Лабиринт ноумена
Шрифт:
– Это невозмож… – и тут до меня допёрло. А ведь и правда. – Но как? В смысле, я ведь не умел. И подожди-ка, ты же не улавливаешь звуки, как понял-то? – мне упорно мерещился подвох.
– Всего лишь обратил внимание, что ты не открывал рта.
– И то верно, – я задумчиво вошёл в кабинет и сел на своё место.
Интересно, и как же я это делаю? И точно ли я это делаю, может, таракану показалось? Нужно срочно проверить. Интересно, как? Допустим, я представляю таракана и обращаюсь к нему.
– Артур! Артур! – мысленно позвал я.
Ничего. Тут же припомнились слова таракана о том, что мысленный транслятор нуждается в некотором времени, чтобы поймать частоту получателя. Ладно. Попробуем подольше.
Через секунду послышался ответ.
– Петя? Ты звал меня?
– Да, проверяю свою телепатию. И правда, работает без звуков. Здорово…
– Разумеется. Я ведь уже объявлял о функционировании телепатических возможностей, – важно заявил таракан.
Крутотень же! Если это так, то теперь я супергерой без всяких оговорок. Телепатище, блин! Но подождите-ка. Есть один очень тонкий момент. Вот если я что-то рассказываю Артуру, а потом раз и начинаю думать о чём-то своём, услышит ли он от меня ещё и довесок в виде потока сознания? Где там кнопочка ввода, чтоб сообщение послать? Ну или слэш со звёздочкой?
– Артур!
Сейчас таракан ответил с первого раза.
– Да?
– Я вот чего не пойму. Как же так получается, что я шлю тебе только мысли, без остального мусора? Из разряда бреда вроде раздумий о погоде или ощущения от дырки в носке?
– Так работает твой мозг. Это его неотъемлемое свойство, он умеет чётко структурировать данные. Как я уже говорил, люди и не представляют, что всегда обращаются к собеседнику не только вербально, но ещё и телепатически.
Я сразу решил проверить это заявление на вшивость. Принялся усердно думать о китайских пандах, потом снова вызвал Артура. Тот сразу ответил.
– Да?
– Ты слышал что-то, кроме своего имени?
– Нет.
– Хорошо. Тогда я пока поработаю, а ты займись своими делами.
– Ладно, именно такой план и был у меня.
Я попытался вернуться в рабочую колею. Принялся крутить свой проект. Врубил музычку. Как-то незаметно вылечил ещё один застарелый баг. Совсем возрадовался, сгонял за кофейной добавкой, угостился Ваниными плюшками. Да, день определённо задался. Я снова полез на сайт с купонами, тот не грузился. Ну и ладно. Взглянул на часы. Без пятнадцати полдень. Мысли снова вернулись к Артуру. На первый взгляд, с тараканом стало чуть яснее, но на деле загадок лишь прибавилось. С чего бы мне вдруг выдали телепатию? Чем я могу помочь Артуру? Как ему объяснить, что люди сами до сих пор бродят по лабиринтам собственных страхов и предрассудков? Что выход оттуда это нифига не просто и дело уж точно не моего ума. Ведь попадаем мы в него вообще элементарно. Родился значит ты такой, а вокруг тебя стены, переходы, двери. Куда пойти? Что делать? Нужно ли вообще идти? И ходи-броди с такими же бедолагами, ищи непонятно что. Ведь ты и сам не знаешь, чего искать. Потому что выхода никогда не видел, жил среди стенок и прочей фигни. Так и болтаешься непонятно где и для чего. Но стоп. А вдруг здесь совсем другой цимес? Может, это Артур помогает мне? Может, он – какой-то потрясающий шанс? Что-то вроде нити Ариадны в том самом лабиринте? И я найду выход. Потяну легонько за эту ниточку и разберусь во всём? Вопрос только в чём это «во всём»?
От таких мыслей стало немного не по себе, даже ладони вспотели. Мне совершенно необходим перерыв, чтобы спокойно обмозговать своё положение. Я ломанул на выход, бросив коллегам: «Пойду поем».
Через несколько минут я выезжал с парковки с чувством, что мне нужны ответы.
Глава 8
Кафешка, в которой я иногда обедал, располагалась идеально: и ехать недолго, и вероятность встретить там кого-нибудь из знакомых близка к нулю. Хотелось есть, а ещё одиночества и подумать. В центре города было, как всегда, оживлённо. Каким-то чудом я умудрился припарковаться прямо напротив кафешки.
– Так ты собираешься обедать? – подал голос всю дорогу стоически молчавший
Артур.– Да, точняк. Сейчас как закажу себе бизнес-ланч. Ты, кстати, чем питаешься?
– На данный момент моему организму не нужна еда. Так уж вышло, что одной из моих позитивных мутаций стала возможность поглощать энергию распада собственного тела.
– То есть ты ешь сам себя? Или питаешься чем-то типа ядерной энергии?
– Фактически да. Процесс получения мною энергии максимально похож на известную человечеству реакцию распада ядер урана. Но я пока не понимаю всей физики процесса, поэтому досконально объяснить не могу.
– Но ведь это офигительно опасно. То есть, ну представь, если вдруг в тебе что-то пойдёт не так и твоя энергия шарахнет наружу? Это ж ядерный взрыв!
– Я полагаю, что мощность этого взрыва будет совсем незначительной, эквивалентной, например, новогодней хлопушке. Преобразователь материи работает на очень малых оборотах, иначе меня давно бы уже не существовало.
Между тем мы уже сидели в кафе. Я выбрал место рядом с окном, неподалёку от кондиционера. Ещё пара столиков была оккупирована студентками, по всей вероятности, из ближайшего педа. Я мельком взглянул на них. Ну вас, девчонки, у меня дела поважнее.
Подошла официантка. Я заказал французский бизнес-ланч и стакан сока. Кофе и на работе можно выпить. Артур не спешил возвращаться к прерванному официанткой разговору, а я не хотел его торопить.
Мне требовалось разобраться в одной, на первый взгляд, нехитрой штуке. Что же делать с Артуром? То есть делать было понятно что – жить, раз уж тапком прибить не смог. Но вот как? Мне вспомнилось трогательное выражение «вложить душу». Было в этом словосочетании что-то очевидное, понятное и вместе с тем загадочное. Как и наши с Артуром отношения. Да уж, забавно получается: по сути, он первое существо, с которым у меня возникли «отношения» за двенадцать часов. Так что там с вкладыванием душ? Это было как продать эту самую душу дьяволу, только без дьявола. Так завоеватели вкладывали душу в создание своих империй, композиторы – в музыку, поэты – в рифмы, а я – в таракана? Лабиринт, говорите?
***
Вдруг он понял, что всю жизнь бегал там, как белая мышка в поисках сыра. Находил сыр и ел. Также внезапно он осознал, что было самым-самым ужасным в этом Лабиринте. Он привык жить там. Эта белая мышка привыкла жить в Лабиринте. Там она периодически встречала других мышек, они веселились, потом опять разбегались в поисках сыра. Какие-то мышки находили себе подходящую пару и обзаводились семьями. Воспитывали мышат и учили их жить в Лабиринте. Так длилось испокон веков. Он тоже хотел встретить свою любимую, завести с ней мышат, учить их добывать сыр и жить в Лабиринте.
Если какая-то мышка вдруг находила-таки выход из Лабиринта, другие почитали её и при случае упоминали о знакомстве с ней. Это делало их более авторитетными в глазах прочих мышек, которые не водили дружбу с такими значительными персонами.
Идиллию Лабиринта нарушала лишь одна неприятность – Минотавр. Правда, никто из мышек не знал, существовал ли он на самом деле или являлся плодом воображения наиболее впечатлительных особей. Однако на всякий случай Минотавра боялись все. Ходили слухи, будто появляется он через тот самый выход, и, попадая в Лабиринт, забирает с собой двенадцать мышек за раз. И дальнейшая судьба у тех несчастных самая ужасная. Посему мышки решили, что наилучшим способом защититься от этого жуткого создания будет найти выход и закрыть его. Они рьяно принялись за дело. И нашли. На радостях закрыли выход, а потом принялись укреплять стены Лабиринта на случай, если вдруг Минотавр будет так силён, что сумеет проломить и их. Лабиринт мышек стал неприступен. О жутком Минотавре можно было забыть, и мышки обрели счастливую безопасную жизнь.