Кутерьма
Шрифт:
— И когда ты, наконец, поправишься? Все что-нибудь случается, всякие происшествия, а тебя нет! Ирка отрекается начисто.
— Может, и правда не она? — сказал Коля.
— Кто же еще? А сокровищница разворочена. Факт? Факт. Я ее и совсем порушил. Все наше имущество спрятал пока просто в коробку, под нянину кровать поставил, велел няне охранять, чтобы никто не тронул.
Коля задумчиво поправил пальцами гребешок допотопного ящера.
— А знаешь, может, сорока прилетала? Блеснуло ей из дупла, она сразу туда сунулась. Сороки любят блестящее воровать.
Вартан моргнул с сомнением.
— Я у нас тут сорок не видел…
— Ну-у? А воздушные шары для летанья разве теперь делают? Раз есть ракеты. И всякие-всякие самолеты. И вертолеты. А на самолете я тоже летал сколько раз. К баб-Ане в Крым и обратно.
— Он так сказал, Севка, что на воздушном шаре… И он там у себя, в этом… ну, откуда он приехал, все первые премии за художественную самодеятельность получал. Он и стихи на сцене читал, и рассказы художественные говорил, и пел, и фокусы…
— Молодец какой! — сказал Коля.
— А главное, он знает всякие разные секреты!
— Какие секреты?
— Он еще не сказал. Еще мне скажет. И потом, врагов, говорит, надо выслеживать. Он покажет как.
— Врагов? Каких врагов?
— Предателей всяких. Он научит их следить.
— А где же у нас…
— Коля, иди сюда! — позвала Ася.
Поднявшись с полу, Коля подошел к маме, копавшейся в платяном шкафу. Ася надела на Колю широкополую кавказскую панаму и засмеялась.
— Ой, какой гриб! — выйдя из кухни, улыбнулась Анна Петровна.
— Ты моя поганочка! — Ася с нежностью притянула к себе сына.
— Уж ты скажешь! — обиделась за внука Анна Петровна. — Самый, наоборот, хороший грибок. Только хиленький.
— Как раз такая бледная, трухлявая поганочка.
Тетка поняла, что Ася нарочно ее поддразнивает, и переменила тему:
— Совсем скоро уже допекутся пирожки. Ужинать будем.
Коля вытянул с нижней полки шкафа, из хаоса вещей, до которых еще не добрались баб-Анины руки, смятую цветную занавеску и накинул ее себе на плечи.
— Мама, дай и Вартану какую-нибудь тряпку для плаща. И шляпу дай!
Через минуту на голове Вартана красовалась соломенная шляпа, а на спине болталась другая занавеска, завязанная узлом под горлом.
— Мы мушкетеры! Мы мушкетеры!
С победными криками мальчишки скакали, визжали, размахивали шпагами — бамбуковыми палочками, которые привозила для Коли с юга баб-Аня.
Буйный, воинственный и восторженный пляс прервала Тина. Она пришла за сыном.
— Почему ты не идешь домой, Вартан? Ушел, говорят, уже три часа назад. Если не больше…
Увидев, как веселится Вартан, как хорошо ему у Шапкиных, Тина еще острее почувствовала обиду за Сурена. «Все-таки безжалостный у нас мальчишка. Отец там переживает, а он и в ус не дует».
Вартан не хотел идти домой.
— Завтра воскресенье, пусть еще немножко поиграют, — просительно сказала Анна Петровна.
— Тинка, если ты не напьешься с нами чаю, ты мне не друг! — заявила Ася. — Там у тетки какое-то чудо кулинарного искусства вот-вот появится.
Через час, ведя сына за руку от подъезда к подъезду, Тина говорила грустно:
— Совсем мы папу бросили. Гостевали с тобой, чай с пирогами распивали, а он там один…
Вартан вскинул подбородок и слегка отвернулся.
— Тебе не жалко папу?
— А он меня
жалел, когда бросился? Да ка-ак схватит!— Вартан! — строго сказала Тина. — Ты даже не разговариваешь с папой, это…
— И не буду разговаривать!
— Это очень нехорошо — так долго злиться.
— А бить детей хорошо?
— Он тебя не побил, во-первых. Просто встряхнул за очень нехороший поступок. Ты швырнул хлеб. И этим оскорбил всех нас.
— И он меня оскорбил. Еще больше.
— Ну и оскорбил! Подумаешь, нашелся император — тронуть нельзя!
— Я не прощаю оскорблений!
— Ты дурачок…
Тина замолчала: они уже вошли в переднюю.
Покорно, без возражений, Вартан умылся и почистил зубы. Проходя через столовую, он бросил на сидевшего на диване отца непреклонный взгляд и с гордо поднятой головой прошествовал в детскую.
Наконец врач позволил Коле гулять.
В тот же день Вартан торжественно познакомил Колю с Севкой. Погода стояла на редкость хорошая, и в любопытных недостатка не было. Стайка ребят окружила мальчиков, стоявших под липой посреди двора. Ирка Колар в неизменных брючках и с конским хвостом на затылке, близнецы-первоклассники Юрка и Света, оба белобрысенькие и остроносенькие, даже четырехлетний Антон подошел. Положив палец в рот и подняв голову, он смотрел на всех очень внимательно, чувствуя, что происходит что-то важное. Впрочем, его тут же увела бабушка: «Не суйся к большим! Еще потопчут тебя».
Немало Вартан успел нарассказать новому знакомому о своем друге.
— Он такой у нас, Колька, знаешь! Он может вылепить что угодно, хоть космонавта, когда он ходит по космосу, хоть какого зверя! И нарисовать тоже может.
— А учится он как, твой Коля?
— Учится? Ну, не так, чтобы очень. Троек много. Только по чтению у него всегда пять. Круглое. Просто арифметику он не очень любит…
И вот они стоят друг против друга. Севка критически разглядывает худого бледного мальчишку. Голубые глаза Коли смотрят в лицо Севы с любопытством и слегка настороженно. Если верить россказням Вартана, уж очень необыкновенный этот мальчик в узорчатом свитере, с приятным лицом и немного колючим взглядом.
Первым нарушает молчание Коля.
— Здравствуй, Сева, — говорит он тонким голосом и протягивает руку.
Севка снисходительно усмехается и притрагивается к кончикам Колиных пальцев. Затем лицо его делается замкнутым.
— Значит, так, — говорит он властно. — Ты зачисляешься в наш отряд разведчиков и будешь наравне со всеми нести разведывательную службу. Вот план! — Он достает из кармана сложенный лист бумаги и разворачивает его.
Притихшие ребята подсовываются Севке под локти, заглядывая в бумагу. Там квадраты, и кружки, и какие-то надписи. Никто ничего не понимает, но все сдерживают дыхание от значительности момента.
— Что это тут написано? — недоуменно спрашивает Коля.
— Отставить разговорчики! — жестко говорит Севка. — Объясню и без вопросов.
Вартан вздыхает и обнимает Колю за плечи, как бы оправдывая его.
— Кружки — это, ясное дело, деревья, квадраты — дома. Я измерил шагами расстояние. Каждый шаг на плане — несколько миллиметров, так что масштаб точен.
— Конечно, если ты измерил, — с уважением вставляет Вартан.
— Твоя территория, Николай, будет вот от этого кружка до угла этого квадрата. Здесь будешь следить!