Кукловод
Шрифт:
– Вы мне прикажите, что говорить, я вам все скажу! Хоть под присягой поклянусь. Ничего я не знаю, во всем князь виноват, это он меня заставлял подличать! Если, говорит, не выполнишь, то, что велю, то казню тебя страшной казнью! – начал фантазировать Сергей Петрович.
Я понял, что он уже пришел в себя от неожиданности, оценил обстановку и дальше говорить с ним бесполезно. Может быть, только на дыбе под пыткой из него можно было бы вытащить правду.
– Ну, что мы с ним будем делать? – спросил я княжну. – Казним или помилуем?
– Делай что хочешь, – ответила она сквозь слезы. – Но как вы могли,
– Есть, как же-с, не быть! Оба слава Богу, живы, здоровы. А коли, вы меня убьете, то они того не переживут, – с душевным надрывом сказал он. – Я у них единственный кормилец! С голода помрут старички!
– Пошел вон отсюда! – рявкнул я, теряя терпение. – И учти, еще раз попадешься – убью!
Просить Сергея Петровича не пришлось, он резво вскочил с колен на ноги и, не оглядываясь, затрусил по дороге.
Мы стояли на месте, и смотрел, как он неловко бежит в своей тяжелой шубе, нелепо размахивая руками.
– Зря ты его просто так отпустил. Нужно был узнать хотя бы про Ивана, – сказала Маша.
– Это бесполезно, он так привык врать, что если даже захочет, не сможет сказать правду, – оправдался я. – Не убивать же его было на самом деле! Ну, что пойдем дальше или вернемся?
– Вернемся, – поежившись, ответила княжна. – А что это с тобой было, ты стоял как столб? Я уже думала, что они и тебя заколдовали.
Ответить я не успел. Из соснового бора послышались два негромкие хлопка.
– Это что, – вскинулась Маша.
– Пистолеты! – воскликнул я. – Там же Иван!
Я посмотрел на то место, где раньше лежал пистолет, оброненный Сергеем Петровичем. Его на дороге больше не было. Когда он успел его забрать, я не заметил.
– Скорее за мной! – крикнул я и, не дожидаясь, княжны, бросился к нашей кибитке.
Я уже представлял, что сейчас наткнусь на тела товарищей, погибших из-за моего легкомыслия. Сразу же после поворота я увидел кибитку. Возле нее кто-то лежал, а над ним, склонились две темные фигуры. Я их опознал и сбавил темп. Похоже, что Иван и Люба были живы.
– Что у вас случилось? – спросил я приятеля, держащего в опущенной руке дымящийся пистолет.
– Да вот, кого-то подстрелил, – смущенно ответил он. – Понимаешь, сам не знаю, как получилось. Только я вышел из саней вас посмотреть, на меня налетел вот этот человек, – он указал стволом на лежащего ничком Сергея Петровича, – и выстрелил! Ну и мне тоже пришлось стрелять. Откуда он здесь взялся?
– Это я его по глупости отпустил, – ответил я, снимая шапку.
– Все живы? – подбежав, воскликнула запыхавшаяся княжна. – Ну, слава Богу!
– С чего это он стрелять стал, с испугу что ли? – спросил Иван. – Верите, ведь чуть в меня не попал!
– Я так испугалась, – сказала Люба, – когда увидела, что человек бежит с пистолетом, подумала, это наш конец пришел! Да я же его знаю, это тот самый барин, что у моих господ гостил?
– Тот самый, – ответил я. – Интересно, зачем это он решил вас убить?
– Думаю, на лошадей позарился, – догадался Иван. – Хотел меня застрелить, а тут из кибитки Любушка вышла, вот у него рука и дрогнула.
Все посмотрели на взъерошенную Любу. Она смутилась, запахнула расстегнутый салоп, и как только выбрала подходящий
момент, шепнула мне на ухо:– Ты только не думай, у нас с Иваном ничего не было!
Глава 17
Время до полуночи мы коротали в избе старосты. Хозяин с семьей на ночь ушли ночевать к родне, и мы были только вчетвером.
После инцидента на дороге, все кроме Любы, пребывали в нервном напряжении. Она так и не поняла, что с нами происходит и по сельской привычке рано ложиться, отпросилась спать. После ужина мы втроем остались сидеть за столом, и наблюдали друг за другом.
От избы старосты до «ставки» неприятеля было от силы двести метров и произойти с нами могло все что угодно. Все уже подвергались «гипнотическим» атакам и была понятна степень риска.
Скоро от напряжения у меня начала раскалываться голова и закралось подозрение, что соратники хотят меня одурачить. Я только теперь понял их хитроумный план. Меня обманом завлекли в ловушку и теперь собираются сдать неприятелю. Причем подозрение возникло не на пустом месте. Иван вел себя так необычно, что я начал сомневаться, он ли это, а не подставное лицо. Вспомнилось, что он так ничего мне ни о себе, ни о нашем совместном прошлом не рассказал и на все вопросы, отвечал общими фразами. Полное прозрение пришло, когда солдат вдруг побледнел и сказал, что ему нужно срочно выйти.
– Может, ты сначала расскажешь, куда и к кому собираешься идти? – глядя ему в глаза, спросил я.
Он понял, что его разоблачили и потянулся рукой к лежащему на столе пистолету.
– Сидеть! – приказал я, молниеносно выхватывая из ножен клинок.
И тут меня так ударило током, что я полетел на пол. Маша и Иван закричали от ужаса и бросились к выходу. Не замечая задвинутого засова, они с воплями бились в запертую дверь пытаясь убежать из избы.
– Что здесь происходит? – послышался с полатей сердитый голос Любы. – Вы что все с ума посходили?
– Он хочет нас убить! – в один голос ответили Маша и Иван. – Алексей сошел с ума!
– И когда вы успели так напиться?! – удивленно спросила портниха, слезая с постели.
– Мы не пили, – ответил я, вставая с пола.
После удара током головная боль сразу прошла, и вместе с болью сразу исчезли все страхи и подозрения. Только теперь до меня дошло, отчего бьет током сабля.
– Все позади, идите сюда, – сказал я скорчившимся от страха товарищам.
Однако для них ничего не изменилось, разве что обоих оставили силы. Они перестали биться о запертые двери, и своей бессильной обреченностью напоминали попавших в комнату птиц, не сумевших преодолеть стеклянную преграду окна.
– Иван, я не собираюсь делать тебе ничего плохого, – проникновенно, сказал я. – Если не веришь, возьми мою саблю.
Он не ответил и так побледнел, что это стало заметно в тусклом свете сальной свечи. Пришлось идти на риск. Я подошел к ним, воткнул клинок в пол и вернулся к столу. Конечно, мой многоопытный в боевом искусстве приятель не упустил своего шанса спастись. Иван молниеносно схватил саблю за рукоять, закричал и с глухим стуком ударился всем телом о дверь.
В тот момент я смотрел не на него, а на саблю. Я успел увидеть, как по сизому клинку от гарды к острию пролетели две синие молнии.