Куклы
Шрифт:
Эти слова, произнесенные приглушенно-мягким голосом, почему-то убедили молодого человека. Ему почудилась во всем этом какая-то загадка. Как же он любил загадки…
Проводил женщину в гостиную – изысканную, в фиолетово-темных тонах, предложил присесть. Любопытство, а также некоторые опасения, порождаемые непониманием, побудили его быть вежливым с незваной гостьей.
Но присаживаться она не стала. Ее суховатые руки протянули Алексу корзину.
– Я могу вам помочь. Возьмите цветок.
– Мне цветов не нужно, - он невольно стал подражать ее голосу… глухому… как ночь.
– Вам нужна свежесть идей, вам нужны новые мысли.
Он изумления Алекс даже слегка приоткрыл свои строго очерченные, обычно крепко сомкнутые губы. И ничего не ответил.
– Где причудливая страна странных образов и мечтаний, в которой вы нашли свою историю? Ту, что никак не можете закончить.
Он ответил. Сам не понимая, зачем… словно зачарованный…
– Во сне… Во сне пришел ко мне этот сюжет.
– Сны – беспредельны и непостижимы, нет ничего невозможного для их нереальности… И кто же творит их – мы ли сами или нечто иное? Хотели ли бы вы вновь увидеть во сне сюжеты чудесных историй?
– Что? О чем вы говорите?
– Можете узреть еще много интересных снов… Богатство ощущений и бездна сокрытых в разуме тайн не должны пропадать даром.
– Но это… - Алекс попытался по обыкновению усмехнуться, и ему удалось.
– Как-то странно все это звучит.
– Не бойтесь. Просто возьмите цветок.
Женщина достала из корзины и протянула ему… да, действительно черный тюльпан.
– Но я не хочу.
Это прозвучало неожиданно резко, Алекс словно вырвался из мягкого плена…
– Я могу сам творить свои истории. Из собственных чувств, из моей души и разума. Мне не нужна… опора.
– Как пожелаете. Но если вы передумаете...
– Подождите.
Он сам не понял, почему задержал ее.
– Возьмите у меня цветок, сударь, - все так же мягко повторила женщина, вновь погружая юношу в некую фантасмагорию…
Алекс протянул руку. Его длинные пальцы слегка подрагивали, но стального цвета глаза были полны решимости. Гладкий стебель тюльпана лег в его ладонь...
– Как я… что я теперь должен делать?
– Просто, ложась спать, подумайте о том, что хотите увидеть. Вы сами все узнаете. Прощайте.
Алекс осторожно потрогал глянцевую головку тюльпана. Прекрасный строгий бутон был красновато-черным, прохладным на ощупь.
– А цветок… не завянет?
Никто не ответил. Алекс поднял голову – женщины не было рядом.
Он долго смотрел в мрачный дверной проем. Тень пробежала по его худощавому лицу.
– Колдунья…
Глава 5. Вопросы без ответов
Серж не очень-то хотел идти на вечеринку к Марии, а на деле явился раньше всех.
Так случилось, что в тот же день в столицу неожиданно приехала Рения и с утра вызвала сына письмом.
Дом, который госпожа-врач недавно приобрела на главном Хрустальном острове, располагался недалеко от центра, между Четвертым и Пятым мостами. Сержу он был по вкусу, напоминал ему родной лес – небольшой уютный домик, матово-синий, украшенный не цветами, но северными растениями – длинными, ветвистыми... И на балконе красуются в кадках не цветочные кусты, но строгие хвойные деревья.
Серж был счастлив вновь войти в этот дом, наполненный запахом хвои, подняться по весело скрипевшей спиралевидной лесенке на второй этаж. Поцеловать изящную, но крепкую кисть материнской руки, прежде чем Рения засмеялась и запросто обняла своего старшего
отпрыска.– Как же я по тебе соскучилась, - сказала она после всех приветствий, когда сын расположился напротив в кресле у камина. И начала расспрашивать, как у него дела.
Долго говорили о том, о сем. И наконец Серж задал вопрос, который не мог не задать.
– Альсени… Ты ведь лечила ее, ты должна была хорошо ее знать. Было ли в ней что-то, чего не видели другие?
– Не могу сказать. Я ее лечила… пыталась… но знала плохо. Понимаешь, есть такие натуры, робкие и гордые, очень скрытные. Возможно, болезнь наложила на характер девочки отпечаток. Но и от природы в ней было нечто такое…
Серж опустил глаза. Он никогда не рассказывал матери о том, какое на самом деле впечатление произвела на него Альсени…
– Я понимаю, почему ты заговорил о ней, - продолжала Рения.
– Мне тоже от сердца жаль эту девушку. Она не была счастливой. И не только из-за болезни. Замкнутая, немногословная... мне казалось порой, что она носит в себе еще и какую-то другую боль. Даже удивительно, какой светлой и беззаботной была при этом ее кукла.
Видимо, что-то отразилось на лице Сержа, что-то не очень хорошее, и зоркие глаза Рении это подметили.
– Что-то не так, сын?
– Да нет… то есть… кое-что, но расскажу потом. Просто скажи, а ничего не происходило необычного с этой куклой… и с самой Альсени?
– Хм, а ты спрашиваешь явно не из любопытства. Нет, я ничего не замечала. Но не забывай, я была ее лечащим врачом – не менее, но и не более.
– Спасибо, мама. Я потом… потом все тебе расскажу.
– А сейчас и не время – мне пора. Я приеду завтра на Пятый, повидаюсь с Таней. Сегодня она не смогла ко мне заехать, у нее магазинчике какие-то неотложные дела. Может быть, и в твой лесной чертог загляну… дикарь ты этакий!
Мать и сын вместе вышли на улицу. Рения быстро поймала магический экипаж, и тот плавно поплыл над светлой мостовой в сторону Четвертого моста.
А Сержу не оставалось ничего, кроме как немного прогуляться, чтобы прийти к Марии точь-в-точь к заявленному часу.
В дверях небольшого радужного домика погруженный в свои мысли Серж столкнулся с Лалиной Арабел. Средняя сестра… Он даже внутренне вздрогнул, как бывает иногда, когда что-то извне вдруг неожиданно отвечает на твои потаенные мысли. Впрочем, ничего особенного в визите Лали к Марии не было, как и в том, что она не осталась на вечеринку – черное кружевное платье изящно облегало фигурку девушки, женственной и хрупкой, как настоящая демиана. Странно было видеть это всегда веселое и жизнерадостное создание в трауре, и удивительно, что он оказался ей к лицу.
Серж учтиво, немного сдержанно поклонился Лалине. У него были хорошие манеры… мама вышколила более чем прилично.
На миг на миловидном личике девушки отразилось напряжение, но тут же сменилось радушной улыбкой.
– Сержи! – ее голосок оставался все таким же звонким, хотя она и старалась вымученно приглушать его сейчас. – Здравствуйте! Как давно мы не виделись…
С ней, да, давно. А с Альсени… Стала ли смерть сестры ударом для Лали Арабел? В ее попытках казаться печальной фальши не было, она наверняка искренне считала, что проявлять радость сейчас стыдно. Серж подумал, как и раньше: «Доброе, милое, жизнелюбивое существо». Неловко выразил соболезнования, Лали сделала грустное лицо, поправив при этом каштановый локон.