.
Джекс нахмурился еще сильнее.
– Ты не должна верить каждой истории, которую слышишь. Неужели похоже, будто я в тебя влюблен?
– По мне, так ты похож на чудовище, но это вовсе не значит, что легенда не соответствует действительности.
Телла сообразила, что ей не обязательно любить Джекса, чтобы быть его настоящей любовью. Учитывая, что он является не только Мойрой, но и воплощенным злом, Телла также решила, что для него любовь означает не то же самое, что для человеческого существа. Но это не имело значения. Что действительно было важно, так это то, что, будучи его настоящей любовью, она невосприимчива к его поцелуям. Ей больше не нужно непременно победить в игре, чтобы выжить.
– Это ничего не меняет.
Выражение лица Джекса настолько заострилось, что с ним не могло сравниться даже лезвие самого острого ножа. Но Телла привыкла к его переменчивым взглядам. Теперь она знала, что они не способны причинить ей вреда – как и его ядовитые губы.
– Нет, – возразила Телла. – Это меняет все.
– Только не для твоей матери. – Джекс раздавил каблуком сапога яблочный огрызок, который Телла бросила на землю, превратив его в месиво из кровоточащей мякоти и сока. – Я все еще нужен тебе, если ты хочешь освободить ее.
– А, может, я передумала ее спасать, – произнесла Телла таким тоном, будто действительно утвердилась в этой мысли, но слова показались ей кислыми на вкус. Не совсем ложь, но и не правда.
Джекс, похоже, почувствовал ее неуверенность. Подойдя ближе, он оскалился, отчего у него на щеке появилась ямочка.
– Ты назвала меня чудовищем, Донателла, а сама при этом намерена совершить ужасный поступок.
Ямочка на его щеке исчезла, и на мгновение она увидела, как его лицо исказилось от ужаса, точно такого же, как в первый раз, когда он заговорил о том, что попал в ловушку внутри карты.
– Если спустя какое-то время ты все же захочешь снова увидеть мать живой, то задумаешься о том, чтобы помочь мне. Легендо боится, что Мойры вырвутся на свободу и украдут отнятую у нас силу, которая нужна ему больше всего на свете. Если он сумеет добраться до Колоды Судьбы, в которой заперты Мойры, то уничтожит всех нас вместе с твоей матерью. Единственный способ спасти ее – выиграть игру и помочь мне освободить их. Если, конечно, ты не настолько глупа, чтобы занять ее место. Основываясь на том, что ты только что мне сказала,
я сомневаюсь, что ты готова это сделать.Одним тонким пальцем Джекс на мгновение приподнял подбородок Теллы, а потом неторопливо вышел из сада, как будто между ними только что состоялся ничего не значащий разговор.
Вернувшись во дворец вскоре после рассвета, Телла отметила, как преобразилась золотая башня в преддверии кануна Дня Элантины. Перила обтянули отрезами блестящей ткани, напоминающей вуаль из слез Невенчанной Невесты. К неудовольствию Теллы, каждая встреченная ею служанка нарисовала на губах красные полоски, имитирующие зашитые рты Ее Прислужниц.
Сапфировое крыло, где жила Скарлетт, было украшено схожим образом. Перво-наперво Телла заглянула туда, чтобы узнать, почему ее сестра была с Джексом, и Скарлетт, конечно же, не открыла дверь.
Телла могла бы постучать чуть сильнее или подождать немного дольше, но собственное тело умоляло о сне, и, возможно, Джекс говорил правду. Может быть, Скарлетт пришла к нему, чтобы просить не причинять вреда ее младшей сестре. Такой поступок вполне в духе Скарлетт.
По пути в свою комнату в башне Телла прошла мимо еще нескольких служанок с «зашитыми» губами. Должно быть, они начали трудиться задолго до восхода солнца. Когда Телла уходила прошлой ночью, украшений нигде не было, а теперь на каждой арке и входе висели разные маски – древняя традиция почитания Мойр в надежде, что они осенят благословениями, а не проклятиями.
Над дверью Теллы обнаружилась жемчужная клетка Девы Смерти и, хотя умом она понимала, что это всего лишь еще одна традиция кануна Дня Элантины, все же содрогнулась, будто получив очередное предупреждение – напоминание о том, что ей придется потерять, если решит выйти из игры. Хоть ей теперь и не нужно было становиться победительницей Караваля ради собственного выживания, могла ли она оставить мать в ловушке карты?
Телле хотелось бы ее ненавидеть. Она не шутила, когда кричала в небо, что пусть ее мать хоть сгниет в своей бумажной тюрьме. И все же в глубине души стремилась освободить Палому еще больше, чем раньше. Она хотела доказать матери, что является не просто бесполезным украшением, которое можно без сожалений отдать. На самом деле она бесстрашна, умна, храбра и достойна любви.
Перстень матери отягощал палец Теллы. Может быть, Данте найдет лазейку, о которой упоминал, и проклятие получится обойти, но если он этого не сделает, Телла не сможет отдать себя в рабство звездам, чтобы спасти женщину, которая, возможно, никогда ее не полюбит.
Но что, если Данте удастся найти для Теллы способ, воспользовавшись перстнем, попасть в хранилища звезд, не выдавая себя? Если Данте действительно Легендо, сможет ли Телла после этого отвернуться от него и отдать его Джексу, зная, что тот планирует сделать?
Как же все запутано!
Телла сказала себе, что если Данте и есть магистр Караваля, значит, ему нет до нее никакого дела. С другой стороны, возможно, он не предложил исцелить ее ранее той ночью, потому что верил, что она больше не проклята. Вдруг он решил, что спас ее раз и навсегда, когда напоил своей кровью? Но если это так, то почему у нее снова началось кровотечение?
Телле хотелось думать о Данте как можно лучше, но его отношение к ней не имело значения. Будь он Легендо, без колебаний бы уничтожил Мойр.