Кустырь
Шрифт:
Удивительно было держать за руку этого быстрого в движениях и черноволосого парня. Когда-то её рука тонула в ладони Коли, потому сейчас девушка старалась ощупать все эти непривычные острые уголки и выступы костяшек Мартина.
На обратном пути, когда они медленно шли мимо танцующих, к ним подошёл Рауль. Парни стремительно обнялись рукопожатиями и, перебивая друг друга, поговорили на своём языке несколько минут.
– Яна, спасибо тебе за приглашение. Нам так понравилось быть танцующими с вами. Я говорить с Ольга, что мы будем приходить танцевать
Девушка улыбнулась и огляделась: народу и правда скопилось немало, вдвое больше обычного. Много мам с колясками останавливались и обсуждали происходящее.
Парни поговорили ещё немного; Яна смотрела на них со стороны и гадала, кажется ли Мартину русский язык таким же волшебным, как ей португальский.
Начало темнеть. Парень с девушкой медленно шли, двигаясь по привычке к Яниной квартирке. Когда они подошли к знакомой лавочке, Мартин сел, а Яна подала ему блокнот, в котором он просто написал число – послезавтра – и указал ручкой на нарисованный несколькими страницами ранее вход в парк. Она кивнула, не отводя взгляда от чуть разлетающихся на ветру его волос. Блестяще-чёрных и немного вьющихся… В этот раз она не сидела рядом, а стояла напротив него, и когда он, не вставая, протянул ей блокнот и поднял вверх лицо, она наклонилась и поцеловала его в уголок губ, коснувшись ладонью плеча. Мартин, закрыв глаза, обхватил пальцами локоть девушки, чтобы задержать её на подольше; в другой руке он так и продолжал сжимать блокнот с ручкой, которые для обоих сейчас резко потеряли важность.
Отстранившись от парня и сбивчиво дыша, Яна взяла блокнот и решительно двинулась в сторону дома. Лишь прикрывая дверь подъезда, она обернулась на него: Мартин смотрел на Яну и улыбался, запустив опустевшую без блокнота ладонь в волосы.
Яна поднялась на свой этаж, нашла в сумочке ключи от квартиры и открыла дверь. Прихожая показалась девушке тусклой и тихой, безжизненно застывшей. Разувшись, она осторожно подошла к окну: Мартин всё ещё сидел на лавочке, откинувшись на спинку, но через несколько мгновений встал и запрокинул голову, не зная, в какое окно посмотреть. Сейчас девушке стала особенно заметна пружинистость и лёгкость его походки. Вот, что они делают, эти сложенные по-птичьи парни с вьющимися волосами и чужестранными глазами. Они танцуют.
Весь следующий день прошёл в воспоминаниях и ожиданиях новой встречи. Яна знала, что это немного наивно и идеалистично, но его походка отпечаталась в её памяти. Она задумалась о том, что завтра можно было бы отпроситься с работы пораньше, прийти на их место и увидеть, как он идёт к ней своим пружинистым шагом. Яна уверена, что теперь она узнает его где и когда угодно.
Утро принесло ей сюрприз: походку иную, хоть и знакомую, но с недавнего времени пугающую. От своей большой машины, припаркованной наискосок от подъезда, к ней шёл
Коля.«Ну конечно, он же точно знал, во сколько я должна быть на работе. А новый адрес, наверное, сказали родители. Может надеялись, что он хочет помириться. И не предупредили», – подумала она про себя с горечью, внутренне сжавшись.
Две последние ночи и день Яна думала о Мартине. Его образ вставал раз за разом перед глазами, и вот теперь к ней шёл её бывший, будто заслоняя собой весь мир. Плечи напряжённые, чуть вперёд, как и руки. Он, как всегда, обернулся и посмотрел на свой автомобиль, отойдя на несколько шагов: правильно припаркован, не грязный и никто не трётся вокруг. А потом, уже совсем вблизи, посмотрел на Яну, и она, как ни старалась, взгляда его не выдержала, потупилась.
– Подвезу тебя. Привет.
Она кивнула, но, когда они вместе дошли до машины, остановилась.
– Чего ты?
Он спросил это немного доверительно, по-домашнему, как раньше, но волна неосознанного сопротивления поднималась в Яне. Так бывало, что при всех мыслях «за» вдруг возникало решительное «против», хотя ей и казалось, что сейчас она не способна на такое.
– Я не поеду. Хочешь поговорить – пойдём пешком.
Сказав это, она сжалась, почувствовала, как в нём поднимается раздражение. Обычно, когда она говорила что-то неуместное с его точки зрения, он многозначительно смотрел на неё и молчал, давая время ей передумать. Вот так и сейчас.
Яна наклонила голову, чтобы он не видел её лица: она молчала, сжав губы и силясь расправить лоб.
Секунды были тягучие и бесконечные, и когда у неё начало жечь кончики ушей от волнения, он сказал безжизненно и холодно:
– Отлично.
Он пошёл вперёд, в сторону её офиса.
Какое-то время они шагали молча. Яна не хотела сама начинать разговор, но вопросы ей в голову лезли самые наивные и неуместные. Коля отделался общими словами при расставании, укорами о том, что она плохая хозяйка и никудышная любовница, но она никак не могла поверить, что это всё. Её непонимание, вопросы и движения души, не найдя выхода, обернулись слезами и месяцами выздоровления. Сначала она мечтала поговорить с ним, объясниться, что-то исправить. Ждала, ждала и вот перегорела.
Они остановились почти прямо перед входом в офисное здание: дальше без пропуска было нельзя. Он сделал пару шагов в сторону, вдоль забора, будто это могло помочь избежать заинтересованных взглядов. Мимо прошла коллега Яны, звонко с ней поздоровавшись.
– Ты это, – начал он грубовато, басом. Она знала этот его голос, который он приберегал для чужаков, – девчонка теперь свободная. Но давай меня-то не позорь. В городе много кто знает, что мы вместе были. А ты теперь с каким-то негром пляшешь.
Коля осмотрелся вокруг: к офису со всех сторон подтягивались немного сонные, но внимательные к новым деталям окружения работники. Мужчина постоял ещё немного, сплюнул через зубы в сторону и равнодушно пошёл обратно, даже не попрощавшись.
Конец ознакомительного фрагмента.