Кузнец
Шрифт:
Ее поразила огромная зеленая ладонь на ошейнике собаки, соединенная с самой мощной и мускулистой зеленой рукой, которую она когда-либо встречала. Она проследила за выпуклым бицепсом до массивных плеч, одетых в хорошо сшитую кожаную куртку с серебряным тиснением на воротнике и плечах.
На коленях рядом с самой крупной собакой, которую она когда-либо видела, находился самый большой мужчина, которого она когда-либо видела. Даже стоя на коленях, его голова была почти на уровне груди Хью, а Хью не был маленьким человеком.
При первом взгляде на него Эйслинн сразу же подумала об Ореке. Но нет, это был не он. У Орека были более длинные волосы,
Затем он повернул голову и его взгляд упал на нее. Его глаза были самого теплого карего цвета. Он действительно был полукровкой, об этом свидетельствовала его зеленая кожа, но у него были благородные черты прекрасных рыцарей, нарисованных в ее любимых книгах, с высокими скулами, острой челюстью и выступающим подбородком. Если лицо Орека было столь же красивым, сколь и брутальным, то лицо этого полукровки было воплощением красоты, каждая линия была выверена до мелочей. Даже зеленые губы были приятной формы, чуть приоткрытые, чтобы обнажить кончики двух коротких клыков на нижней челюсти.
— Миледи, — фыркнул Хью.
Грубый голос повара привел Эйслинн в чувство. Прочистив горло, она подошла.
— В чем дело?
Хью хмуро посмотрел на тяжело дышащего пса, длинный розовый язык которого вываливался изо рта.
— Этот зверь думал, что сможет войти и украсть вечернее жаркое.
— Я прошу прощения, — сказал стоящий на коленях полукровка. Глубокий древесный звук его голоса окатил Эйслинн, как теплый сироп, и она крепче сжала блокнот в кулаке. — Мы все еще учимся. Он не хотел причинить вреда.
Хью снова посмотрел на пса.
— Эта тварь достаточно высокая, чтобы утащить все, что он захочет, прямо из печи!
Заостренные уши полукровки потемнели и стали теплого коричневого цвета.
— Он просто голоден, вот и все.
Шагнув вперед, Эйслинн спросила:
— Жаркое цело?
Немного поворчав, Хью признал:
— Да. Едва-едва.
— Значит ничего страшного, — повернувшись к полукровке, она жестом велела ему встать. Ее желудок сделал забавное сальто, эмоции бурлили там. Хотя и не плохие эмоции. Нет, под его теплым взглядом она…
Она протянула руку.
— Эйслинн Дарроу.
Ноздри полукровки резко дернулись в коротком вдохе. Он взял ее руку в свою, гораздо более крупную, зеленую, так осторожно, что их пальцы едва соприкасались. Все еще держа собаку, он сказал:
— Миледи, это большая честь, — и склонился над ее рукой.
Покраснев, Эйслинн чуть не забыла отдернуть руку, когда он выпрямился. Обычно ей не нравилось прикасаться к незнакомцам, но в широких теплых пальцах и мозолях полукровки было что-то… чрезвычайно приятное.
— А это кто? — она кивнула на гигантского пса, который в данный момент тяжело дышал на ее блокнот.
— Вульф, миледи, — он говорил с тем же резким акцентом, что и Орек, растягивая слоги так, как человеческий рот не смог бы. — Я Хакон Зеленый Кулак. Ваш отец взял меня к себе кузнецом.
— Ах, да! Теперь я вспомнила. Надеюсь, ты обосновался в Дундуране.
— Да, я…
С раздраженным возгласом Хью вскинул руки и, развернувшись на каблуках, исчез обратно на кухне.
— Держи эту шавку подальше от моей кухни!
Уши Хакона снова покраснели.
— Прошу прощения, миледи, он…
— Не утруждай себя, Хакон, пожалуйста. Это всего лишь Хью.
Его уши покраснели еще больше, когда она назвала его по имени.
— Он не смог устоять, когда почувствовал запах хорошей стряпни.
Улыбаясь, Эйслинн ответила:
—
Он не один. Довольно много людей забредает на кухню Хью во время обеда. Я обещаю, он ничего такого не имел в виду. Добро пожаловать, вам с Вульфом здесь рады.— Только не на кухне! — донесся рев изнутри.
Эйслинн поморщилась, но вокруг клыков Хакона появилась легкая улыбка. Она была поражена, увидев ее, а также ямочку, появившуюся на его правой щеке. Волею судеб, эта маленькая ямочка смягчила все его лицо.
Снова поклонившись, Хакон отогнал свою собаку от двери.
— Было приятно познакомиться с вами, миледи. Надеюсь, я смогу быть полезен вам и вашему отцу.
— Конечно, — заученно произнесла она, ее желудок все еще скручивало странным узлом.
Она смотрела, как полукровка уводит собаку, его короткие темные волосы блестели в лучах послеполуденного солнца. Только когда он исчез за углом, Эйслинн поняла, что эмоции все еще бурлят у нее внутри, но они не были… плохими. Нет, действительно, трепет возбуждения в ее груди был самым приятным.
Улыбаясь про себя, Эйслинн нырнула на кухню, ее настроение улучшилось.
Превосходно. Нам был нужен новый кузнец.
5
?
Огонь в кузнице Хакона часто горел до поздней ночи, отчасти потому, что ему нравилось работать по вечерам, когда воздух был прохладнее, а темнота давала больше шансов точно определить цвет нагретого железа, а отчасти потому, что работы было слишком много.
Хакон уже много лет не делал ни гвоздей, ни звеньев цепи, ни подков, и никогда в таком количестве. Всего несколько дней на новой работе, и он почувствовал, что может сделать сотню гвоздей за час во сне. Всегда полезно попрактиковаться в основах, сказал он себе. Не на каждой работе нужен красивый нагрудник или зловещий топор. Плуги, топорики и сервировочные ножи — все это тоже выполняло важные функции.
Ночью, на работе, когда были только он, его молот и Вульф, Хакон мог выбросить из головы все остальное. Он отрабатывал человеческий язык с каждым ударом молота, беззвучно произнося новые слова и фразы, чтобы запомнить, как они ощущаются, пытаясь понять, как они выглядят на чужих губах.
Когда он мог слышать, что говорят, эйреанский язык казался ему достаточно легким, хотя некоторые идиомы и глаголы по-прежнему вызывали недоумение. Проблема заключалась в том, что люди что-то бормотали или отворачивали от него свои лица. Читать по человеческим губам было труднее, они двигались гораздо быстрее без помехи в виде клыков.
Но его это не останавливало.
Всего несколько дней в замке Дундуран, и Хакон понял, что это то место, где он должен быть. Работа шла стабильно, и вскоре он надеялся, что ему доверят более сложную работу. Сама кузница впечатляла — огромный круг соединенных горнов, вписанный в каменное кольцо и разделенный на секции каменными перегородками. Круг комнаты выходил на западный двор, проветривался через стену из широких окон. Здесь было все, что только может пожелать кузнец, с несколькими рабочими зонами на выбор. Хакон уже решил, поскольку здесь были только он и старый главный кузнец Фергас, что они могли бы разделить пространство на специальности, чтобы не приходилось каждый раз доставать или менять конкретные инструменты и формы.