Ларденгрод
Шрифт:
– Да ну? Еще год назад я знал совершенно другого Ульфредина. Тот гном любил жизнь и те сюрпризы, которые она преподносила.
На этот раз тан посмотрел на скаута хмуро.
– Не забывай, Скорвид, к чему привел последний такой сюрприз. Да, в то время я был куда беспечнее. На меня не давил грузом ответственности титул тана. Порой мне казалось, что мы, гномы, владыки своих судеб. Что нам не грозят никакие беды, покуда наши сокровищницы полны, а горы крепки. Но все оказалось не так. Изнеженные годами спокойной жизни в недрах родных пещер, мы позабыли о том, как суров и изменчив наш мир. И беда не заставила себя ждать.
– Я
Ульфредин выпрямился и спрятал топор на перевязь за спиной. Оглянувшись он увидел, что Гройн и гвардейцы стоят поодаль и выжидающе смотрят на него.
– Знаешь, Скорвид, мне в пору было сделать тебя своим сенешалем, а не заставлять бегать по лесам в поисках приключений. – при этих словах, на лице тана промелькнула улыбка. – Твои слова уже который раз возвращают меня из того омута, в котором мой разум пребывает весь последний год.
Скорвид рассмеялся и подойдя к тану положил руку ему на плечо.
– Когда мы доберемся до гор и отстроимся, ты будешь волен назначить меня хоть придворным шутом. Только бы чаще видеть тебя в хорошем расположении духа. А теперь, пойдем. Покажешь нашим новым соседям, каковы на самом деле владыки гномов.
Скорвид подал знак стоящей в стороне свите, и отряд двинулся по пологому склону холма к костру. Двое валкаров уже заметили свет их факелов и один из них вышел гномам навстречу. Подойдя поближе старый скаут узнал в собаколюде Ауфа. Тот медленно кивнул Скорвиду и обратился к Ульфредину:
– Мы приветствовать тебя, повелитель клана Ульди. Мой вождь ждать тебя у огонь. Я остаться здесь с остальные. Мы не участвовать в разговор вожди.
Ульфредин перевел взгляд с Ауфа на силуэт у костра, а затем тихо сказал Скорвиду:
– Как я понял, это тот самый валкар, с которым тебе удалось сдружиться?
– Вряд ли это можно назвать дружбой, но, думаю, что мы друг другу доверяем.
– Хорошо. Пока я буду говорить с вождем, попробуй разузнать у этого верзилы побольше о Долине. Возможно, их вождь попытается от нас что-то скрыть, поэтому любые знания будут полезны. Кто знает, может, тебе он расскажет больше.
– Ты неисправим. – покачал головой старый скаут. – Ладно, посмотрим, что я смогу выяснить.
Тан направился к костру. Жар огня приятно окутал его словно толстое шерстяное одеяло. Вокхог поднял взгляд на приближающегося гнома. Ульфредин заметил это и постарался скрыть болезненную хромоту.
– Прошу, – сказал валкар, указав на укрытый козьей шкурой камень слева от себя, – сесть рядом. Ты погреться у мой костер, повелитель клана Ульди.
Тан присел на предложенное место и, сняв толстые меховые перчатки, с удовольствием протянул руки к огню, разминая закоченевшие пальцы.
– Ты желал говорить со мной. Итак, я здесь и готов выслушать тебя.
– Слушать меня? – с оттенком удивления в голосе проговорил Вокхог. – Нет, Ульди, это я сегодня тебя слушать.
Валкар потянулся к поясу и снял с него небольшой кожаный мешочек, туго перевязанный сушеной жилой. Он развязал его, вынул горсть светлого порошка
и бросил ее в огонь. Раздался треск, и в холодный ночной мрак тут же взвилась россыпь ярко красных искр. В воздухе чувствовался приятный аромат незнакомых Ульфредину трав.– И что же ты хочешь от меня услышать? – выждав паузу спросил гном.
Валкар перевел взгляд с пламени на гнома и оскалился в некоем подобии усмешки.
– Все. – коротко ответил Вокхог.
Ульфредин молчал. Его взгляд был прикован к пламени костра, потрескивающим сухими сосновыми ветками. Казалось, холодный пронизывающий ветер окончательно стих, и белесый густой дым тонким столбом поднимался от огня в черную пропасть беззвездного неба. Неподалеку слышался тихий плеск Безымянной. Ульфредин вздохнул. Ему совершенно не хотелось ничего рассказывать валкару, хоть тот и вправе был знать больше о своих новых соседях.
Вокхог, тем временем, раз за разом бросал перед собой несколько выточенных в форме кубиков костей с вырезанными на них странными символами. Вождь валкаров как будто позабыл о присутствии Ульфредина. Но гном понимал, что это вовсе не так. Валкар просто терпеливо ждал, пока его собеседник решится продолжить беседу, словно понимая, как тяжело ему это сделать.
– Снег вот-вот пойти. – прервал молчание валкар. – Но мы быть здесь пока я не услышать твой рассказ.
Ульфредин поднял на него взгляд.
– Что именно ты хочешь от меня услышать?
– Ты начать с рассказа о свой родина. Откуда ты прийти? Рассказать мне.
Тан поджал губы. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось бередить воспоминания. И все же он решил покончить с этим.
– Становится холодно. – проговорил он – Думаю, стоит позволить нашим людям присоединиться к нам и погреться у огня.
Вокхог склонил голову в знак согласия и на его волчьей морде промелькнуло нечто похожее на одобрение. Он рыкнул в сторону стоявших в стороне силуэтов и пролаял:
– Ар офр грос надеир.
Самый высокий силуэт махнул рукой остальным, и в освещенный костром круг вошли четверо гномов и могучий валкар. Вокхог швырнул Ауфу лежавшую подле него кожаную сумку и тот вынул из нее две толстые козьи шкуры. На одной из них разместились гвардейцы, на другой Скорвид и Гройн. Сам Ауф сел прямо на землю рядом со своим вождем.
Ульфредин вынул из-за пояса флягу с вином и сделал два больших глотка. Затем вернул флягу на место и оглядел присутствующих. Гномы кутались в плащи, и поглядывали на своего тана, усердно пытаясь скрыть свое любопытство. Лишь Скорвид смотрел на своего правителя и друга взглядом полным скорби и понимания. «Они слышали наш разговор с Вокхогом» – понял Ульфредин.
– Ну, что ж. – проговорил он, – Вождь Вокхог попросил меня рассказать ему о моей… нашей родине. Я постараюсь сделать свой рассказ не слишком длинным, упомянув при этом самые важные на мой взгляд события. Если кто-то заметит неточность в моем повествовании или решит, что существует событие, которое так же следует упомянуть, тот может прервать и поправить меня прямо по ходу рассказа.
Гномы одобрительно закивали, Ауф подбросил в костер еще несколько веток, а Вокхог продолжал смотреть в пламя. Ульфредин вынул из поясного кармана короткую, почерневшую от времени трубку, привычным движением набил ее табаком из того же кармана, и, чиркнув трутом раскурил, выпустив в воздух целое облако сизого густого дыма.