Чтение онлайн

— Мг-м. Приходи потом на Туманную улицу. Там поселились некоторые баша. Начнём с них.

Сэнда кивнул и ушёл, задвинув за собой двери. Сыщик внимательно читал имена на списке. Вдруг в двери постучали и раздалось громкое:

— Донесение!

— Тринадцатая куколка? — просипел Лит, похолодев.

Двери раздвинулись, и на пороге вырос румяный баша. Он поприветствовал главу, накрыв левой ладонью тыльную сторону правой руки, и произнёс:

— Нет. Нашли ещё одну голову. Это уже четвёртая.

Лит сжал бумагу так, что костяшки пальцев побелели.

— Он уже опознан: это местный вор и пьяница Турс, его пол-Чагана знало и ненавидело, — добавил баша. — Хотите взглянуть?

Лит

спрятал листок в карман, сходил в Ледяные комнаты*, увидел всё то же самое, что видел до этого, и вернулся к себе, захватив с кухни глиняный чайник с горячим чаем и пиалу.

Вытерев кровавые пальцы о тряпицу, он поставил посуду на гроб, подошёл к другому гробу и резким движением руки смёл с него коробки со свечами. Они покатились по полу. Запахло эфирными маслами. Гиена забилась в угол и заскулила. Подскочив ко второму гробу, глава перевернул и его. Затем на пол полетел третий, подгребая под собой напольную вешалку, на которой висели чёрные одежды. Гиена жалась к стене так, словно мечтала с ней слиться.

«Он убивает в моём городе, а я не могу ничего сделать! Достойный сын своих родителей… Я полное ничтожество!».

На пол полетел четвёртый гроб. На покрасневшем лице главы играли желваки.

«Я хочу сделать этот мир чище!».

Пятый гроб. По подбородку сыщика стекали слюни.

«Но не могу!».

Перевернув почти десяток гробов, мужчина вытер рот рукавом, сел за гроб, который служил ему столом, отодвинул все бумаги, налил чай и взял в руки недошитую тряпичную куклу. Внимательно её рассмотрев, он нашёл на «столе» коробку, достал из неё иглу с уже вдетой белой ниткой и принялся вышивать кукольные глаза. Постепенно лицо главы побледнело, желваки исчезли.

— Меня шитьё успокаивает, — говорил отец, вышивая маленькое аккуратное платьице.

— Мне стыдно, — бурчал маленький Лит, слизывая капельку крови с пальца, который только что был проткнут иглой. — Девчачье занятие.

— Кукольник — это просто ремесло, занятие, — возразил отец. — Кукольниками могут быть и женщины, и мужчины. Меня шить тоже научил мой отец. И я благодарен ему! Сколько дел я раскрыл с помощью кукол… С помощью кукольных тел! Сыщик-кукольник! Где ты найдешь такого человека?

— Всё равно не понимаю…

— Учись, учись! — рассмеялся отец. — Лишние умения ещё никому не повредили! Ты продолжишь моё дело. Зато потом как дочерей своих будешь радовать!

Нитка закончилась. Лит отложил иглу и порылся в коробке, но ниток нужного цвета не нашёл. Вздохнув, он спрятал куколку в карман и покинул комнату. Гиена тихонько хихикнула из угла, но пойти следом за хозяином не осмелилась.

Рынок, кукольная лавка.

Рынок шумел, насколько это было возможно в нынешних условиях. Лавочники пыжились и стреляли глазами в каждого проходящего мимо, проводники бродили между лавками и обещали «острые ощущения». Охотники уже продавали драконов, которые были ещё даже не пойманы. Девушки из Дома Лилий улыбались, обнажая ключицы и демонстрируя тонкие запястья.

Каждую осень, в период празднования Красных Листьев, в Чаган съезжалось много людей: они любовались великолепным листопадом, цветением пурпурных крокусов, дышали свежим горным воздухом и

гуляли по красивым улицам. И, конечно же, исследовали пустующий, полуразрушенный подземный город, загадывали желания Полуночному, а заодно пытались поймать дракона.

Следующий такой же «жаркий период» наступал, когда выпадал первый снег: людям нравилось смотреть, как он долго-долго кружится в воздухе и ложится на белейшие лепестки лотосов: только в Долине Лотосов они цвели круглый год.

Весной традиционно слетались торговцы — за шафраном и за свежим горным чаем, о котором давно шла молва. Летом же приезжали просто отдыхать, наслаждаться природой, смотреть выступления актёров, танцоров и фокусников.

Город Чаган всегда процветал. Особенно ширилась подпольная торговля драконами. Но все главы из рода Чаритон, издавна правившие здесь, были не против: все чаганцы не любили драконов, побаивались их и стремились заработать на них. Но год назад, когда внезапно люди, живые и мёртвые, стали болтунами, всё изменилось.

На первый снегопад никто не приехал. Весной, за свежим чаем и шафраном, тоже никто не приехал. Даже летом — ради спектаклей и прогулок под Луной, которая висела так низко, никто не приехал. Жители соседних городов осмелели только к осени, а чаганцы быстро смекнули, как на них можно заработать. Так что молва о «богатеньких искателях приключений, снова приехавших в Чаган», разлетелась быстро. Раз приехали — значит, при деньгах. А следовательно, будут покупать товары, просить показать все «прелести» города, особенно Южный, Западный и Северный округа, а заодно желать купить дракона. А раз у чаганцев будут деньги — значит, они заплатят налоги Павильону. У горожан появилась надежда. Их глаза заблестели — глава, бродивший по рынку, ясно это видел и тихонько радовался за своих людей.

Лит подошёл к одной лавке, взялся за липкую ручку и открыл дверь. Запахло ягодами. Зазвенели колокольчики. Лавочник, услышав звук, выскочил из-под высокого стола. Глава зашёл внутрь и мрачно посмотрел на свои пальцы: они были испачканы маслом шелковицы. Вздохнув, Лит другой рукой достал из кармана куколку и сравнил цвет ниток, которым были вышиты её глаза, с лежащими на прилавке клубочками. Одних только белых оттенков было несколько: один — потемнее, другой — посветлее. Спрятав куколку в карман, глава взял белый клубок с нитками, убрал его карман и положил деньги перед торговцем. Он поклонился так, что едва не упал. Лит слабо улыбнулся и произнёс:

— Дайте полотенце.

Лавочник засуетился и подал главе белейшее чистейшее полотенце, явно накануне тщательно отстиранное. Лит вытер пальцы, попрощался с торговцем и вышел из лавки. Дойдя до конца рынка, глава поднялся по улице Танцующих Грешников, спустился по ней же к набережной Белой реки, прошёлся по улице Мокрых Лепестков и завернул на Цветочную: здесь жили бедняки. За ней, чуть ниже, была Туманная улица.

Лит брёл, с любопытством глядя по сторонам: он редко бывал в этой части города. Сегодня здесь было много людей. Они разрубили топором врата одного дворика и вытаскивали вещи из дома. Лит остановился и, прислушиваясь, пытался понять, требуется ли его вмешательство.

— Этот негодяй Турс! — крикнула одна женщина.

— Поделом ему! — вторил ей мужчина из дома.

— Обворовал всю Цветочную улицу, лишь бы на выпивку наскрести! — возмутилась вторая женщина.

— Обворовал бедняков! — крикнул другой мужчина, вытаскивая какую-то коробку из дома.

Выслушав всё это, Лит пошёл дальше, размышляя: «Воруют у вора. У мёртвого вора. Вот ведь как бывает… Иногда живые хуже мёртвых. Но пока с этим ничего не поделаешь…».