Крылья
Шрифт:
– Практически невозможно, – заявляет Ках. – От такой раны человек умрет раньше, чем начнет действовать Дар. Возможно, я смог бы, но только действуя вдвоем с Мастером Отсекателем, имеющим такой же сильный Дар, чтобы он уничтожил сгустки крови и обломки раздробленных костей, а я бы потом нарастил их.
– Значит, этот незнакомец еще и величайший Мастер Целитель. – Абвэн разводит руками. – Мне известен только один Мастер Путей – Астри Масэнэсс.
Со стороны правого сектора слышится хохоток, совсем не одинокий – далеко не все поддерживают Кодонака в Большом Совете.
– Рассуждая согласно твоей же логике, Советник Абвэн, – поднимает голову Торетт; Абвэн едва заметно улыбается, глядя ему в
– Значит, у него были союзники! – вставляет Ках. – Никто не видел подробностей того, что происходило на холме!
– Союзники?! – Крик Торетта – как удар гонга: он обернулся к Каху так резко, что тот отшатнулся. – Где? Ты хочешь сказать, что Одаренный Укротитель из Ары – чатанский Мудрец взбежал на холм под личиной эффа? Или он прятался в пасти зверя? Мастер Би Досах, ты, случаем, не заметил, не торчала ли у какого эффа длинная борода из пасти?
Кодонак криво улыбнулся.
– Этот разговор ни к чему не приведет, – спокойно заявляет Абвэн. – Есть еще свидетели?
– Нет! – отвечает Торетт, тряхнув всклокоченной головой.
И воцаряется молчание. Людское море застыло в ожидании.
– Мы услышали всех! – объявляет Верховный. – Я даю слово тебе, Мастер Хатин Кодонак. Выскажись в свою защиту, либо признай обвинения.
Кодонак встал, одернул кам.
Мастера Силы Золотого Корпуса, кроме тех пятнадцати, смотрят на него. Большинство из них его не предали, они на его стороне. Если бы он мог отдать свою жизнь взамен тех погибших, он сделал бы это прямо сейчас и без размышлений.
– Слова мои истинны перед Мастером Судеб и выдержат испытание пламенем! – начал он. Голос его не дрожит. Да и внутри он спокоен. Горькое спокойствие. – Все было так, как описал Мастер Би Досах. Он не упустил ни одной подробности. Приказ об ущелье никогда не звучал из моих уст. Я не знаю, зачем мои Мастера Стихий предают меня, но это так. Я также не знаю объяснения тому, что произошло на поле битвы в Межигорье. Не знаю и имени моего спасителя. Но наверняка знаю, что эффами повелевать не умею, это совсем другой Дар, как ты заметил, Советник Абвэн, а я уж точно не Астри Масэнэсс. Вы все знаете меня. Я командовал Золотым Корпусом почти шестьдесят лет. Столько же я был в Большом Совете. Кто-то из вас уважает меня, кто-то боится, кто-то любит, а кто-то ненавидит. Но я хочу знать только одно: верят ли мне те, кого я вел в бой? Если да, то, даже признав меня виновным, вы не лишите меня надежды. Встаньте те, кто мне верит. Золотой Корпус!
Встали все до единого, кроме пятнадцати, тех самых. Кодонак улыбнулся. За ними стали подниматься люди по всему залу. Не меньше половины Большого Совета, студенты, Мастера… И вот уже почти тысяча стоит.
Верховный поднимает Скипетр, и все садятся на места.
– Я не виновен! – заявляет Кодонак, и по залу прокатывается волна одобрения.
– Теперь мы можем вынести тебе приговор, Мастер Хатин Кодонак! – говорит Верховный. – Пусть каждый из Советников Малого Совета выйдет сюда и провозгласит свое решение. И да пройдут ваши слова испытание пламенем!
– Пусть горит пламя Верховного! – вновь пронеслось по залу.
Первым выходит Торетт.
– Я верю словам Мастера Кодонака и полностью поддерживаю его. Обвинения ложны. Он – не виновен!
Следом Ках:
– Оправдания и слова Хатина Кодонака неправдоподобны. Факты против него, а я привык быть беспристрастным. Он виновен! И заслуживает смертного приговора по столь серьезному обвинению. – Неодобрительный гул.
Килей Холд выскальзывает у кого-то из-за спины:
– Я рассмотрел все детали дела. Оно очень неоднозначно. Трудно
не доверять такому человеку, как Мастер Хатин Кодонак. – Куда клонит? – Но… слишком много свидетельств против него. Я поддерживаю смертельный приговор, он виновен.Годе Майстан с высоко поднятой головой:
– Я не могу поддаться порыву стать на сторону Кодонака, хотя, признаюсь, я всегда уважал его. Но если из уст пятнадцати Мастеров звучит одно и то же… Увы, Кодонак виновен, смертный приговор.
Карей Абвэн. Он не улыбается?
– Сказки я люблю, но в них не верю. Кодонак виновен! Смертельный приговор.
Зато Хатин улыбается… правда, безрадостно…
Митан Эбан – друг. Правая рука. Его же правая рука удушила Кодонака – как иронично.
– Я сам Мастер Стихий, и их свидетельства глубоко взволновали меня. Мастер Кодонак был мне другом, советчиком, поддерживал меня. Но когда речь идет о Тарии, я не могу позволить личным симпатиям затуманить мой разум. Из всего здесь сказанного следует, что Командующий Золотым Корпусом – предал… Мастер Кодонак, как предатель, заслуживает смерти. Виновен!
Это он-то предатель?
И Ото Эниль. «А он ведь меня предупреждал: береги себя и Золотой Корпус».
– Во всем этом много непонятного. Но ни одного подтверждения, что Мастер Кодонак виновен, я не увидел. Дело требует дополнительного расследования. Мы с легкостью верим в очевидные вещи и отвергаем то, чего не способны понять, при этом даже не пытаясь разобраться в фактах. Это не просто недопустимо, но и унизительно для Советника, который в глазах любого тарийца должен служить воплощением мудрости. Я требую снять все обвинения! Он не виновен! – Мастера Силы поддерживают Эниля аплодисментами.
Теперь дело за Верховным. Седовласый человек встает и говорит торжественным сильным голосом, совсем не голосом старика:
– Я выношу тебе, Мастер Силы Хатин Кодонак, окончательный приговор! Этот приговор ты должен будешь исполнять неукоснительно. Решение о твоей смерти, согласно закону, не может быть принято сегодня по отношению к тебе, так как два Советника высказались против. Но если ты нарушишь мой приговор, то будешь виновен без суда, и любому Мастеру Силы позволительно будет лишить тебя жизни. Единогласным решением Совет Семи с поддержкой Верховного может отменить этот вердикт, но никто более. Так слушай…
Кодонак слушал.
– Ты признаешься виновным в совершении преступлений против Тарии, – зал ахнул, – предательство, сговор с чужеземцами, содействие в убийстве Одаренных и неодаренных граждан Тарии. Ты лишаешься звания Советника Большого Совета, звания Командующего Золотым Корпусом, и Золотой Корпус распускается. – «Что?!» – Зал взорвался криками, а Верховный невозмутимо продолжал: – Ты лишаешься звания Мастера Силы и права носить д’каж, вместо этого ты обязуешься носить повязку изгнанного. Ты лишаешься права быть гражданином Города Семи Огней и права жить в нем и посещать его. Лишаешься содержания. Тебе запрещается брать в руки меч или другое оружие, а также использовать свой Дар для заработка на пропитание.
Не смертельный приговор? Запретить брать в руки меч боевому Мастеру? Сколько ему до последнего оттока?
– Мой приговор произнесен. Да выдержит он испытание пламенем! Я все сказал!
Шум зала нарастал и уже превратился в шквал выкриков:
– Ложное обвинение!
– Он не виновен!
– Кодонак не виновен!
– Отменить приговор!
Хатин встал, спокойно снял с себя д’каж и отстегнул меч, он на треть обнажил клинок и в последний раз послушал песню своего древнего оружия. «Прощай, Разрывающий круг», – прошептал он клинку. Хотел было взмахом меча отнять свою косу, но передумал – все-таки Одаренным он быть не перестал, и даже Верховный не в силах забрать Огонь Создателя.