Курьер
Шрифт:
— Никогда таких имён слышать не приходилось.
— Конечно, нет. — Мальчик усмехнулся. — Что вообще слышали кроме штатовских эстрадников? Хотя, должен признать, что ваши песни производят хорошее впечатление.
Все, кто был рядом, а так же и те, кто непроизвольно был участником разговора, оживились.
— Даже для тех, кто не знает перевода.
— Но разве в Росси исполняют песни на японском языке? — Удивилась женщина.
— Нет. В России присутствует предвзятое мнение о вашей культуре и менталитете. Хотя, вероятно, в вашей стране, что–то подобное как раз о России.
В этот момент уже повеселевший русский турист опять взялся за гитару и стал что–то напевать. Ритм мелодии получался задорным и чуть–чуть тревожным. Хорошо рифмованные строчки
Мальчик сделал синхронный перевод. И все, кто его услышал, уже по–другому смотрели на вагон и тех, кто ехал в нём. Текст песни опять был слишком необычен. Сравнение поезда и жизни, отношение к жизни как к поезду, и неожиданное завершение; двое спорщиков остались где–то там, занявшись своими делами, а поезд ушёл вперёд, за горизонт.
В результате, как–то незаметно, был сделан небольшой экскурс в историю советской эстрады и современных российских исполнителей.
Люди с удовольствием слушали песни на незнакомом языке, потом с не меньшим удовольствием выслушивали перевод, заодно записывая и его, и саму песню. Даже пытались исполнить хором забавную — про костюмчик, который должен сидеть так, чтобы все обзавидовались его обладателю.
На возникший шум, из соседних вагонов заглянули несколько пассажиров, разобравшись в ситуации, они быстренько сбегали обратно и также быстро вернулись, приведя с собой своих знакомых.
Импровизированный концерт продолжался около часа, как раз до самого прибытия поезда на станцию в городе Аомори. Песни на этом прекратились, но обыденность и привычная суетность делового мира не вернулись, оставшись далеко позади, за горизонтом.
О не случившемся падении, напрямую ничто вокруг не указывало.
Разве что люди были заметно оживлённее и, пожалуй, дружелюбнее. Но, это здесь, где должна была бы произойти катастрофа. А вот за океаном и морями очень быстро ухудшались отношения, и без того не очень хорошие, между двумя странами. Те, с чьей территории стартовали ракеты с ядерными зарядами, громко и уверенно утверждали, что никаких ракет не взлетало и, вообще, это глюк мирового масштаба и, что во всём виноваты как раз те, кто и сбил эти ракеты. А вот «те самые» молчали и откровенно думали что–то очень плохое. В тот момент, когда мальчик вышел из поезда на перрон станции, руководству страны пришло ультимативное заявление, что будет отправлена ООНовская комиссия для подсчёта имеющегося в наличии ядерного вооружения. Возможный отказ будет рассмотрен как виновность в отправке тех ракет. А для предотвращения дальнейших террактов будут введены войска ООН. Ответ не замедлил прозвучать. Очень резкий.
Сказали заткнуться и идти, куда подальше, вместе с ООН и всеми подвывалами. Радостное восклицание — «мы так и знали!» почти сразу сменилось паникой. Было произведено три запуска межконтинентальных ракет с наземных установок и два с подводного положения. В панику ударились почти все. Особенно стало интересно, когда предупредили, что время подлёта для всех составляет двадцать две минуты и, что всё стратегическое вооружение приведено в полную боевую готовность.
Четыре ракеты направлялись в точки, откуда вылетели те четыре «глюка», пятая направлялась на столицу. А на угрозу ответного удара сказали, что ждут и готовы, ну и предупредили, что боевая часть этих ракет не взрывается. Попытка сбить ни к чему не привела; ракеты успешно произвели разделение на две сотни целей. Паника, шум и гам продолжались ещё минуты три, потом был произведён пуск двадцати трёх баллистических ракет в качестве ответного удара, но они были сбиты раньше, чем пролетели половину расстояния. Тем временем две сотни боеголовок достигли своих целей. На четыре точки они просто упали, сломав всё, что оказалось на пути, а содержимое пятой взорвалось.
Точно над главным административным центром столицы, засыпав и его и всю прилегающую территорию листовками с карикатурной картинкой глава правительства с куриными окорочками вместо ног. Все это транслировалось в прямом эфире по телевидению. Каких либо ответных действий
сразу не последовало. Наверное потому, что все прибывали в шоке. Они просто не могли себе представить, чем можно ответить на подобное заявление. Однако защитники «распространителей истинной демократии» всё же нашлись. Страны, не так давно отделившиеся от некогда «великого и могучего» и теперь почти в открытую пропагандировавшие национал–фашистскую идеологию, заявили на весь мир — «что с оружием в руках будут защищать распространителей истинной афинский демократии». На эту фразу немедленно пришёл ответ из Греции: — «То, что распространяется, не имеет никакого отношения ни к простой демократии, ни тем белее к Афинской!». После чего, из некогда «великого и могучего», в открытую предупредили, чтобы всякие подвывалы распространителей заткнулись, а то очень быстро уменьшат количество букв в названии их столицы; оставят по одной. И, чтобы совсем скучно не было, заодно сократят количество националистов, отправив их в район, название которого тоже изменят — вместо одной «а» поставят три.Наконец отреагировали распространители глюков. Во–первых, прекращены все поставки продуктов. Во–вторых, прекращены все виды закупок. В третьих, прекращена выдача виз и, все уже выданные и действующие визы, объявляются недействительными. И в четвёртых немедленно верните долг по кредиту!!!!!!
На первое, второе и третье — «вы нас очень напугали». Четвёртое «прямо сейчас или может чуток позже?»
Наскоро собранный совет Европы, в довольно грубой форме потребовал прекратить всяческое экономическое давление.
«Ах, так! Ах, вот вы как! Мы вас, значит, защищаем от ядерной угрозы! А вы вот как?!». Это заявление, сказанное на полном серьёзе, вызвало эффект не хуже ядерного взрыва и не только в Европе.
Дальнейший конфликт свёлся к идиотским политическим заявлениям, при чём с одной стороны.
Командир станции наблюдения с интересом следил за развитием событий на политической арене. То, что происходило, похоже на комедию — было забавно, только почему–то очень не смешно. Однако нужно было продолжать работать. Вернуться к работе помог начальник безопасности. Он сообщил, что курьера нашли и сейчас следуют за ним, не вступая в контакт. Впрочем, одни раз попытались, но мальчик отказался, так что остаётся только сопровождение. Кроме этого, противник тоже не сидел на месте и уже произошло три боестолкновения.
— Жертв с нашей стороны нет. — Сказал капитан и прервался на пару секунд передохнуть.
— Это хорошо. Я задействовал всех, кто остался в той стране.
Удалось почти завалить правящую партию.
— Угу. Не плохо. А что там наши?
— Пока молчат. Но думаю, что скоро здесь будет мало места.
— И чего он такое несёт? Это открытый конфликт, мы же теперь можем их всех… — удивлёно проговорил капитан.
— Ты меня, спрашиваешь? — Ухмыльнувшись, спросил майор. Сарказм отразился не только в голосе, но и внешне. — К слову, это не первая попытка подобных масштабных действий.
— Ладно. Забей! У меня курьер опять пропал.
Капитан отключил связь, оставив майора наедине с массой проблем.
Одна из них немедленно потребовала к себе внимание. Внешняя система контроля оповестила о том, что кто–то рядом шляется. Почти сразу с этим, на связь вышел командующий войсками этого региона и сообщил о скором прибытии силовой поддержки.
— Через два часа мы обеспечим вас и военной и политической защитой. — Уверенно заявил он.
— Хорошо бы. А то кто–то рядом ходит. Ещё чуток и нас найдут.
— Разрешаю использовать все доступные вам средства нападения и защиты.
— Это не сильно поможет. У противника здесь полное военное обеспечение. Нас попросту размажут.
— Постарайтесь продержаться. К слову, когда ожидаете прибытие курьера?
— Смотря куда. Если на железнодорожную станцию для пересадки в другой поезд, то в ближайшие девяносто минут. Вероятнее всего, что противник начнёт чуть раньше.
— Плохо. Ладно, несколько крейсеров могут прибыть побыстрее.
— Это будет хорошо. Нам ещё надо организовать защиту пролива.