Кукловод
Шрифт:
Пришлось на время перебраться в Швейцарию и предвыборной кампанией дирижировать оттуда. Как и ожидалось, Бунеев победил в первом туре, с большим отрывом от «вождя краснокожих», не говоря уже о других претендентах. Но когда Лозовский вернулся в Москву и рассчитывал попасть в Кремль на гребне оказанных услуг, всё вышло не так просто. Президент отказался его принять. Все попытки добиться встречи с Бунеевым были безуспешными. Прошло несколько недель, прежде чем Лозовский осознал простую вещь: президент его кинул. Использовал, как изделие из латекса, и кинул. Если бы дело не касалось его лично, Лозовский аплодировал бы этой комбинации в духе отцов-иезуитов. Но теперь он впал в нехарактерное для него бешенство и дал ряд интервью на грани фола. Он заявила, что Бунеева президентом сделал именно он, Лозовский, его деньги, его пресса,
Интервью Лозовского зафиксировали, где надо. Через короткое время ему передали непротокольную реплику президента: «Будет болтать – сядет. Будет много болтать – надолго сядет». Но Лозовский уже закусил удила и не мог остановиться. Тогда Генеральная прокуратура возбудила несколько уголовных дел по крупнейшим фирмам империи Лозовского, причём самым лёгким пунктом обвинения была злостная неуплата налогов. За допросами в прокуратуре, за подпиской о невыезде, Вадим Натанович ощущал железную хватку Бунеева. И обратиться-то было не к кому: президент шаг за шагом неумолимо чистил аппарат и структуры от сотрудников Мельникова. Всех старых связей хватило на то, что Лозовского предупредили о подготовке ордера на его арест – да и то позвонили ночью из телефона-автомата, через носовой платок.
Получив это сообщение, Вадим Натанович наконец признал Бунеева достойным противником, и, стыдно сказать, ударился в панику чуть ли не впервые в жизни. Садиться, даже на самый короткий срок, в его планы никак не входило. Он бросил всё, плюнул на подписку и снова рванул в Швейцарию. Пресса ломала перья, пытаясь выяснить, каким образом это ему удалось. Не путём ли подкупа таможенников и пограничников? «Как иначе объяснить, что Лозовский, чьё имя и лицо до тошноты известны в России каждому, смог беспрепятственно покинуть страну, будучи под следствием и подпиской о невыезде?» – бился в истерике «Москвич-комсомолец». А ведь погранцы и таможенники действительно были ни при чём. Глядя на Лозовского, они пребывали в полной уверенности, что оформляют вылет в Швейцарию некоего гражданина Чернокозова… Лозовский элементарно отвёл им глаза. Такие вещи он делал редко и неохотно, стремясь оставаться в рамках естественного. Но теперь выхода не было.
Исчезнув таким образом из России, Лозовский некоторое время провёл в Швейцарии, а потом осел на собственной вилле в Ницце. Российские власти потребовали у французских властей выдачи бизнесмена, впрочем, без особой надежды на успех: прямого договора об экстрадиции с Францией не было, к тому же французы – классические крючкотворы во всём, что касается юриспруденции. Лозовский мог перевести дух.
Шли недели, складываясь в месяцы. Лозовский пристально, внимательнейшим образом, отслеживал ситуацию в России. Иногда его разбирал истерический смех: и этого негодяя он собственными руками сделал президентом? Медленно, тяжко, Бунеев реформировал законодательство, снижал налоги, восстанавливал согласие в обществе, укреплял экономику. Буквально по миллиметру он оттаскивал страну от пропасти, над которой она повисла в итоге десятилетнего правления Мельникова. При этом Бунеев не был ни мудрецом, ни праведником. Он хитрил с оппонентами, заигрывал с левыми в парламенте, нередко ошибался, а порой действовал так, что пресса начинала дружно вспоминать его гэбэшное прошлое. Но в одном Бунеев не знал компромисса: до мозга костей государственник, он торил дорогу к силе и процветанию страны. Точка.
Целью Лозовского была иная Россия: нищая, голодная, вечно пьяная, грозящая миру костлявым кулаком, в котором зажата ракета с ядерной боеголовкой. Только в такой России было место для Лозовского и его планов. Но пока страной правил Бунеев, Лозовскому суждено было оставаться не у дел. Компромисс исключался. Поэтому бизнесмен объявил президенту войну не на жизнь, а на смерть, и полагал, что президент об этом догадывается. Ну что ж, посмотрим… Настало время переходить к активным действиям.
Лозовский встал, отряхнул песок с длинных купальных трусов и неторопливо пошёл к дому. Следом за ним двинулись охранники. Если бы не пистолеты у них под мышками, картина была бы исключительно мирной: солнце, море, пляж, деревья, дом красивый, олигарх на отдыхе… Но идиллия была обманчивой. Лозовский работал,
как вол. Ежедневно он встречался со многими людьми, делал сотни звонков, принимал финансовые отчёты по своим предприятиям. И не только это.Вадим Натанович принял душ, побрился, надел светлые брюки и рубашку поло с короткими рукавами. Завершив утреннюю программу лёгким завтраком, он покинул столовую, чтобы подняться на второй этаж в свой рабочий кабинет. На месте уже был секретарь – тридцатилетний парень с университетским образованием, великолепно владевший компьютером и тремя европейскими языками. Почтительно склонив голову, он пожал протянутую руку шефа.
– Что у нас там сегодня, Андрей? – спросил Вадим Натанович, садясь в кресло.
Секретарь доложил расклад на день.
– Безухов подъехал?
– Да, только что.
– Зови.
Андрей вышел. В ожидании посетителя Лозовский прокручивал в голове фрагменты его досье.
Безухов Анатолий Павлович, сорок пять лет от роду. Образование высшее, военно-политическое. Преподавал марксизм-ленинизм в пожарном училище. На излёте перестройки порвал с коммунизмом, проклял Маркса и Ленина, после чего был избран в первый российский парламент. Профессиональный демократ. По отношению к себе очень серьёзен. Рассчитывал на лидерство в новой праволиберальной партии; заветный портфель так и не получил, поэтому из партии вышел, обозвав напоследок бывших коллег кремлёвскими провокаторами. Тут же объявил себя единственным законным наследником русского либерализма и дал интервью о намерении создать собственную партию. Был замечен Лозовским, в чьи планы этот человек с его амбициями хорошо вписывался. Они трижды встречались в России и в Париже, почти обо всём договорились, и сегодняшний разговор должен был стать решающим.
Вадим Натанович встретил Безухова стоя, приветливо поздоровался, и, пока им готовили кофе, расспрашивал гостя о делах в Москве.
– Какие там дела! – скривился Безухов. – Парламент лёг под Бунеева, левые протестуют по инерции или для вида, правые голосуют за всё, что им скажут, шлюхи тротуарные…
Лексика Безухова страдала быдловатостью – сказывалось военно-политическое прошлое. В целом, однако, офицера он не напоминал, хотя и получал полковничью пенсию. Этот крупный, склонный к полноте человек со степенными манерами и нудной речью скорее был похож на провинциального лектора. Умным его назвать было нельзя, дураком – тоже. Так, серёдка на половинку, помноженная на природную хитрость и практичность. По привычке, почти машинально, Лозовский отсканировал мысли собеседника и внутренне поморщился: явно доминировала одна, которая укладывалась в три слова: «Кормилец, дай денег».
Перешли к делу.
– Я внимательно посмотрел проекты устава и других документов. Всё написано хорошо, у меня замечаний, в общем, нет, – польстил Вадим Натанович Безухову. – Но давайте ещё подумаем о названии. «Либеральный выбор России» – это, Анатолий Павлович, явный плагиат. Слово «либеральный» вообще надо убирать. Эдак мы никого, кроме интеллигенции, не затащим. А предприниматели? Силовики? Рабочие? Фермеры? Они и слова-то этого не знают. Будем проще, и люди к нам потянутся. Слово «демократия» и все дериваты от него тоже нежелательны. Скомпрометировано слово, никуда не денешься. Надо бы что-то проще, ударнее, даже примитивнее. Подумайте, дайте варианты.
Безухов кашлянул.
– По поводу названия можно было бы поспорить, – с достоинством начал он.
– Поспорим, – легко согласился Лозовский. – Непременно поспорим. Но потом. А сейчас надо готовить учредительный съезд и начинать работать. Думаю, съезд проведём не позднее, чем через два месяца и обязательно в Кремлёвском дворце. Делегаты от каждого региона России – непременно. Всё должно быть на высшем уровне: питание, проживание, обслуживание, размер командировочных, сувениры участникам, выступления звёзд… Ну, не мне вас учить. Готовьте смету.
– А нужна ли такая помпа? – осторожно спросил Безухов. – Партийное строительство потребует громадных денег, не хотелось бы распылять средства.
– На шоу не экономят, – решительно сказал Вадим Натанович. – Съезд надо провести так, чтобы вся Россия встала на уши. И принципиально важно, чтобы новая партия с первых же дней заявила о своей антибунеевской направленности. Впрочем, об этом уже подробно говорили. Теперь о средствах.
В глазах Безухова блеснул огонёк.
– Да, – сказал он, – вопрос принципиальный.